Великий Никто

Нет, не хочу быть в центре внимания. Хочу окунуться в это незнакомое мне море, даже если оно ледяное. Хочу лежать на пляже, не зная, что я Поттер и волшебник. Хочу быть никем, который ничего не совершил, как, наверное, большинство людей на этой планете. Так хочу просто быть собой, просто Гарри — парнем, который, в общем-то, любит других парней, квиддич и пару-тройку простых жизненных хобби. И, кстати, море, которого я точно еще не видел.

Я начинаю. Я говорю о том, кого мы ищем, о том, что нам поступили сведения о нем. Я рассказываю и чувствую себя увереннее. У меня нет снимков этого человека, но мне кажется, что я знаю, как он двигается. Как он думает. Я верю, что поймаю его. Я не хочу славы и в этом плане, нет, я хочу хорошо сделать свою работу. Если бы я поймал его, я бы нашел отличного парня в Аврорате и приписал все ему. Бывает, что слава работает на человека. В моем случае, слава работает против меня.

И вот я говорю, говорю, говорю… Слушают ли они меня? Или опять думают, как это несуразный я вышел против такого сильного волшебника и победил. Выжил. Я вообще мастер выживать, как я понял. Можно пошутить, что это мое хобби, но на деле звучит и ощущается отвратительно. Я умирал. Мне не понравилось. Да, я видел любимых мною людей, но я осознавал, что меня больше не существует. Очень неприятное ощущение. Они думают о том, в чем моя хитрость. Мало кто верит, что я настолько силен. Я тоже не верю, я с ними согласен. У меня было много хороших друзей, много поддержки, хорошие наставники и учителя, и это, наверное, их заслуга. Я просто пер вперед, как танк. Безмозглый танк. Вот это моя роль. А они писали в газетах, какой я сильный, умный и красивый. А что теперь? Да, женщины от меня в восторге, а я не в восторге от них. Их нужно защищать, их капризы нужно выполнять, а я только что исполнил главный каприз волшебного мира, несмотря на горечь своего одиночества и так себе веселого детства. Хватит с меня. Хочу ли я капризничать? Я не умею. Я хочу быть с тем, кто просто примет меня, какой я есть. И, так и быть, я за это буду ходить на кухню за водичкой.

Откуда я вообще знаю, что надо ходить на кухню за водичкой?

Где-то на середине я умолкаю. Даю им слово. Прошу их совета. Их всегда это удивляет. Я ведь их начальник и не должен спрашивать, но мне правда интересно. Хотя нет, я вру, неинтересно, просто это мой способ заставить их думать обо мне иначе. Забудьте, что я Поттер. Забудьте, что я так выгляжу. Примите меня как обычного аврора. И давайте свои идеи, я сделаю вид, что они мне нравятся.

Кто-то кашляет. Кто-то хочет высказаться.

Я в ужасе. Что-то касается моей ноги. Я едва не откатываюсь на этом идиотском стуле на колесиках, но вовремя останавливаюсь. Показалось, наверное. Слишком долго не спал. Нет, черт возьми, нет, кто-то держит меня за ногу! Если это галлюцинации, надо посмотреть на них так, чтобы никто не понял, что я съехал с катушек. А я могу? А я могу. Да ладно, что я несу, не знаю я, но кто-то держит меня за коленку. Рукой. Галлюцинации могут держать рукой? А что у галлюцинаций вообще, щупальца?

Я понимаю, что ничего не слышу. Я дьявольски хочу посмотреть под стол, но абсолютно не знаю, как это сделать незаметно. Ручка. Надо уронить ручку. Роняю локтем. Молодец, Поттер, планируешь хорошо.

Я склоняюсь под стол. Я ничего не вижу, но определенно ощущаю, что в этом маленьком пространстве кто-то есть. У меня есть пара секунд, но что мне сделать, если я никого не вижу? Мне действительно пора ко врачу.

Я хочу вылезти из-под стола. Но дьявольская пустота целует меня. Я протягиваю руку и касаюсь кого-то невидимого. Я знаю эти губы. Я целовал их всего несколько недель назад, но это странно. Чем больше я здесь, тем большим придурком меня посчитают там наверху. Здесь что, невидимый Малфой? Я больной придурок, откуда Малфою сидеть под моим столом? Я поспешно вылезаю, выглядя нормально в моем представлении. Машу ручкой. Укатилась, чертовка, внимательно слушаю. Теперь мне кажется, что все это мне почудилось.

Да как может почудиться расстегивающаяся ширинка? Абсолютно бесшумно, медленно, но мне ее расстегивали. Лучше мне думать о том, что это Малфой, а не какой-нибудь полтергейст-извращенец. Холодные руки забираются под рубашку. Я знаю эти руки. Мое сознание орет, что это Малфой. Моя логика пищит, что там никого быть не может, а если и может, то с каких пор Малфой прячется…

Теперь эти руки забираются под ширинку. Я сижу неестественно прямо, я никого перед собой не вижу и ничего не слышу — я снова не понимаю, что происходит. Такое ощущение, что каждый раз, когда Малфой появляется, я тупею. Как только его пальцы — а я надеюсь, что они все же принадлежат ему, — соприкасаются с кожей моего абсолютно мягкого члена, я едва не выдаю странный звук. Я стараюсь молчать. И дышать. Да, так лучше, дышать вообще нужно и полезно.

Кто-то выступает следующим. А я предыдущего даже не слышал.