Фандом: Ориджиналы. Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем… и искусно спрограммированной ложью.
Добавить в моё избранное
221 мин, 53 сек 14276
Я знаю о своем любимом апокалиптичном шедевре всё, а что не нашел в базе — досочинил на ходу, воспользовавшись подсказками.
В съемках было задействовано более пяти тысяч персон, большинство из которых играли сами себя, двести шесть видеокамер, из них двадцать четыре стратосферные с линзами от телескопов для панорамных кадров битвы. Специалистов по компьютерным спецэффектам не подпустили на расстояние выстрела, чтоб не испачкали живую картину пиксельной размазней. Клип снят в Норвегии, с первого дубля, за исключением сцены поднятия из Северного моря раскрытой раковины тридакны, поскольку командиров нужно было снимать навыворот (обратная перемотка кадров, превращавших вход в воду в выход), подкрашивать перламутром после каждого неудачного погружения и сушить крылья феном, спасая от холода и сырости. А также потому, что на руках они держали сладко спящего годовалого ребенка. Владыка Ада никому не запрещал приближаться к себе, но операторы попеременно то ломали дорогое оборудование, то тупо боялись подойти, то ссали кипятком от его невинных вопросов и срывались со скал. Поэтому максимальную фокусировку его лица сделала двенадцатиметровая астрокамера из космоса, опущенная на высоту двух километров над землей. Съемочные часы in real time длились с 23:00 по 04:46 утра (восход солнца), а монтаж и дополнительная верстка заняли три недели. Восемнадцать дублей понадобилось для выныривания близнецов из вспененной воды, еще столько же — для полного услаждения глаз их телами в течение тех пресловутых десяти секунд, когда рот наполняется вязкой слюной и я невольно думаю об измене.
Вот и сейчас Бальтазар сжимает меня за ноги, наблюдая за беспорядочным мельканием пошлых чувств на моем честном лице. Тяжело обманывать, да и незачем. В конце концов, такая реакция возникает не у меня одного.
— Ребята! — воскликнул боец, сидевший на единственной форточке и лениво обозревавший окрестности через бинокль. — «Angelblood» подъехала!
«Кошки» бросили пьянство, карты и пикантные разговоры и забегали, приводя помещение в приличный вид, пряча бутылки и вынося каких-то девушек в кружевных передничках через черный ход. Одетые быстро переодевались, а раздетые облачались в выходную форму и передавали товарищам, появлявшимся из других комнат, одну и ту же фразу, как забавный пароль:
— Командир идет! Шухер!
— Командир идет!
— Командир!
— Винсент, сиди, — успокоил Сайфер, когда я тоже засуетился. — Эта шуточная боевая тревога только для нас. Мы любим встречать командира как генерала, выстроившись с безупречной выправкой и отдавая честь. Если хочешь, займи место в начале шеренги, но подожди, пока мы закончим построение.
— Хорошо. Бэл? — я просительно уткнулся в его нос. — Ты не идешь со всеми? Скажи уже что-нибудь. Обругай хоть…
Он мягко улыбнулся кончиками губ:
— Иду, конечно. Никак не могу налюбоваться твоей виноватой мордахой. Не бойся. Он нравится тебе, но этого маловато для ревности. Через минуту, максимум — две, ты увидишь его наяву, днем, без краски и бутафорских перьев. Не голым, правда, но поверь мне, одетым он стоит намного дороже.
Я густо покраснел. «Дикие кошки» закончили экстренную уборку, последняя упаковка из-под чипсов отправилась под диван, поскольку не влезла в мусорное ведро. Я тихонько похихикал, отряхнул воротник от воображаемых пылинок и юркнул в строй. Как раз вовремя.
Командир заходил. Открывал дверь, немного наклонив голову и подавшись вперед. Волосы доходили ему до середины бедра, волнистые и блестящие, как зеркальные нити. Они слепили, я еле подавил искушение заслониться. На глазах очки, о боги, а в левой руке — кипа каких-то бумаг, сшитых в канцелярии в большой журнал…
Но в следующую секунду все посланные куда подальше боги вернулись в мой пантеон: он снял очки, отбрасывая их на полочку для шляп, туда же полетел и журнал. Широко улыбнулся, и бойцы хором прогремели приветствие. Командир идет, с конца шеренги к началу, рукопожатие за рукопожатием, все ближе ко мне. Мое бешено колотящееся сердце сейчас выпрыгнет и поскачет в окно. Или смоется в унитаз. Или завоет волчью серенаду… о Господи, Господи!
— Здравствуй, Винсент, — я забыл переписать завещание. Полить цветы и вымыть посуду. Ангел стоит напротив. Нужно протянуть ему руку… Я не могу, одеревенев от счастья пополам с ужасом, он сам ее взял и пожал. Сам… теперь я не могу отпустить его ладонь. Ем его глубочайшие синие глаза и сгораю от смущения. — Добро пожаловать на сборы. С этой минуты ты полноценный боец и имеешь право пить водку, спать под столами, водить в наш притон шлюх и проигрывать их в блэкджэк. Осторожнее, не прожги меня насквозь. Демон передавал тебе привет. А теперь глубоко вдохни и выдохни. Ты перейдешь под его шефство только через год.
И он неожиданно прижал мою ослабевшую руку к своим губам. Я уже всякого повидал и натерпелся, но в тот момент чуть не стал заикой.
В съемках было задействовано более пяти тысяч персон, большинство из которых играли сами себя, двести шесть видеокамер, из них двадцать четыре стратосферные с линзами от телескопов для панорамных кадров битвы. Специалистов по компьютерным спецэффектам не подпустили на расстояние выстрела, чтоб не испачкали живую картину пиксельной размазней. Клип снят в Норвегии, с первого дубля, за исключением сцены поднятия из Северного моря раскрытой раковины тридакны, поскольку командиров нужно было снимать навыворот (обратная перемотка кадров, превращавших вход в воду в выход), подкрашивать перламутром после каждого неудачного погружения и сушить крылья феном, спасая от холода и сырости. А также потому, что на руках они держали сладко спящего годовалого ребенка. Владыка Ада никому не запрещал приближаться к себе, но операторы попеременно то ломали дорогое оборудование, то тупо боялись подойти, то ссали кипятком от его невинных вопросов и срывались со скал. Поэтому максимальную фокусировку его лица сделала двенадцатиметровая астрокамера из космоса, опущенная на высоту двух километров над землей. Съемочные часы in real time длились с 23:00 по 04:46 утра (восход солнца), а монтаж и дополнительная верстка заняли три недели. Восемнадцать дублей понадобилось для выныривания близнецов из вспененной воды, еще столько же — для полного услаждения глаз их телами в течение тех пресловутых десяти секунд, когда рот наполняется вязкой слюной и я невольно думаю об измене.
Вот и сейчас Бальтазар сжимает меня за ноги, наблюдая за беспорядочным мельканием пошлых чувств на моем честном лице. Тяжело обманывать, да и незачем. В конце концов, такая реакция возникает не у меня одного.
— Ребята! — воскликнул боец, сидевший на единственной форточке и лениво обозревавший окрестности через бинокль. — «Angelblood» подъехала!
«Кошки» бросили пьянство, карты и пикантные разговоры и забегали, приводя помещение в приличный вид, пряча бутылки и вынося каких-то девушек в кружевных передничках через черный ход. Одетые быстро переодевались, а раздетые облачались в выходную форму и передавали товарищам, появлявшимся из других комнат, одну и ту же фразу, как забавный пароль:
— Командир идет! Шухер!
— Командир идет!
— Командир!
— Винсент, сиди, — успокоил Сайфер, когда я тоже засуетился. — Эта шуточная боевая тревога только для нас. Мы любим встречать командира как генерала, выстроившись с безупречной выправкой и отдавая честь. Если хочешь, займи место в начале шеренги, но подожди, пока мы закончим построение.
— Хорошо. Бэл? — я просительно уткнулся в его нос. — Ты не идешь со всеми? Скажи уже что-нибудь. Обругай хоть…
Он мягко улыбнулся кончиками губ:
— Иду, конечно. Никак не могу налюбоваться твоей виноватой мордахой. Не бойся. Он нравится тебе, но этого маловато для ревности. Через минуту, максимум — две, ты увидишь его наяву, днем, без краски и бутафорских перьев. Не голым, правда, но поверь мне, одетым он стоит намного дороже.
Я густо покраснел. «Дикие кошки» закончили экстренную уборку, последняя упаковка из-под чипсов отправилась под диван, поскольку не влезла в мусорное ведро. Я тихонько похихикал, отряхнул воротник от воображаемых пылинок и юркнул в строй. Как раз вовремя.
Командир заходил. Открывал дверь, немного наклонив голову и подавшись вперед. Волосы доходили ему до середины бедра, волнистые и блестящие, как зеркальные нити. Они слепили, я еле подавил искушение заслониться. На глазах очки, о боги, а в левой руке — кипа каких-то бумаг, сшитых в канцелярии в большой журнал…
Но в следующую секунду все посланные куда подальше боги вернулись в мой пантеон: он снял очки, отбрасывая их на полочку для шляп, туда же полетел и журнал. Широко улыбнулся, и бойцы хором прогремели приветствие. Командир идет, с конца шеренги к началу, рукопожатие за рукопожатием, все ближе ко мне. Мое бешено колотящееся сердце сейчас выпрыгнет и поскачет в окно. Или смоется в унитаз. Или завоет волчью серенаду… о Господи, Господи!
— Здравствуй, Винсент, — я забыл переписать завещание. Полить цветы и вымыть посуду. Ангел стоит напротив. Нужно протянуть ему руку… Я не могу, одеревенев от счастья пополам с ужасом, он сам ее взял и пожал. Сам… теперь я не могу отпустить его ладонь. Ем его глубочайшие синие глаза и сгораю от смущения. — Добро пожаловать на сборы. С этой минуты ты полноценный боец и имеешь право пить водку, спать под столами, водить в наш притон шлюх и проигрывать их в блэкджэк. Осторожнее, не прожги меня насквозь. Демон передавал тебе привет. А теперь глубоко вдохни и выдохни. Ты перейдешь под его шефство только через год.
И он неожиданно прижал мою ослабевшую руку к своим губам. Я уже всякого повидал и натерпелся, но в тот момент чуть не стал заикой.
Страница 60 из 61
