Белочка по имени Надежда

Ну ко мне так точно. Я часто проводила время на его плече, он меня чесал, гладил и кормил орехами. Но никакие намеки с моей стороны, что меня надо бы поцеловать, не прокатывали. Однако за время, проведенное вместе с ним, я поняла, что Иорвет — моя судьба. Это именно тот человек (я не расу сейчас имею в виду, я-то ведь вообще белка), с которым я бы хотела провести всю свою оставшуюся жизнь. И эльф, в общем-то, был не против. Во всяком случае, мне кажется, что он ко мне привязался. Иначе как можно было бы объяснить, что он постоянно меня защищает и вытаскивает из неприятностей? Наверняка он чувствует, что мы просто созданы друг для друга и потому так заботится обо мне.

В лагере ведь меня каждый божий день поджидали различные опасности. Оказывается, не все скоя'таэли любят белок. Например, Ежи. Мелкий и совершенно мерзопакостный низушек. Этот сволочной типус постоянно пытался ставить на мне какие-то свои эксперименты. Пару раз он меня пытался накормить какой-то гадостью, от которой меня потом сильно пучило. После, когда я стала по понятным причинам его избегать, он меня заманил в ловушку и подвесил за хвост вниз головой. Как он объяснил своему другу, совсем молодому эльфу по имени Лионель, таким образом Ежи хотел узнать, как же долго я не сдохну в таком положении. Собственно, из него, положения, меня и спас мой прекрасный командир. Он назвал низушка чертовым живодером и поставил его на круглосуточное дежурство, разрешая отлучаться с поста только на пять часов для сна. Ну и поделом ему! Не надо было меня пытаться убить.

А еще Элеас… Ну он мне и в игре-то не особенно нравился. А тут… Бр-р-р… Совершенно мерзостный тип. Он отчего-то предположил, что у меня бешенство. И потому решил меня прикончить, чтоб зажарить мою тушку на костре, а хвост мой себе прикарманить, конечно же. На разумные доводы Иорвета, что вроде он тут командир, и ему решать, что делать со своей животиной, Элеас в ответ лишь невнятно пробурчал, что одноглазый развел слишком много домашних зверушек, эдак все запасы скоро закончатся на их прокорм. После чего, все-таки от меня отстал. Вероятно, испугался-таки перспективы командирского гнева. Кстати, о зверушках, у Иорвета действительно было еще одно домашнее животное, кроме меня. Ну как животное? Главоглаз. Ручной. Ну я это по игре еще помнила, но как-то мне после попадания сюда все же думалось, что это была всего лишь шутка разработчиков, а не что-то правдоподобное. Ан нет, Иорвет и впрямь питал к этой мерзостной штуковине вполне себе нежные чувства. Если это можно так назвать, конечно. Одноглазый эльф мог часами торчать над обрывом и подкармливать своего зверя накерами или дичью. А, помимо всего прочего, еще с ним и общаться, рассказывать ему что-нибудь или играть ему на флейте. Впрочем, он и со мной тоже так себя вел: кормил, общался, ну… да… меня он еще и гладил. Главоглаза, слава богу, нет.

В общем, наша идиллия продолжалась примерно с неделю. Мы вместе спали, ели, дежурили на часах. А еще я как-то побывала на самой настоящей операции по нападению на людской обоз со всякими припасами. Это было так здорово, в игре ведь мы не могли поучаствовать в подобном приключении. А тут на тебе. Счастье привалило. Но однажды случилось нечто…

Действительно нечто. Иорвет, как всегда по утрам, отлучился кормить своего «питомца» (разумеется, я про главоглаза, а не про себя!), а я тогда осталась в лагере, под надзором преданного командиру Ольриха. Он… он хороший. Несмотря на вечно угрюмый и даже несколько устрашающий вид. Особенно пугал его жуткий шрам, пересекающий лоб и нос наискось. И если шрам Иорвета придавал своему хозяину некий ореол трагического персонажа, то увечье Ольриха… Ну, не шло ему, одним словом. Но в остальном он был просто душка. Заботился обо мне, защищал от особенно агрессивных и голодных собратьев. А ещё у меня за все время общения с ним создалось впечатление, будто бы он меня понимает. В смысле совсем понимает. Знает, кто я такая на самом деле, но отчего-то молчит. Причины мне выяснить, к сожалению, так и не удалось.

Так вот, сидела я тогда на плече Ольриха, флегматично грызла орешки и наблюдала за тем, как эльф загибает и зазубривает наконечники для стрел. Да, для тех самых жутких-жутких стрел, что по травматичности были равны разрывной пуле в нашем мире. Остальные Белки в лагере тоже не сидели без дела. Каждый знал свои обязанности и не отлынивал от них пока нет командира. Каждый, кроме, пожалуй, одного мерзкого низушка и его белобрысого приятеля, которые шатались сейчас где-то в лесу и собирали грибы с орехами, вместо того, чтобы помогать своим собратьям. Тоже мне, работнички…

— Ольрих! — окликнул моего защитника Элеас. — Там какие-то dh'oine beannen идут к лагерю. Много. Штук сто, если не больше.

— Ты рехнулся? Какие еще человеческие женщины? Откуда в чаще леса человеческие женщины? Да и ещё и в таком количестве? — удивленно произнес Ольрих, откладывая наконечники в сторону.

— А я почем знаю?!