Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14264
— Потом налапаешься, пусть заживет. Скажи доброму дяде инженеру «спасибо» и гуляй.
— Но куда мне идти, — я неподдельно растерян. Несмотря на увлекательный рассказ, одно небрежное упоминание о Бальтазаре сделало меня невыразимо несчастным.
— Как куда? Домой! Бэл ждет тебя, дурачок.
— А как же изоляция… его наказание?! И увольнение…
— Фу, какой ты доверчивый, ребенок, — мастер энергично подпрыгнул и запихнул мне в рот странный синий плод, на вкус почти как яблоко. — Тебе сказали нехорошие вещи строго по инструкции, в последний раз разыграв. А ты поверил. Топай домой, украденный автобус помыли и прямо сейчас отгоняют обратно в аэропорт, старшему пилоту Хоакину Риверсу оказали посильную помощь вместе с ненавязчивым сервисом по стиранию памяти. Что касается прекрасного негодяя Бальтазара Локхорста — он действительно пережил несколько болезненных минут, объясняясь со своим командиром, получил от него сладкий ранящий поцелуй прямо в сердце, после которого провалялся в реанимации два часа, но я его откачал. Ты был еще в пути, над Атлантикой, когда это случилось. В аккурат этажом выше и в присутствии адвоката, так что все законно. Герр Мортеаль оплатил его лечение, твое лечение и сопутствующие расходы. Моральный ущерб вам обоим возместят на спа-процедурах. Подпишись здесь и здесь, что не имеешь претензий к своему работодателю, то есть к корпорации, и я побегу работать. Айши, по идее, успел убраться в кристаллическом цеху.
— Мастер!
— А? — он спрятал мою расписку во внутренний карман комбинезона. — О, герром Мортеалем интересуешься? Это их папочка, мальчик мой. Verus daemon ex inferis. Передашь Бэлу привет.
— От кого?!
— От меня. Он был в полубессознательном состоянии, когда я оперировал его и вынимал кровавые ошметки скверны из груди. Бэл метался в бреду, освобождаясь от тьмы, пока ты видел свой ужасный сон и участвовал. Помогал мне. Ты спас его, Стюарт. Спас его душу, чтобы ввалиться в хоромы дьявола в какой-нибудь другой день. И обязательно вдвоем! Разве ты не рад? Ну улыбнись же, хренов кислый лис!
Хэлл все-таки растормошил меня. Я неуверенно улыбнулся и спросил:
— Мастер, а что вы знаете о транспортном парке «диких кошек»?
— Новехонькие мотоциклы с доверху заправленными бензобаками дежурят на минус первом этаже. Бери любой, никто не обидится. И вот еще что! Наклонись-ка, бравый солдат огня и латекса.
Он надел мне на шею длинную цепочку.
— Это платиновая основа под жетон ELSSAD. Сам жетон получишь на посвящении. У твоего Бэла — такая же. Шагай.
— Мастер… — я схватился за цепочку, как утопающий за соломинку. Он знал, что я приду, я шел по заранее заготовленному сценарию? Даже сейчас?!
— Ну что ты заладил, «мастер» да«мастер». Я крестный отец вашего отряда. Делю с вами все радости и невзгоды и сам делаюсь чуточку счастливее. Так получилось, нечаянно. Вы — красивые и высоченные самоуверенные юнцы, но люблю я вас не за это. Тебя проводить к лифту пинками или сам доберешься?
Подтвердить худшие подозрения в непроницаемых глазах, лгущих так же легко, как и говорящих правду. Несмотря на финальный сон, избавивший нас обоих от кошмара. Несмотря на лучистое тепло инженера. Несмотря на обещание коротенького эфемерного счастья, которое мне так и не довелось потрогать собственными руками. Разве оно существует? В чьей-то фантазии.
Я открыл своим ключом. Спускаются сумерки, но у нас свет везде притушен, в прихожей вообще темно, как в могиле. Я заметил провалы окон еще на подъезде к дому, но не хотел мириться с простыми умозаключениями и горечью разочарования. Бальтазара нет. И я недостаточно хорошо его знаю, чтобы догадаться, где его носит.
Снова седлаю мотоцикл и еду наугад, без логики и направления. Все дороги здесь, так или иначе, ведут в бетонные отбойники, песок и воду. В океан, то ли спокойный, а то ли безразличный. Сколько несчастных влюбленных дарили ему свою горечь и задавали одни и те же вопросы? Он устал от чужих вопросов и чужой боли. Глупые, неразрешимые и никому не нужные противоречия. Нет, я не прав, на Гавайях мало несчастных, здесь куда охотнее празднуются свадьбы, даже если брак протянет пару пьяных часов. Они прилетают сюда и приплывают, привлеченные громкой рекламой, соединяются узами на курорте, вкушают втридорога все блага цивилизации и исчезают в свои унылые серые дали. А мы остаемся.
— Но куда мне идти, — я неподдельно растерян. Несмотря на увлекательный рассказ, одно небрежное упоминание о Бальтазаре сделало меня невыразимо несчастным.
— Как куда? Домой! Бэл ждет тебя, дурачок.
— А как же изоляция… его наказание?! И увольнение…
— Фу, какой ты доверчивый, ребенок, — мастер энергично подпрыгнул и запихнул мне в рот странный синий плод, на вкус почти как яблоко. — Тебе сказали нехорошие вещи строго по инструкции, в последний раз разыграв. А ты поверил. Топай домой, украденный автобус помыли и прямо сейчас отгоняют обратно в аэропорт, старшему пилоту Хоакину Риверсу оказали посильную помощь вместе с ненавязчивым сервисом по стиранию памяти. Что касается прекрасного негодяя Бальтазара Локхорста — он действительно пережил несколько болезненных минут, объясняясь со своим командиром, получил от него сладкий ранящий поцелуй прямо в сердце, после которого провалялся в реанимации два часа, но я его откачал. Ты был еще в пути, над Атлантикой, когда это случилось. В аккурат этажом выше и в присутствии адвоката, так что все законно. Герр Мортеаль оплатил его лечение, твое лечение и сопутствующие расходы. Моральный ущерб вам обоим возместят на спа-процедурах. Подпишись здесь и здесь, что не имеешь претензий к своему работодателю, то есть к корпорации, и я побегу работать. Айши, по идее, успел убраться в кристаллическом цеху.
— Мастер!
— А? — он спрятал мою расписку во внутренний карман комбинезона. — О, герром Мортеалем интересуешься? Это их папочка, мальчик мой. Verus daemon ex inferis. Передашь Бэлу привет.
— От кого?!
— От меня. Он был в полубессознательном состоянии, когда я оперировал его и вынимал кровавые ошметки скверны из груди. Бэл метался в бреду, освобождаясь от тьмы, пока ты видел свой ужасный сон и участвовал. Помогал мне. Ты спас его, Стюарт. Спас его душу, чтобы ввалиться в хоромы дьявола в какой-нибудь другой день. И обязательно вдвоем! Разве ты не рад? Ну улыбнись же, хренов кислый лис!
Хэлл все-таки растормошил меня. Я неуверенно улыбнулся и спросил:
— Мастер, а что вы знаете о транспортном парке «диких кошек»?
— Новехонькие мотоциклы с доверху заправленными бензобаками дежурят на минус первом этаже. Бери любой, никто не обидится. И вот еще что! Наклонись-ка, бравый солдат огня и латекса.
Он надел мне на шею длинную цепочку.
— Это платиновая основа под жетон ELSSAD. Сам жетон получишь на посвящении. У твоего Бэла — такая же. Шагай.
— Мастер… — я схватился за цепочку, как утопающий за соломинку. Он знал, что я приду, я шел по заранее заготовленному сценарию? Даже сейчас?!
— Ну что ты заладил, «мастер» да«мастер». Я крестный отец вашего отряда. Делю с вами все радости и невзгоды и сам делаюсь чуточку счастливее. Так получилось, нечаянно. Вы — красивые и высоченные самоуверенные юнцы, но люблю я вас не за это. Тебя проводить к лифту пинками или сам доберешься?
19. Признание
Я добрался до Черного Отеля (так в народе именуется особняк «диких кошек») быстрее, чем мне того хотелось. Судорожно прогонял в голове возможные варианты диалога. Мирного… и не очень. Ссора, переходящая в крик и драку. Или молчаливый игнор с взаимными ругательствами, написанными на салфетках и запотевших зеркалах. Я ничего не перепутал. В последний раз, когда мы виделись, я втоптал в дерьмо все, что было ему дорого. И куда я еду? Зачем? Увидеть Бэла еще раз и умереть? Я боюсь черт знает чего.Подтвердить худшие подозрения в непроницаемых глазах, лгущих так же легко, как и говорящих правду. Несмотря на финальный сон, избавивший нас обоих от кошмара. Несмотря на лучистое тепло инженера. Несмотря на обещание коротенького эфемерного счастья, которое мне так и не довелось потрогать собственными руками. Разве оно существует? В чьей-то фантазии.
Я открыл своим ключом. Спускаются сумерки, но у нас свет везде притушен, в прихожей вообще темно, как в могиле. Я заметил провалы окон еще на подъезде к дому, но не хотел мириться с простыми умозаключениями и горечью разочарования. Бальтазара нет. И я недостаточно хорошо его знаю, чтобы догадаться, где его носит.
Снова седлаю мотоцикл и еду наугад, без логики и направления. Все дороги здесь, так или иначе, ведут в бетонные отбойники, песок и воду. В океан, то ли спокойный, а то ли безразличный. Сколько несчастных влюбленных дарили ему свою горечь и задавали одни и те же вопросы? Он устал от чужих вопросов и чужой боли. Глупые, неразрешимые и никому не нужные противоречия. Нет, я не прав, на Гавайях мало несчастных, здесь куда охотнее празднуются свадьбы, даже если брак протянет пару пьяных часов. Они прилетают сюда и приплывают, привлеченные громкой рекламой, соединяются узами на курорте, вкушают втридорога все блага цивилизации и исчезают в свои унылые серые дали. А мы остаемся.
Страница 48 из 61
