Фандом: Гарри Поттер. Как Пожиратели пытались изобразить Дамблдора, приняв оборотное зелье.
Добавить в моё избранное
3 мин, 11 сек 2880
Выкраденный из Хогвартса и подмененный нарисованным двойником Гарри Поттер сидел в подземельях Малфой-мэнора, а Пожиратели, снабдив Долохова обороткой с волосом Дамблдора, отправили его обучать незадачливого Героя сражаться против Лорда. Пророчество пророчеством, но, как любил говорить тот же Долохов, «береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет!»
Гарри с изумлением смотрел на Альбуса Дамблдора. Директор Хогвартса, наступив на полу сиреневой с золотыми и серебряными звездами мантии, крепко — так, что Гарри покраснел — выругался, заткнул за пояс длинную ухоженную бороду, украшенную колокольчиками, и почесал палочкой затылок.
— Поттер! — требовательно позвал он. — Хорош дрых… то есть, ты проснулся, мой мальчик?
— Профессор? — неуверенно сказал Гарри. — Что с вами?
— Да мать… приболел я. Слегка, — и профессор Дамблдор дохнул на него запахом перегара.
— Вы не профессор! Вы… мерзкий Пожиратель! — закричал Гарри.
— Догадался, собака… всегда был смышлен. Обливиэйт! Ты тут сидишь с утра и никого не видел. Ну, погодите, соратнички дорогие, я вас всех заставлю эту оборотку глотать. Устроим тут кастинг, мать-перемать!
И, глотая на ходу антидот, Дамблдор, он же мерзкий Пожиратель Антонин Долохов, пошел к выходу. Клятый Малфой зачаровал свои драгоценные подвалы так, что аппарировать туда было нельзя. Ну и оттуда — тоже. Ножками, всё ножками!
Профессор Дамблдор, подойдя к решетке, отделявшей камеру Гарри от коридора (камера была бы даже уютной — с кроватью под балдахином, письменным столом, книжным шкафом, заполненным учебниками и разными справочниками — Гермиона бы порадовалась! — если бы не находилась в подземелье и взаперти), вдруг повернулся к стене и задумчиво потрогал покрывающую её плесень, а затем отковырнул кусочек и положил его в рот.
— Профессор! — изумился Гарри. — Что вы делаете?
— Расширяю сознание, отрок! — подмигнул ему Дамблдор. — М-м, новый вид… А тебе рога не жмут?
— Какие рога?— обомлел Гарри.
— Раскидистые… а у второго тебя такие интересные чешуйки на руках!
Гарри понял, что великий светлый волшебник, похоже, срочно нуждается в помощи специалистов из Мунго. Долохов, под чарами невидимости наблюдающий за встречей несостоявшихся наставника и ученика, приложил Обливиэйтом обоих и потащил хихикающего Трэверса наверх.
Профессор Дамблдор подошел к камере Гарри скользящей походкой заправского дуэлянта, на ходу засучивая рукава щегольской бирюзовой мантии. Повертев в руках снятые очки-половинки, он прикоснулся к ним палочкой, трансфигурируя в самые обычные, в простой темной оправе.
— Мистер Поттер? — позвал он.
— Профессор Дамблдор! — бросился к решетке Гарри. — Что происходит? Где я? Что я здесь делаю и как сюда попал?
— Вы здесь, чтобы обучаться боевой магии, — серьёзно сказал Дамблдор. — К сожалению, ваше прежнее обучение никуда не годилось, и потому вас было решено переместить из Хогвартса сюда.
— Куда — сюда?
— Не важно. В надежное место, где вы сможете учиться приемам боя — как магического, так и использующего некоторые приемы грязно… магглов. Например, сегодня вы будете учиться бросать кинжалы. Иначе против Темного Лорда вам не продержаться и пары секунд.
— Темного Лорда? Вы… что вы сделали с профессором Дамблдором, проклятый Пожиратель?
— Три-один, — хмыкнул Долохов, посылая Обливиэйт. — Руди, ну уж от тебя не ожидал.
— Ну извини, — огрызнулся старший Лестрейндж. — Плохой из меня комедиант. Надо послать кого-нибудь другого.
— Кого? — безнадёжно вздохнул Долохов. — Роули, который первым делом начнет рассказывать похабные анекдоты? Гойла или Крэбба, чтобы те через слово спрашивали «Чо?» Эйвери, позор всей боёвки? Кого?
— Мальсибера, — предложил Родольфус. — Этот вполне способен изобразить кого угодно.
— Изобразить-то он способен, — махнул рукой Долохов, — да толку-то? Этот научит — как лезть куда не надо и ломать все, что под руку подвернется! Придется кого-то другого изображать, чтоб его акромантулы отлюбили.
— Шизоглаза, — предложил Лестрейндж. — Вы с ним и по темпераменту похожи.
Ответ Долохова был глубоко прочувствованным и столь же глубоко нецензурным.
— Чья была идея дать Долохову оборотку с волосами Моуди? — спросил Мальсибер.
— Родольфуса, — сказал Эйвери. — А что?
— А через оборотку паранойей заразиться можно? — снова поинтересовался Мальсибер.
— Пока никто не заражался, а что случилось?
— Ну, значит, Долохов первым заразился. Сижу я, читаю, а он подкрался и как над ухом рявкнет: «Постоянная бдительность!» И смеется!
— Кошмар какой, — поёжился Эйвери. — Так и заикой стать можно.
— Зато Поттера нормально учить начали, — повеселел Мальсибер. — Может, и одолеет он Лорда — и я ради этого даже заикаться соглашусь!
Гарри с изумлением смотрел на Альбуса Дамблдора. Директор Хогвартса, наступив на полу сиреневой с золотыми и серебряными звездами мантии, крепко — так, что Гарри покраснел — выругался, заткнул за пояс длинную ухоженную бороду, украшенную колокольчиками, и почесал палочкой затылок.
— Поттер! — требовательно позвал он. — Хорош дрых… то есть, ты проснулся, мой мальчик?
— Профессор? — неуверенно сказал Гарри. — Что с вами?
— Да мать… приболел я. Слегка, — и профессор Дамблдор дохнул на него запахом перегара.
— Вы не профессор! Вы… мерзкий Пожиратель! — закричал Гарри.
— Догадался, собака… всегда был смышлен. Обливиэйт! Ты тут сидишь с утра и никого не видел. Ну, погодите, соратнички дорогие, я вас всех заставлю эту оборотку глотать. Устроим тут кастинг, мать-перемать!
И, глотая на ходу антидот, Дамблдор, он же мерзкий Пожиратель Антонин Долохов, пошел к выходу. Клятый Малфой зачаровал свои драгоценные подвалы так, что аппарировать туда было нельзя. Ну и оттуда — тоже. Ножками, всё ножками!
Профессор Дамблдор, подойдя к решетке, отделявшей камеру Гарри от коридора (камера была бы даже уютной — с кроватью под балдахином, письменным столом, книжным шкафом, заполненным учебниками и разными справочниками — Гермиона бы порадовалась! — если бы не находилась в подземелье и взаперти), вдруг повернулся к стене и задумчиво потрогал покрывающую её плесень, а затем отковырнул кусочек и положил его в рот.
— Профессор! — изумился Гарри. — Что вы делаете?
— Расширяю сознание, отрок! — подмигнул ему Дамблдор. — М-м, новый вид… А тебе рога не жмут?
— Какие рога?— обомлел Гарри.
— Раскидистые… а у второго тебя такие интересные чешуйки на руках!
Гарри понял, что великий светлый волшебник, похоже, срочно нуждается в помощи специалистов из Мунго. Долохов, под чарами невидимости наблюдающий за встречей несостоявшихся наставника и ученика, приложил Обливиэйтом обоих и потащил хихикающего Трэверса наверх.
Профессор Дамблдор подошел к камере Гарри скользящей походкой заправского дуэлянта, на ходу засучивая рукава щегольской бирюзовой мантии. Повертев в руках снятые очки-половинки, он прикоснулся к ним палочкой, трансфигурируя в самые обычные, в простой темной оправе.
— Мистер Поттер? — позвал он.
— Профессор Дамблдор! — бросился к решетке Гарри. — Что происходит? Где я? Что я здесь делаю и как сюда попал?
— Вы здесь, чтобы обучаться боевой магии, — серьёзно сказал Дамблдор. — К сожалению, ваше прежнее обучение никуда не годилось, и потому вас было решено переместить из Хогвартса сюда.
— Куда — сюда?
— Не важно. В надежное место, где вы сможете учиться приемам боя — как магического, так и использующего некоторые приемы грязно… магглов. Например, сегодня вы будете учиться бросать кинжалы. Иначе против Темного Лорда вам не продержаться и пары секунд.
— Темного Лорда? Вы… что вы сделали с профессором Дамблдором, проклятый Пожиратель?
— Три-один, — хмыкнул Долохов, посылая Обливиэйт. — Руди, ну уж от тебя не ожидал.
— Ну извини, — огрызнулся старший Лестрейндж. — Плохой из меня комедиант. Надо послать кого-нибудь другого.
— Кого? — безнадёжно вздохнул Долохов. — Роули, который первым делом начнет рассказывать похабные анекдоты? Гойла или Крэбба, чтобы те через слово спрашивали «Чо?» Эйвери, позор всей боёвки? Кого?
— Мальсибера, — предложил Родольфус. — Этот вполне способен изобразить кого угодно.
— Изобразить-то он способен, — махнул рукой Долохов, — да толку-то? Этот научит — как лезть куда не надо и ломать все, что под руку подвернется! Придется кого-то другого изображать, чтоб его акромантулы отлюбили.
— Шизоглаза, — предложил Лестрейндж. — Вы с ним и по темпераменту похожи.
Ответ Долохова был глубоко прочувствованным и столь же глубоко нецензурным.
— Чья была идея дать Долохову оборотку с волосами Моуди? — спросил Мальсибер.
— Родольфуса, — сказал Эйвери. — А что?
— А через оборотку паранойей заразиться можно? — снова поинтересовался Мальсибер.
— Пока никто не заражался, а что случилось?
— Ну, значит, Долохов первым заразился. Сижу я, читаю, а он подкрался и как над ухом рявкнет: «Постоянная бдительность!» И смеется!
— Кошмар какой, — поёжился Эйвери. — Так и заикой стать можно.
— Зато Поттера нормально учить начали, — повеселел Мальсибер. — Может, и одолеет он Лорда — и я ради этого даже заикаться соглашусь!
