Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14260
Верхом на тележке с крепкими напитками приехал неопрятный стюард со съехавшим на спину галстуком, надеюсь, его не уволят за нарушение дресс-кода. Вскоре после того, как воздух в салоне стал напоминать атмосферу в придорожной пивнушке после полуночи, засветилось красное табло «пристегнуть ремни», и нас хорошенько тряхнуло. Молодцы, ребята, не обманули, скорость заметно подросла. А насчет проблем после приземления… есть у меня кое-какие соображения.
Лайонелла вернулась через три часа, когда мы начали снижение, ее заметно шатало. Судя по амбре, она не отказалась пригубить отборного шотландского виски.
— Вы довольны? — спросила она, громко икнув.
— Ага, всю жизнь мечтал прокатиться на семисотместном аэротакси. Мадам, упадите где-нибудь, скоро посадка. Упадите рядом! Не надо на меня ложиться, у вас ревнивый муж, да и я не свободен.
Пьяные женщины так противны… я оттолкнул ее, стараясь не задеть уснувшего охранника. Да, если человек устает на работе, даже кислородная маска не помеха крепкому здоровому сну.
— Откуда вы знаете, что у меня ревнивый муж? — она свалилась в проходе, я видел только задранную ногу в белом чулке и синей туфле. Брр, что за убогое сочетание.
— Догадался по длине вашей юбки. Стюард, эй! Принесите мне шампанского. И не говорите, что его не осталось.
Остался целый ящик. Я взял две бутылки, надел сумку через плечо, пистолет с взведенным курком аккуратно зажал в зубах и покинул уютное место у окна 11F. Следующая локация — кабина пилотов. По-моему, мне нравится быть террористом.
— Привет, парни, — я поставил шампанское и сумку на пол, а оружие вернул в левую руку. — Не отвлекайтесь, я вас не обижу. Запросили свободную полосу?
— Да, для нас выделили Reef Runway.
— Прекрасно, прогнозируемое время посадки?
— Десять минут, сэр, — первый пилот потянул за какую-то гашетку, ни разу не оглянувшись на приставленный к его затылку пистолет. Впереди виднелся город в белой дымке, за ним — изогнутая береговая линия Вайкики. Но гораздо раньше посреди синего залива длинным прямоугольником замаячила полоса 8L/26R.
Второй пилот пугливо покосился на мое лицо, потом на форму. Надолго задержал взгляд на ботинках. Я взял его за оголовье переговорной гарнитуры и деликатно развернул к лобовому стеклу.
— Вы не хотите вернуться в салон? — смелый мужчина этот первый пилот. Я отстегнул с его пиджака пластиковую карточку.
— Сожалею, но не могу, — я интимно наклонился к нему, невозмутимому, осторожно оторвал от уха один его наушник и шепнул. — Капитан Риверс, вы нравитесь мне больше, чем ваш малоопытный товарищ. Поэтому, пожалуйста, не откажите в удовольствии быть моим заложником после приземления. Я не причиню вам вреда и не выстрелю ни при каких обстоятельствах.
Он молчал. Я расценил это как согласие. Отпустил наушник и огрел его напарника тяжелой бутылкой шампанского. Не убил, конечно, отправил в вынужденный отпуск на полчаса.
— Надеюсь, вы мастерски умеете сажать самолет в одиночку, — я оттащил незадачливого второго пилота в угол кабины и занял его место.
Мы продолжили снижение и торможение, я наблюдал за приборами невнимательно, не спуская глаз с нахмуренного профиля капитана воздушного судна. Я был уверен, что, едва выпущенное шасси коснется бетона аэродрома, он выкинет какую-нибудь штуку. И не ошибся.
Риверс нажал на безобидный коричневый тумблер, активируя невидимую кнопку тревоги и разгерметизации всех четырех аварийных выходов. Почти нажал. Я заметил, как менялось напряжение в линии его скул и подбородка, и успел перехватить руку. О назначении тумблера я догадался чуть ранее, проследив, куда регулярно направляются его взгляды. Мимику первый пилот контролировал великолепно, а вот о своей секретной кнопке перестать думать не мог.
— Не сопротивляйтесь, — я мягко сжал его крупную огрубевшую ладонь, не привыкшую к подобным ласкам. — Маленькое происшествие на борту никак не запятнает вашу летную репутацию.
— Я вас ненавижу, — процедил он сквозь зубы в конце концов. — Как вы посмели пробраться в мой самолет? Если вас не будут судить по всей строгости закона…
— Не будут, — подбодрил я и погладил шершавые перепонки между его пальцев. Самолет катился по полосе, не замедляясь. — Приготовьтесь к триумфальному выходу. Возьмете мою сумку и шампанское. А я возьму вас нежно за шею, не обессудьте. Не споткнитесь, нечаянно дождавшись моих объятий, держите спину прямо. Улыбайтесь… ну или не улыбайтесь, если не хотите, но жадная до зрелищ публика будет ловить каждый ваш неверный вздох.
Мы свернули на рулевую дорожку, приближаясь к международному терминалу. Пассажиры начали обычную в таких случаях шумную возню с багажом, невзирая на призыв оставаться на местах до полной остановки. Капитан в последний раз связался с диспетчерской башней, запросив телескопический трап, и заглушил двигатели.
Лайонелла вернулась через три часа, когда мы начали снижение, ее заметно шатало. Судя по амбре, она не отказалась пригубить отборного шотландского виски.
— Вы довольны? — спросила она, громко икнув.
— Ага, всю жизнь мечтал прокатиться на семисотместном аэротакси. Мадам, упадите где-нибудь, скоро посадка. Упадите рядом! Не надо на меня ложиться, у вас ревнивый муж, да и я не свободен.
Пьяные женщины так противны… я оттолкнул ее, стараясь не задеть уснувшего охранника. Да, если человек устает на работе, даже кислородная маска не помеха крепкому здоровому сну.
— Откуда вы знаете, что у меня ревнивый муж? — она свалилась в проходе, я видел только задранную ногу в белом чулке и синей туфле. Брр, что за убогое сочетание.
— Догадался по длине вашей юбки. Стюард, эй! Принесите мне шампанского. И не говорите, что его не осталось.
Остался целый ящик. Я взял две бутылки, надел сумку через плечо, пистолет с взведенным курком аккуратно зажал в зубах и покинул уютное место у окна 11F. Следующая локация — кабина пилотов. По-моему, мне нравится быть террористом.
— Привет, парни, — я поставил шампанское и сумку на пол, а оружие вернул в левую руку. — Не отвлекайтесь, я вас не обижу. Запросили свободную полосу?
— Да, для нас выделили Reef Runway.
— Прекрасно, прогнозируемое время посадки?
— Десять минут, сэр, — первый пилот потянул за какую-то гашетку, ни разу не оглянувшись на приставленный к его затылку пистолет. Впереди виднелся город в белой дымке, за ним — изогнутая береговая линия Вайкики. Но гораздо раньше посреди синего залива длинным прямоугольником замаячила полоса 8L/26R.
Второй пилот пугливо покосился на мое лицо, потом на форму. Надолго задержал взгляд на ботинках. Я взял его за оголовье переговорной гарнитуры и деликатно развернул к лобовому стеклу.
— Вы не хотите вернуться в салон? — смелый мужчина этот первый пилот. Я отстегнул с его пиджака пластиковую карточку.
— Сожалею, но не могу, — я интимно наклонился к нему, невозмутимому, осторожно оторвал от уха один его наушник и шепнул. — Капитан Риверс, вы нравитесь мне больше, чем ваш малоопытный товарищ. Поэтому, пожалуйста, не откажите в удовольствии быть моим заложником после приземления. Я не причиню вам вреда и не выстрелю ни при каких обстоятельствах.
Он молчал. Я расценил это как согласие. Отпустил наушник и огрел его напарника тяжелой бутылкой шампанского. Не убил, конечно, отправил в вынужденный отпуск на полчаса.
— Надеюсь, вы мастерски умеете сажать самолет в одиночку, — я оттащил незадачливого второго пилота в угол кабины и занял его место.
Мы продолжили снижение и торможение, я наблюдал за приборами невнимательно, не спуская глаз с нахмуренного профиля капитана воздушного судна. Я был уверен, что, едва выпущенное шасси коснется бетона аэродрома, он выкинет какую-нибудь штуку. И не ошибся.
Риверс нажал на безобидный коричневый тумблер, активируя невидимую кнопку тревоги и разгерметизации всех четырех аварийных выходов. Почти нажал. Я заметил, как менялось напряжение в линии его скул и подбородка, и успел перехватить руку. О назначении тумблера я догадался чуть ранее, проследив, куда регулярно направляются его взгляды. Мимику первый пилот контролировал великолепно, а вот о своей секретной кнопке перестать думать не мог.
— Не сопротивляйтесь, — я мягко сжал его крупную огрубевшую ладонь, не привыкшую к подобным ласкам. — Маленькое происшествие на борту никак не запятнает вашу летную репутацию.
— Я вас ненавижу, — процедил он сквозь зубы в конце концов. — Как вы посмели пробраться в мой самолет? Если вас не будут судить по всей строгости закона…
— Не будут, — подбодрил я и погладил шершавые перепонки между его пальцев. Самолет катился по полосе, не замедляясь. — Приготовьтесь к триумфальному выходу. Возьмете мою сумку и шампанское. А я возьму вас нежно за шею, не обессудьте. Не споткнитесь, нечаянно дождавшись моих объятий, держите спину прямо. Улыбайтесь… ну или не улыбайтесь, если не хотите, но жадная до зрелищ публика будет ловить каждый ваш неверный вздох.
Мы свернули на рулевую дорожку, приближаясь к международному терминалу. Пассажиры начали обычную в таких случаях шумную возню с багажом, невзирая на призыв оставаться на местах до полной остановки. Капитан в последний раз связался с диспетчерской башней, запросив телескопический трап, и заглушил двигатели.
Страница 44 из 61
