Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт возжелал Гермиону, а Гермиона рискнула всем, чтобы его победить. Что будет с ней и её миром? «Aut vincere aut mori. Победа или смерть.»
Добавить в моё избранное
15 мин, 24 сек 13275
Жизнь никогда не оставляла ему второго шанса. Она ускользала, как горячий песок, обжигая пальцы, а он, стиснув зубы, продирался вперёд, мёртвой хваткой вгрызался в каждую крошечную возможность изменить свою судьбу. Та смеялась ему в лицо.
О, у неё было много масок! Обманчиво добродушного Дамблдора, надменного Абрахаса Малфоя, недоверчивых братьев Блэк…
«Mundus universus exercet histrioniam. Весь мир занимается лицедейством».
Они прятали жестокость за лаской, презирали, насмехались, таились в ожидании. Никто не сказал: «Вот моя рука, идём вместе». Вечное одиночество и борьба за выживание. Детская злоба превратилась в навязчивую манию: схватить чёртовы маски за горло, показать, кто здесь истинный Лорд.
Волдеморт не щадил себя.
«In me omnis spes mini est. Вся моя надежда на самого себя».
Были бессонные ночи, каменный холод подземелий, кровавые язвы на руках после опытов с зельями и тёмной магией. Бомбёжки в Лондоне и дикий, животный ужас смерти. Грязный приют. Единственное близкое существо — Нагини.
У него почти получилось обмануть судьбу. Опущенные глаза чистокровных, тщательно скрытые ментальными щитами страх и досада услаждали взгляд. Как же, не распознали вовремя в оборванце властелина! Он не стал мстить, он был практичен и милосерден.
«Imperare sibi maximum imperium est. Владеть собой — наивысшая власть».
Он поверил, что вырвал у жизни шанс на перевоплощение. Больше никакого Тома Риддла. Только лорд Волдеморт, самый сильный маг Британии.
Но седой директор, холодно поблёскивая очками, снова швырнул его в грязь. Волдеморту не место среди учителей Хогвартса.
Потом было странное пророчество, непонятный мор среди родовитых семей — сильные волшебники погибали от странных болезней, наследники поспешно женились на магглах. Их выжигали с семейных гобеленов, семьи приходили в упадок. Его опора, его будущее вновь ускользало сквозь пальцы. Раскалённый песок времени оставлял ожоги на коже. Волдеморт не успевал.
А потом появилась она.
Ещё почти девчонка с непослушной копной каштановых волос и взрослым, усталым взглядом. Сильная магглорождённая волшебница. Она положила охранников-оборотней выбросом сырой магии и ворвалась в его кабинет. Что его удержало от ответной атаки, предчувствие? Интуиция? Словно судьба вдруг замедлила бег, давая ему фору — мизерная задержка, едва заметить, ухватить!
«Periculum in mora. Промедление опасно».
Девчонка показала ему свои воспоминания. О будущем. Хроноворот тускло блестел у неё на груди, бледные щёки посерели — игры со временем не проходят бесследно.
Гермиона Грейнджер.
Он поверил ей. И дело было вовсе не в ошмётках ментальных щитов, не в упорном желании убедить его в своей правоте. Нет. У него заледенели руки и перехватило дыхание, когда он осознал: Гермиона была настоящей. Никаких масок. Вся, как на ладони, от ореховых искр в карих глазах до странных слов:
— Вы — другой, милорд. Вы сильнее того безумца. С вами мой мир получит шанс выжить.
Одна фраза выбила почву из-под ног. Он так давно отучился ждать помощи или хотя бы поддержки, что едва не отказался.
«Facta sum potentiora verbis. Поступки сильнее слов».
Гермиона смотрела твёрдо, но в глазах кружились тёплые искры. Она доверчиво вытянула хроноворот, на миг опустила ресницы. Волдеморт проследил за тонкими пальцами, теребившими ворот блузы: нежная кожа груди, изящная линия шеи, пушистая прядь волос на плече… Он чувствовал, как замедляется время, застывая вокруг каплями прозрачного янтаря.
Впервые в жизни ему предлагали шанс всё изменить.
Бескорыстно.
Невозможно глупо.
Как в сказках, которых ему никто не читал…
— Есть ритуал, который уничтожит моего двойника из вашей реальности. Он исчезнет. Я займу его место, — бесстрастно, как и всегда, сказал Лорд. Только скулы отвердели, да напряглись плечи под зелёным шёлком мантии. В груди клокотало яростное торжество, и сдерживать его оказалось труднее, чем гнев.
Гермиона улыбнулась. Он чуть не вздрогнул, — такой восхищённой, сумасшедше искренней вышла эта улыбка.
— Вы научите меня?
— Идёмте, — Волдеморт ещё раз скользнул взглядом по матовой тёплой коже в вырезе блузы, по шелковистым волосам. Он бы с удовольствием прикоснулся… и не только. Его больше не смущало, что перед ним магглорождённая ведьма. В конце концов, он сам полукровка — и сильнее любого чистокровного. А мисс Грейнджер горит до боли знакомой, неуёмной жаждой знаний, только это пламя не жалит.
Напротив, согревает.
Волдеморт впервые захотел разделить его с кем-то. Но… карие глаза недобро сверкнули.
«Lupus pilum mutat, non mentem. Волк меняет шерсть, а не натуру».
Безумный Лорд теряет право быть сюзереном, он должен умереть. Грейнджер поняла это. Прошла сквозь время, отыскав достойную замену.
О, у неё было много масок! Обманчиво добродушного Дамблдора, надменного Абрахаса Малфоя, недоверчивых братьев Блэк…
«Mundus universus exercet histrioniam. Весь мир занимается лицедейством».
Они прятали жестокость за лаской, презирали, насмехались, таились в ожидании. Никто не сказал: «Вот моя рука, идём вместе». Вечное одиночество и борьба за выживание. Детская злоба превратилась в навязчивую манию: схватить чёртовы маски за горло, показать, кто здесь истинный Лорд.
Волдеморт не щадил себя.
«In me omnis spes mini est. Вся моя надежда на самого себя».
Были бессонные ночи, каменный холод подземелий, кровавые язвы на руках после опытов с зельями и тёмной магией. Бомбёжки в Лондоне и дикий, животный ужас смерти. Грязный приют. Единственное близкое существо — Нагини.
У него почти получилось обмануть судьбу. Опущенные глаза чистокровных, тщательно скрытые ментальными щитами страх и досада услаждали взгляд. Как же, не распознали вовремя в оборванце властелина! Он не стал мстить, он был практичен и милосерден.
«Imperare sibi maximum imperium est. Владеть собой — наивысшая власть».
Он поверил, что вырвал у жизни шанс на перевоплощение. Больше никакого Тома Риддла. Только лорд Волдеморт, самый сильный маг Британии.
Но седой директор, холодно поблёскивая очками, снова швырнул его в грязь. Волдеморту не место среди учителей Хогвартса.
Потом было странное пророчество, непонятный мор среди родовитых семей — сильные волшебники погибали от странных болезней, наследники поспешно женились на магглах. Их выжигали с семейных гобеленов, семьи приходили в упадок. Его опора, его будущее вновь ускользало сквозь пальцы. Раскалённый песок времени оставлял ожоги на коже. Волдеморт не успевал.
А потом появилась она.
Ещё почти девчонка с непослушной копной каштановых волос и взрослым, усталым взглядом. Сильная магглорождённая волшебница. Она положила охранников-оборотней выбросом сырой магии и ворвалась в его кабинет. Что его удержало от ответной атаки, предчувствие? Интуиция? Словно судьба вдруг замедлила бег, давая ему фору — мизерная задержка, едва заметить, ухватить!
«Periculum in mora. Промедление опасно».
Девчонка показала ему свои воспоминания. О будущем. Хроноворот тускло блестел у неё на груди, бледные щёки посерели — игры со временем не проходят бесследно.
Гермиона Грейнджер.
Он поверил ей. И дело было вовсе не в ошмётках ментальных щитов, не в упорном желании убедить его в своей правоте. Нет. У него заледенели руки и перехватило дыхание, когда он осознал: Гермиона была настоящей. Никаких масок. Вся, как на ладони, от ореховых искр в карих глазах до странных слов:
— Вы — другой, милорд. Вы сильнее того безумца. С вами мой мир получит шанс выжить.
Одна фраза выбила почву из-под ног. Он так давно отучился ждать помощи или хотя бы поддержки, что едва не отказался.
«Facta sum potentiora verbis. Поступки сильнее слов».
Гермиона смотрела твёрдо, но в глазах кружились тёплые искры. Она доверчиво вытянула хроноворот, на миг опустила ресницы. Волдеморт проследил за тонкими пальцами, теребившими ворот блузы: нежная кожа груди, изящная линия шеи, пушистая прядь волос на плече… Он чувствовал, как замедляется время, застывая вокруг каплями прозрачного янтаря.
Впервые в жизни ему предлагали шанс всё изменить.
Бескорыстно.
Невозможно глупо.
Как в сказках, которых ему никто не читал…
— Есть ритуал, который уничтожит моего двойника из вашей реальности. Он исчезнет. Я займу его место, — бесстрастно, как и всегда, сказал Лорд. Только скулы отвердели, да напряглись плечи под зелёным шёлком мантии. В груди клокотало яростное торжество, и сдерживать его оказалось труднее, чем гнев.
Гермиона улыбнулась. Он чуть не вздрогнул, — такой восхищённой, сумасшедше искренней вышла эта улыбка.
— Вы научите меня?
— Идёмте, — Волдеморт ещё раз скользнул взглядом по матовой тёплой коже в вырезе блузы, по шелковистым волосам. Он бы с удовольствием прикоснулся… и не только. Его больше не смущало, что перед ним магглорождённая ведьма. В конце концов, он сам полукровка — и сильнее любого чистокровного. А мисс Грейнджер горит до боли знакомой, неуёмной жаждой знаний, только это пламя не жалит.
Напротив, согревает.
Волдеморт впервые захотел разделить его с кем-то. Но… карие глаза недобро сверкнули.
«Lupus pilum mutat, non mentem. Волк меняет шерсть, а не натуру».
Безумный Лорд теряет право быть сюзереном, он должен умереть. Грейнджер поняла это. Прошла сквозь время, отыскав достойную замену.
Страница 1 из 5
