Фандом: Гарри Поттер. Путь бесконечный, извилистый, сложный. Сама жизнь.
Добавить в моё избранное
4 мин, 25 сек 11930
Дорогу под ногами застилает тонкий слой никогда не тающего снега. Ветер, почти не утихающий, уже давно перестал казаться холодным — просто взметает полы мантии да швыряет отросшие волосы в лицо. Сириус уже не чувствует никакого дискомфорта, просто идет вперед, совершенно точно зная, что ждет его там, за ближайшим холмом.
Сириус смотрит вокруг расфокусированным взглядом и старается ни о чем не думать. К чему лишние переживания, если ничего не изменить? Но он знает, что через несколько минут все равно будет переживать. Ничто не может уберечь его от чувств, которые он испытает.
Высокие чугунные ворота широко распахнуты. Сириусу кажется, что его уже ждут. Хотя кто его там может ждать? А он бы хотел, конечно.
Каждый шаг теперь дается тяжело, но ноги не останавливаются, и Сириус все бредет и бредет, пока не оказывается у небольшого серого камня. С неба начинает сыпаться снег, оседает на волосы и плечи, но не тает.
Сириус опускается на колени, чувствуя, как тяжесть старой вины придавливает его к земле. Чуть дрогнувшей рукой он проводит по камню, вкладывая в этот жест все свое сожаление, и, вздохнув, пробегается взглядом по буквам.
«Регулус Блэк, 1979»
Он умер потому, что не нашел, кому довериться
Сириус молчит, раз за разом перечитывая это справедливое обвинение. Он мог быть лучшим братом, мог бы понять, заметить, мог бы… если бы захотел. Но он не захотел, ему было не до того, поэтому теперь он сидит возле могилы брата и не может ничего исправить.
Спустя какое-то время — оно всегда тянется неощутимо — Сириус чувствует, что должен идти дальше. Он с трудом поднимается и делает несколько шагов — не так уж и далеко ему надо.
Второй камень гораздо больше и сильно выделяется своей чернотой на фоне слепяще белого снега. Сириус смотрит на него и чувствует, как стонет душа, а сердце словно сжимают тиски. Теперь он не опускается на колени — падает, чувствуя, как рушится целый мир, чужой, но полный счастья. В этом тоже виноват он. Все могло бы быть по-другому. Надпись на этом камне он может воспроизвести с закрытыми глазами.
«Лили и Джеймс Поттер, 1981»
Они доверились тому, кто предал их, и никого не оказалось рядом, чтобы спасти их
Сириус мог быть рядом. Он мог остаться в тот вечер, мог убедить их в необходимости бежать, мог предпринять хоть что-то… если бы знал заранее. Но он не знал, потому ушел, разругавшись с Джеймсом и назвав его последним кретином. И теперь его лучшие друзья лежат тут, под землей, а их сын вынужден проходить через все трудности без поддержки семьи.
Сириусу тяжело дышать. Он думает, что хотел бы поменяться с ними местами, отдать что угодно, лишь бы подарить им возможность прожить дольше.
— Простите, — едва слышно шепчет он и неловким движением стирает слезу. — Я хотел бы… но это не в моих силах.
Он еще пытается что-то сказать, но неведомая сила уже тянет его к следующему надгробию. Оно тоже большое, но люди под ним умерли в разные годы. Сириус крепко сжимает камень ладонью и прислоняется к нему боком. Потом съезжает на землю и проводит пальцами по высеченным буквам.
«Орион Блэк, 1979»
Вальбурга Блэк, 1985
Семья была для них всем, но они так и не смогли стать всем для семьи
Сириус так и не научился быть более снисходительным к родителям и их идеям, но со временем понял, как много значит семья. Будь это в его силах, он вернулся бы в прошлое и хотя бы попробовал наладить отношения. Он так и не видел родителей с тех пор, как сбежал из дома, и иногда ему казалось, что именно об этом он жалеет больше всего на свете.
— Мам, пап, — голос у него дрожит, но слова рвутся наружу, звучат обреченно в окружающей тишине: — Я люблю вас.
Подниматься с каждым разом все труднее — горечь утраты и чувство вины давят все больше и больше. Но Сириус знает: его путь еще не окончен. Поэтому встает на ноги и идет вперед. Следующая плита находится чуть поодаль, и она тоже двойная.
Серый камень освещают лучи заходящего солнца, и Сириусу кажется, что он еще издалека может прочитать:
«Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс, 1998»
Силы были неравны, но они сражались до последнего, зная, что обрекают себя на смерть
Конечно знали, не могли не знать. Сириус уверен: будь он рядом — не дал бы умереть второму лучшему другу. Но рядом его уже не было. И он запретил бы лезть в пекло Тонкс, смог бы донести до нее, что ее сын важнее, чем весь этот чертов магический мир. Уж Сириус теперь знает это наверняка — сам-то так и остался навсегда один, хоть и боролся за правое дело, хоть и любил жизнь до мурашек по коже.
— Эх, дружище, а я так надеялся, что еще свидимся, — говорит он надгробию напоследок и уходит прочь.
Дорога виляет между деревьями, солнца больше не видно — опять небо затянули тучи и пошел снег.
Сириус смотрит вокруг расфокусированным взглядом и старается ни о чем не думать. К чему лишние переживания, если ничего не изменить? Но он знает, что через несколько минут все равно будет переживать. Ничто не может уберечь его от чувств, которые он испытает.
Высокие чугунные ворота широко распахнуты. Сириусу кажется, что его уже ждут. Хотя кто его там может ждать? А он бы хотел, конечно.
Каждый шаг теперь дается тяжело, но ноги не останавливаются, и Сириус все бредет и бредет, пока не оказывается у небольшого серого камня. С неба начинает сыпаться снег, оседает на волосы и плечи, но не тает.
Сириус опускается на колени, чувствуя, как тяжесть старой вины придавливает его к земле. Чуть дрогнувшей рукой он проводит по камню, вкладывая в этот жест все свое сожаление, и, вздохнув, пробегается взглядом по буквам.
«Регулус Блэк, 1979»
Он умер потому, что не нашел, кому довериться
Сириус молчит, раз за разом перечитывая это справедливое обвинение. Он мог быть лучшим братом, мог бы понять, заметить, мог бы… если бы захотел. Но он не захотел, ему было не до того, поэтому теперь он сидит возле могилы брата и не может ничего исправить.
Спустя какое-то время — оно всегда тянется неощутимо — Сириус чувствует, что должен идти дальше. Он с трудом поднимается и делает несколько шагов — не так уж и далеко ему надо.
Второй камень гораздо больше и сильно выделяется своей чернотой на фоне слепяще белого снега. Сириус смотрит на него и чувствует, как стонет душа, а сердце словно сжимают тиски. Теперь он не опускается на колени — падает, чувствуя, как рушится целый мир, чужой, но полный счастья. В этом тоже виноват он. Все могло бы быть по-другому. Надпись на этом камне он может воспроизвести с закрытыми глазами.
«Лили и Джеймс Поттер, 1981»
Они доверились тому, кто предал их, и никого не оказалось рядом, чтобы спасти их
Сириус мог быть рядом. Он мог остаться в тот вечер, мог убедить их в необходимости бежать, мог предпринять хоть что-то… если бы знал заранее. Но он не знал, потому ушел, разругавшись с Джеймсом и назвав его последним кретином. И теперь его лучшие друзья лежат тут, под землей, а их сын вынужден проходить через все трудности без поддержки семьи.
Сириусу тяжело дышать. Он думает, что хотел бы поменяться с ними местами, отдать что угодно, лишь бы подарить им возможность прожить дольше.
— Простите, — едва слышно шепчет он и неловким движением стирает слезу. — Я хотел бы… но это не в моих силах.
Он еще пытается что-то сказать, но неведомая сила уже тянет его к следующему надгробию. Оно тоже большое, но люди под ним умерли в разные годы. Сириус крепко сжимает камень ладонью и прислоняется к нему боком. Потом съезжает на землю и проводит пальцами по высеченным буквам.
«Орион Блэк, 1979»
Вальбурга Блэк, 1985
Семья была для них всем, но они так и не смогли стать всем для семьи
Сириус так и не научился быть более снисходительным к родителям и их идеям, но со временем понял, как много значит семья. Будь это в его силах, он вернулся бы в прошлое и хотя бы попробовал наладить отношения. Он так и не видел родителей с тех пор, как сбежал из дома, и иногда ему казалось, что именно об этом он жалеет больше всего на свете.
— Мам, пап, — голос у него дрожит, но слова рвутся наружу, звучат обреченно в окружающей тишине: — Я люблю вас.
Подниматься с каждым разом все труднее — горечь утраты и чувство вины давят все больше и больше. Но Сириус знает: его путь еще не окончен. Поэтому встает на ноги и идет вперед. Следующая плита находится чуть поодаль, и она тоже двойная.
Серый камень освещают лучи заходящего солнца, и Сириусу кажется, что он еще издалека может прочитать:
«Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс, 1998»
Силы были неравны, но они сражались до последнего, зная, что обрекают себя на смерть
Конечно знали, не могли не знать. Сириус уверен: будь он рядом — не дал бы умереть второму лучшему другу. Но рядом его уже не было. И он запретил бы лезть в пекло Тонкс, смог бы донести до нее, что ее сын важнее, чем весь этот чертов магический мир. Уж Сириус теперь знает это наверняка — сам-то так и остался навсегда один, хоть и боролся за правое дело, хоть и любил жизнь до мурашек по коже.
— Эх, дружище, а я так надеялся, что еще свидимся, — говорит он надгробию напоследок и уходит прочь.
Дорога виляет между деревьями, солнца больше не видно — опять небо затянули тучи и пошел снег.
Страница 1 из 2
