Фандом: Гарри Поттер. — Гарри, ты знаешь, кого навещает Малфой? Спустя годы после окончания войны, Гермиона, находясь в больнице Святого Мунго, думает, что она целитель. Но ее разуму не следует доверять. Чары памяти.
Добавить в моё избранное
19 мин, 17 сек 18453
Гермиона успевает заметить, как увлажняются его глаза, прежде чем он разворачивается на каблуках и произносит со странной дрожью в голосе: — Джинни меня ждет.
Она остается одна, уставившись на дверь, которая с щелчком закрывается за ним.
8 июня, 2007
7:04
Гермиона разбужена прикосновением руки к ее щеке.
Она чувствует, как оно отдаляется, пока ее веки трепещут, прежде чем снять покров с карих глаз. Справа мелькает что-то светлое, и Гермиона поворачивается в ту сторону, чтобы увидеть белокурого мужчину с распахнутыми серыми глазами, уставившегося прямо на нее. Его челюсть сжата, будто в ожидании презрительной реплики или оскорбления, брошенного в его адрес по неизвестным Гермионе причинам.
— Привет, — говорит она тихо.
— Привет, — тупо повторяет он, исследуя черты ее лица в поиске подсказок к ее мыслям.
— Кто вы?
Все его тело, кажется, расслабляется от ее вопроса — только тогда она поняла, что прежде он был подобен сжатой пружине, готовой выстрелить в любой момент.
— Сегодня эти дни, — бормочет он, — пожалуй, так даже лучше для меня, — последовавший сдавленный смех никак не связан с радостью, в нем было что-то жутковатое.
Гермионе требуется время, чтобы рассмотреть его. Он одет в безупречную мантию, его волосы гладко зализаны назад, демонстрируя красивые черты лица, как будто их обладатель вот-вот отправится на бал или даже свадьбу. Он хватает ее руки, накрывая их своими, рисуя большим пальцем круги на тыльной стороне ее ладони.
— Это, это последний раз, — выдыхает он, — Гермиона… — он давится, а она удивляется, откуда ему известно ее имя, ведь она не знает, как его зовут.
— Вы в порядке?
Он качает головой, на его глазах выступают слезы.
— Со мной все хорошо. Полный порядок. Гермиона… я — мои родители, они — я… — он умолкает, а затем разражается мучительными рыданиями, слезы ручьем текут по его щекам. — Я не… я не могу… я не хочу этого делать, Гермиона. Пожалуйста. Даже если ты больше ничего не помнишь, пожалуйста, знай, что, будь у меня выбор, я бы так не поступил, не с тобой.
Гермиона заставляет себя молчать, пока мужчина плачется в ее руки. Она не понимает, о чем идет речь. Но он почему-то ее знает. Поэтому она слушает, застыв как статуя и умолкнув как рыба.
— Сегодня моя последняя возможность навестить тебя, — говорит он. — Поттер прав, Астория не виновата, она не… она не заслуживает этого — мужа, тоскующего по другой женщине, женщине, которая даже не помнит об их любви. Но Гермиона, я… Я никогда не полюблю ее, пожалуйста, пожалуйста, знай это. Я люблю тебя.
Он наконец поднимает взгляд, заглядывая в ее глаза, ее любознательные, нежные и обеспокоенные глаза. Гермиона видит еще свежую боль на его лице, и ее сердце тянется к светловолосому мужчине, сидящему перед ней.
— Я должен идти. Они… они ждут, — медленно поднимаясь, он бросает взгляд вниз на их сложенные руки и обратно на нее. Очень неспешно, дюйм за дюймом, он наклоняется, зависая губами прямо над ее лбом. Гермиона закрывает глаза, ощущая его дыхание на коже, ожидая чего-то.
Он не сокращает расстояние между ними, неохотно отступая, в то же время отпуская ее руки. Взглянув последний раз, на прощание, он отворачивается и идет к двери, к выходу, который вырвет его из ее жизни навсегда.
Когда он делает это, Гермиона чувствует имя, складывающееся на кончике ее языка.
— Драко.
Она остается одна, уставившись на дверь, которая с щелчком закрывается за ним.
8 июня, 2007
7:04
Гермиона разбужена прикосновением руки к ее щеке.
Она чувствует, как оно отдаляется, пока ее веки трепещут, прежде чем снять покров с карих глаз. Справа мелькает что-то светлое, и Гермиона поворачивается в ту сторону, чтобы увидеть белокурого мужчину с распахнутыми серыми глазами, уставившегося прямо на нее. Его челюсть сжата, будто в ожидании презрительной реплики или оскорбления, брошенного в его адрес по неизвестным Гермионе причинам.
— Привет, — говорит она тихо.
— Привет, — тупо повторяет он, исследуя черты ее лица в поиске подсказок к ее мыслям.
— Кто вы?
Все его тело, кажется, расслабляется от ее вопроса — только тогда она поняла, что прежде он был подобен сжатой пружине, готовой выстрелить в любой момент.
— Сегодня эти дни, — бормочет он, — пожалуй, так даже лучше для меня, — последовавший сдавленный смех никак не связан с радостью, в нем было что-то жутковатое.
Гермионе требуется время, чтобы рассмотреть его. Он одет в безупречную мантию, его волосы гладко зализаны назад, демонстрируя красивые черты лица, как будто их обладатель вот-вот отправится на бал или даже свадьбу. Он хватает ее руки, накрывая их своими, рисуя большим пальцем круги на тыльной стороне ее ладони.
— Это, это последний раз, — выдыхает он, — Гермиона… — он давится, а она удивляется, откуда ему известно ее имя, ведь она не знает, как его зовут.
— Вы в порядке?
Он качает головой, на его глазах выступают слезы.
— Со мной все хорошо. Полный порядок. Гермиона… я — мои родители, они — я… — он умолкает, а затем разражается мучительными рыданиями, слезы ручьем текут по его щекам. — Я не… я не могу… я не хочу этого делать, Гермиона. Пожалуйста. Даже если ты больше ничего не помнишь, пожалуйста, знай, что, будь у меня выбор, я бы так не поступил, не с тобой.
Гермиона заставляет себя молчать, пока мужчина плачется в ее руки. Она не понимает, о чем идет речь. Но он почему-то ее знает. Поэтому она слушает, застыв как статуя и умолкнув как рыба.
— Сегодня моя последняя возможность навестить тебя, — говорит он. — Поттер прав, Астория не виновата, она не… она не заслуживает этого — мужа, тоскующего по другой женщине, женщине, которая даже не помнит об их любви. Но Гермиона, я… Я никогда не полюблю ее, пожалуйста, пожалуйста, знай это. Я люблю тебя.
Он наконец поднимает взгляд, заглядывая в ее глаза, ее любознательные, нежные и обеспокоенные глаза. Гермиона видит еще свежую боль на его лице, и ее сердце тянется к светловолосому мужчине, сидящему перед ней.
— Я должен идти. Они… они ждут, — медленно поднимаясь, он бросает взгляд вниз на их сложенные руки и обратно на нее. Очень неспешно, дюйм за дюймом, он наклоняется, зависая губами прямо над ее лбом. Гермиона закрывает глаза, ощущая его дыхание на коже, ожидая чего-то.
Он не сокращает расстояние между ними, неохотно отступая, в то же время отпуская ее руки. Взглянув последний раз, на прощание, он отворачивается и идет к двери, к выходу, который вырвет его из ее жизни навсегда.
Когда он делает это, Гермиона чувствует имя, складывающееся на кончике ее языка.
— Драко.
Страница 6 из 6
