Наверное, очень многие слышали эту историю, но я все равно напишу про нее. Только от лица Сквидварда. День начался как всегда…
Добавить в моё избранное
3 мин, 1 сек 10712
Я проснулся, умылся, переоделся, позавтракал и начал играть на своем кларнете. Сегодня очень важный день, поскольку у меня будет сольный концерт. Это будет мой прыжок в мир славы! Я уверен, там будет какой-то известный продюсер, и он обязательно предложит мне сотрудничать. Но нормально репетировать мне мешал этот смех… Противный, надоедливый смех… Ненавижу его… Смех Спанч Боба. Вот почему у меня такой сосед!? Почему он поселился в соседнем доме? Почему я не съехал из этого дома при первой же возможности? Почему он так усердно пытается превратить мою жизнь в ад!? Столько вопросов и нет ответов…
Я безуспешно пытаюсь не замечать этот смех, пытаюсь заглушить его игрой на кларнете, играя громче, но все безуспешно. В конце концов мои нервы не выдерживают, и я, бросив кларнет, подбежал к окну. Я накричал на Боба, чтобы он прекратил смеяться под моими окнами и не мешал мне репетировать. Он же, в свою очередь, сказал что-то рядом стоящему Патрику, но они были далеко, и я не услышал. Вскоре они ушли, и я продолжил репетицию с предвкушением жаждая событий вечера.
Вечером я вышел на сцену и посмотрел на зал. На переднем ряду сидели мои знакомые. Спанч Боб, Патрик, Мистер Крабс, Сэнди… Даже Планктон. И вот — тот момент, которого я так долго ждал. Я начал играть… Играл я не долго. Ото всюду я начал слышать перешептывания, но потом они переросли в недовольные свисты и крики. Что-то наподобие: Бездарь! и Убирайся со сцены. Потом я посмотрел на передний ряд. Я ужаснулся… Там было то, что я не ожидал увидеть. Все те, которых я считал друзьями, тоже кричали и свистели. Даже Спанч Боб… Я думал, он мне друг. Хотя я часто его обижаю, но я чувствовал, что когда-то мы могли бы стать друзьями. Но, посмотрев ему в глаза… Его зрачки не были, как раньше, голубыми, как небо. Они были красными, как кровь. Страх оковал мое тело… Я не понимал, что происходит. Я не понимал, почему мне страшно. Я уже ничего не соображал.
Я не помню, как я вышел из зала. Я не помню, как я добрался до дома. Очнулся я, сидя на кровати в своей комнате. Первые несколько минут сидел и отходил от шока. Пытался понять, что случилось. Но вскоре до меня дошла вся суть случившегося. Я осознал, что все эти годы я жил мечтами стать известным, хотя я бездарь. Я никогда не превзойду Сквильяма. Я никогда не стану популярным. И даже мои друзья признали это. Господи, как же я жалок! Осознавая все это, я начал плакать. Мои рыдания становились все громче и громче… Но кроме этого в комнате был слышен звук ветра, но он тоже становился громче, и создалось впечатление, что за окном началась настоящая буря. Вскоре я услышал смех… Противный, мрачный, страшный… По сравнению с этим смех Спанч Боба — просто ангельский. Я мог поклясться, что почувствовал, как из моих глаз течет кровь. Они болели, и я больше не мог плакать. Я опустил свои щупальца. Но жуткая боль не пропала. Я опять начал плакать, но уже не закрывал глаза… Сил не было, чтобы пошевелить хоть одной рукой. Я чувствовал, как кровавые слезы стекали по моим щекам. И я услышал крик… Мне стало очень страшно. Сил не было даже плакать. Я просто сидел, но вдруг все звуки затихли, и мною был услышен шепот. Сделай это. Это была последняя капля. Я не помню, как я встал с кровати, и не помню, как я достал отцовский револьвер, но отчетливо помню, как я сел на кровать и засунул дуло пистолета себе в рот. Вся жизнь пролетела перед глазами. Все мои провалы. Я опять осознал свою ничтожность и нажал на курок. И все… Вся боль и отчаяние прошли. Была лишь пустота, но я наконец перестал чувствовать все это.
Я безуспешно пытаюсь не замечать этот смех, пытаюсь заглушить его игрой на кларнете, играя громче, но все безуспешно. В конце концов мои нервы не выдерживают, и я, бросив кларнет, подбежал к окну. Я накричал на Боба, чтобы он прекратил смеяться под моими окнами и не мешал мне репетировать. Он же, в свою очередь, сказал что-то рядом стоящему Патрику, но они были далеко, и я не услышал. Вскоре они ушли, и я продолжил репетицию с предвкушением жаждая событий вечера.
Вечером я вышел на сцену и посмотрел на зал. На переднем ряду сидели мои знакомые. Спанч Боб, Патрик, Мистер Крабс, Сэнди… Даже Планктон. И вот — тот момент, которого я так долго ждал. Я начал играть… Играл я не долго. Ото всюду я начал слышать перешептывания, но потом они переросли в недовольные свисты и крики. Что-то наподобие: Бездарь! и Убирайся со сцены. Потом я посмотрел на передний ряд. Я ужаснулся… Там было то, что я не ожидал увидеть. Все те, которых я считал друзьями, тоже кричали и свистели. Даже Спанч Боб… Я думал, он мне друг. Хотя я часто его обижаю, но я чувствовал, что когда-то мы могли бы стать друзьями. Но, посмотрев ему в глаза… Его зрачки не были, как раньше, голубыми, как небо. Они были красными, как кровь. Страх оковал мое тело… Я не понимал, что происходит. Я не понимал, почему мне страшно. Я уже ничего не соображал.
Я не помню, как я вышел из зала. Я не помню, как я добрался до дома. Очнулся я, сидя на кровати в своей комнате. Первые несколько минут сидел и отходил от шока. Пытался понять, что случилось. Но вскоре до меня дошла вся суть случившегося. Я осознал, что все эти годы я жил мечтами стать известным, хотя я бездарь. Я никогда не превзойду Сквильяма. Я никогда не стану популярным. И даже мои друзья признали это. Господи, как же я жалок! Осознавая все это, я начал плакать. Мои рыдания становились все громче и громче… Но кроме этого в комнате был слышен звук ветра, но он тоже становился громче, и создалось впечатление, что за окном началась настоящая буря. Вскоре я услышал смех… Противный, мрачный, страшный… По сравнению с этим смех Спанч Боба — просто ангельский. Я мог поклясться, что почувствовал, как из моих глаз течет кровь. Они болели, и я больше не мог плакать. Я опустил свои щупальца. Но жуткая боль не пропала. Я опять начал плакать, но уже не закрывал глаза… Сил не было, чтобы пошевелить хоть одной рукой. Я чувствовал, как кровавые слезы стекали по моим щекам. И я услышал крик… Мне стало очень страшно. Сил не было даже плакать. Я просто сидел, но вдруг все звуки затихли, и мною был услышен шепот. Сделай это. Это была последняя капля. Я не помню, как я встал с кровати, и не помню, как я достал отцовский револьвер, но отчетливо помню, как я сел на кровать и засунул дуло пистолета себе в рот. Вся жизнь пролетела перед глазами. Все мои провалы. Я опять осознал свою ничтожность и нажал на курок. И все… Вся боль и отчаяние прошли. Была лишь пустота, но я наконец перестал чувствовать все это.
