Фандом: Гарри Поттер. После смерти Северус Снейп попал в очень странное место… Причем в полном смысле слова — попал!
Добавить в моё избранное
8 мин, 4 сек 5944
Покойный Северус Снейп, жертва Второй Магической войны, от жизни никогда не ожидал ничего хорошего. Но что ничего хорошего не надо ожидать и от смерти, в его голову почему-то не приходило. Так что, очнувшись после смерти в каком-то странном месте, он понял, что надежды на то, что после смерти весь кошмар закончится, не оправдались. Кошмар только начинался.
Довольно долго он вовсе не мог понять, где и, главное, почему он находится — место это, если его можно было, конечно, вообще так назвать, ничуть не напоминало ничего из известных ему «посмертий». Ни христианский или мусульманский ад или рай, ни чистилище, ни то, что описывали буддисты… не говоря уж о кельтских или скандинавских историях.
Какие-то странные реальности возникали перед глазами покойного профессора — с тем, чтобы исчезнуть и смениться новыми. Больше всего это напоминало дешевенькую игрушку, в далеком детстве принесенную отцом. Калейдоскоп — картонную трубку с меняющимся узором из осколков цветных стекляшек.
Вот только главным героем в этом калейдоскопе был, к его крайне неприятному удивлению, он сам.
Сначала, увидев себя в объятьях Люциуса Малфоя (причем явно не дружеских!), профессор решил, что видит галлюцинации после яда Нагини и приготовился ждать, когда они закончатся.
— С рождеством, Сев! — промурлыкал Люциус и потянулся к нему с поцелуем.
«Бред, — удостоверился профессор. — Причем дикий».
Однако же галлюцинации заканчиваться не то, что не думали — напротив, они становились только гаже и разнообразнее. Очень скоро на месте мистера Малфоя-старшего возник его сын — к ужасу и некоторой растерянности профессора, практически в той же позе — а затем и…
— Поттер! — прорычал Снейп — и это был первый звук, который ему удалось издать тут.
— Северус! — томно шептал поганец, одетый почему-то в белое платье с фатой на лохматой голове, протягивая к профессору руки с самыми недвусмысленными намерениями. — Любовь моя! Жизнь моя! Я хочу от тебя ребенка, Сев! И сегодня, в день нашей свадьбы…
Снейп всегда знал, что Поттер кретин — но слова про ребёнка были чрезмерны, на его взгляд, даже для Поттера.
— Какого ребёнка? — ошалело переспросил он. — Это биологически невозможно!
Однако картинка не изменилась — и самым диким в ней было то, что находящийся внутри этой картинки он сам почему-то совершенно не удивился и даже, похоже, обрадовался прозвучавшему предложению.
Снейпа — настоящего, а не… он даже не знал, как обозначить сие непотребство — замутило, и он, нервно сглотнув, потёр шею, на которой до сих пор очень хорошо ощущались следы зубов Нагини.
— Но ты же сварил Зелье мужской беременности, Сев? — захлопал бараньими глазами этот идиот Поттер. — Для Малфоя, когда он женился на Сириусе! Теперь у них очаровательная дочка — Скорпия Дизентерия Малфой-Блэк! И я тоже хочу дочку. И сыночка. А лучше двух.
«А может быть, я не умер? — посетила профессора мысль. — Может быть, это просто такая странная менталистика? Может, Лорд просто решил меня так помучить?»
Идея показалась ему почти привлекательной — во всяком случае, это было хоть какое-то объяснение. Правда, по некоторому рассуждению (а что ему ещё оставалось, кроме как анализировать и рассуждать, крепко зажмурившись и закрыв уши?) он решил, что Лорд вряд ли сумел бы до такого даже просто додуматься. Зелье мужской беременности… Мерлин, какой дикий бред. Кому в голову вообще могла прийти подобная мысль? Руквуд? Мордред его разберёт, что там творится в его голове… а вот, пожалуй — этот и вправду мог придумать что-то такое. А то и не просто придумать, а ещё воплотить…
Мерлин!
Снейп похолодел.
А что, если этот мордредов экспериментатор и вправду изобрёл нечто подобное — и решил теперь его испытать. А Лорд ему подарил подопытного, избрав на эту роль его, Снейпа?
Но внезапно картинка снова сменилась — и на сей раз Снейп обнаружил себя в постели с Грейнджер. Гриффиндорская отличница, зачем-то надевшая на себя белую мужскую рубашку, кормила его виноградом, который Снейп терпеть не мог.
— С днем рождения, Северус! Ягодку за маму, — приговаривала она, — ягодку за папу… за Роуз, за Хьюго… кстати, ты не думаешь, что нам нужен третий ребенок? Как насчет маленького Северуса?
Конечно, по сравнению с предыдущей сценой эта была куда более нормальной — по крайней мере, она не восставала против биологии. Но это было ее единственным плюсом — и Снейп, снова закрывая глаза, с тоскою подумал, что надо было не стоять столбом там, в Воющей Хижине, а напасть на Лорда. Тот бы его, скорее всего, заавадил — и это бы было наверняка.
А тут… Может, это яд змеиный так действует? А он сам всё ещё там лежит на полу, и… и нет никакого посмертного мира, чем бы он ни был, и никаких подростков, лезущих к нему в штаны, тьфу…
Он осторожно открыл глаза.
Довольно долго он вовсе не мог понять, где и, главное, почему он находится — место это, если его можно было, конечно, вообще так назвать, ничуть не напоминало ничего из известных ему «посмертий». Ни христианский или мусульманский ад или рай, ни чистилище, ни то, что описывали буддисты… не говоря уж о кельтских или скандинавских историях.
Какие-то странные реальности возникали перед глазами покойного профессора — с тем, чтобы исчезнуть и смениться новыми. Больше всего это напоминало дешевенькую игрушку, в далеком детстве принесенную отцом. Калейдоскоп — картонную трубку с меняющимся узором из осколков цветных стекляшек.
Вот только главным героем в этом калейдоскопе был, к его крайне неприятному удивлению, он сам.
Сначала, увидев себя в объятьях Люциуса Малфоя (причем явно не дружеских!), профессор решил, что видит галлюцинации после яда Нагини и приготовился ждать, когда они закончатся.
— С рождеством, Сев! — промурлыкал Люциус и потянулся к нему с поцелуем.
«Бред, — удостоверился профессор. — Причем дикий».
Однако же галлюцинации заканчиваться не то, что не думали — напротив, они становились только гаже и разнообразнее. Очень скоро на месте мистера Малфоя-старшего возник его сын — к ужасу и некоторой растерянности профессора, практически в той же позе — а затем и…
— Поттер! — прорычал Снейп — и это был первый звук, который ему удалось издать тут.
— Северус! — томно шептал поганец, одетый почему-то в белое платье с фатой на лохматой голове, протягивая к профессору руки с самыми недвусмысленными намерениями. — Любовь моя! Жизнь моя! Я хочу от тебя ребенка, Сев! И сегодня, в день нашей свадьбы…
Снейп всегда знал, что Поттер кретин — но слова про ребёнка были чрезмерны, на его взгляд, даже для Поттера.
— Какого ребёнка? — ошалело переспросил он. — Это биологически невозможно!
Однако картинка не изменилась — и самым диким в ней было то, что находящийся внутри этой картинки он сам почему-то совершенно не удивился и даже, похоже, обрадовался прозвучавшему предложению.
Снейпа — настоящего, а не… он даже не знал, как обозначить сие непотребство — замутило, и он, нервно сглотнув, потёр шею, на которой до сих пор очень хорошо ощущались следы зубов Нагини.
— Но ты же сварил Зелье мужской беременности, Сев? — захлопал бараньими глазами этот идиот Поттер. — Для Малфоя, когда он женился на Сириусе! Теперь у них очаровательная дочка — Скорпия Дизентерия Малфой-Блэк! И я тоже хочу дочку. И сыночка. А лучше двух.
«А может быть, я не умер? — посетила профессора мысль. — Может быть, это просто такая странная менталистика? Может, Лорд просто решил меня так помучить?»
Идея показалась ему почти привлекательной — во всяком случае, это было хоть какое-то объяснение. Правда, по некоторому рассуждению (а что ему ещё оставалось, кроме как анализировать и рассуждать, крепко зажмурившись и закрыв уши?) он решил, что Лорд вряд ли сумел бы до такого даже просто додуматься. Зелье мужской беременности… Мерлин, какой дикий бред. Кому в голову вообще могла прийти подобная мысль? Руквуд? Мордред его разберёт, что там творится в его голове… а вот, пожалуй — этот и вправду мог придумать что-то такое. А то и не просто придумать, а ещё воплотить…
Мерлин!
Снейп похолодел.
А что, если этот мордредов экспериментатор и вправду изобрёл нечто подобное — и решил теперь его испытать. А Лорд ему подарил подопытного, избрав на эту роль его, Снейпа?
Но внезапно картинка снова сменилась — и на сей раз Снейп обнаружил себя в постели с Грейнджер. Гриффиндорская отличница, зачем-то надевшая на себя белую мужскую рубашку, кормила его виноградом, который Снейп терпеть не мог.
— С днем рождения, Северус! Ягодку за маму, — приговаривала она, — ягодку за папу… за Роуз, за Хьюго… кстати, ты не думаешь, что нам нужен третий ребенок? Как насчет маленького Северуса?
Конечно, по сравнению с предыдущей сценой эта была куда более нормальной — по крайней мере, она не восставала против биологии. Но это было ее единственным плюсом — и Снейп, снова закрывая глаза, с тоскою подумал, что надо было не стоять столбом там, в Воющей Хижине, а напасть на Лорда. Тот бы его, скорее всего, заавадил — и это бы было наверняка.
А тут… Может, это яд змеиный так действует? А он сам всё ещё там лежит на полу, и… и нет никакого посмертного мира, чем бы он ни был, и никаких подростков, лезущих к нему в штаны, тьфу…
Он осторожно открыл глаза.
Страница 1 из 3
