Фандом: Волчонок. Неметон продолжает притягивать сверхъестественное. Кто-то должен защищать город от опасных гостей. Когда-то этим «кто-то» была стая Хейлов.
Добавить в моё избранное
105 мин, 26 сек 12968
Она не могла больше выносить суету вокруг Стайлза и не могла в ней участвовать, чувствуя себя лишней и виноватой… Поэтому просто вышла наружу.
За ней тенью выскользнул младший Аткинс, хотя это было лишним — ни одного вампира больше не осталось и опасности уже не было ни для кого, это Лидия знала точно.
Наступившая ночь накрыла лес вдалеке, поле и часовню черной прозрачной темнотой. Хотя глаза к темноте привыкли быстро, но только когда Брейден пригнала машину с включенными фарами, Лидия смогла рассмотреть как следует, во что превратилась мирная заброшенная поляна.
Если бы она могла чувствовать, ее, наверное, затошнило бы, но она могла только отмечать увиденное, будто фиксируя на видеокамеру — выдранная с землей трава, черные потеки крови, размытые дождем, мокрые кусты у облезлой стены, тоже забрызганной кровью. В ярком свете автомобильных фар были заметны следы от пуль — криминалистам будет весело выяснять, что тут происходило… если, конечно, они сюда попадут.
Трупы вампиров были свалены в кучу на земле, где меньше всего оставалось травы. Айзек заканчивал поливать этот курган мертвых тел из канистры, потом аккуратно завинтил крышку и убрал канистру обратно в багажник.
Из часовни вышел Дерек, осторожно ступая — на его руках лежал Стайлз. Решили, что позвоночник уже исцелен, и переносить его можно? Да, наверное. Кора смогла определить повреждения — может, она смогла и их исчезновение почувствовать.
Его устроили на разложенном переднем сиденье, шериф сел за руль, Малия, Скотт и Лиам пристроились на заднем, и они уехали. Оставалось надеяться, что дорогу до больницы Стайлз перенесет.
— Все будет хорошо, — сказал за ее спиной младший Аткинс. — Питер его вытащил, а мелкий закрепил эффект… Это точно, поверь.
Лидия медленно кивнула. Он верила. Но вот что теперь будет с самим Питером…
— С ним тоже все будет хорошо. Тоже точно, — ответил на невысказанное Аткинс. — Только пусть он в следующий раз все-таки звонит сразу.
— Да. Только следующего раза не будет, скорее всего, — отозвалась она, провожая взглядом огоньки удаляющейся в сторону дороги машины.
— К сожалению, наверняка будет, — не понял ее кошколак. — К Неметону будут лезть еще долго, и не всегда мирные создания.
— Как тебя зовут? — спросила Лидия. Почему-то захотелось уточнить. Все-таки сегодня они с братьями спасли им жизни, а она даже имен не помнит.
— Тони, — не удивился Аткинс. — А нашего старшего зовут Стивен. Я так и думал, что ты не запомнила.
Лидия повернулась к нему и хотела что-то сказать, то ли возразить, то ли извиниться, но не смогла подобрать слов, поэтому сказала просто:
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Тони семейной улыбкой Аткинсов.
— Я сам!
Она вздрогнула. Это был голос прежнего, живого Питера, только усталый и жгуче злой.
Из часовни вышли Питер, Крис и Майкл со Стивеном.
— Айзек, отдай ему зажигалку, — так же устало и зло бросил Арджент. — И отойди!
Прежде чем Лидия успела отреагировать, Питер быстро подошел к сложенному из тел упырей кургану и щелкнул зажигалкой. Вспыхнувшее бензиновое пламя едва не опалило ему лицо, но он даже не отшатнулся.
Она заметила, как дернулся Дерек, и как Крис удержал его за плечо — не мешай. Никто не подошел ближе, и Лидия тоже не решилась.
Ей было очень страшно, потому что она знала, что значил для ее альфы огонь последние несколько лет. И то, как опасно близко он стоял к этому погребальному костру, просто таки кричало о том, что это не наслаждение победой, не удовольствие от созерцания смерти врага, скорее всего, о вампирах он вообще уже не думал. Это было нечто сродни самоистязанию — подойти ближе, нырнуть в то, что внушает ужас, просто потому, что нужно сделать себе больно. Не физически — этого он за сегодняшний день получил достаточно… или нет?
Теперь, когда Лидия так ясно это чувствовала, она была уверена — их связь не порвалась тогда, в подвале у Морганов. Она просто ослабла, но сейчас вернулась. Лидия даже могла точно назвать тот миг, когда в ней вновь натянулось то, что связало их на поле для лакросса несколько лет назад — оно проснулось вместе с его зовом после боя.
И сейчас эта Нить снова притягивала Лидию к ее альфе, передавая всю бурю чувств, через которую он сейчас проходил.
Только Лидия не могла заставить себя пошевелиться. Потому что точно также ясно она ощущала его нежелание видеть и чувствовать кого угодно рядом, включая — а может, особенно — ее. Ему было нужно одиночество — но она боялась только одного: что одиночество он может захотеть получить в этом пламени.
Они стояли так до тех пор, пока пламя не усмирилось. Сперва языки огня взлетали почти вдвое выше человеческого роста, но потом постепенно снизились. Только тогда Питер наконец шевельнулся и отступил назад.
За ней тенью выскользнул младший Аткинс, хотя это было лишним — ни одного вампира больше не осталось и опасности уже не было ни для кого, это Лидия знала точно.
Наступившая ночь накрыла лес вдалеке, поле и часовню черной прозрачной темнотой. Хотя глаза к темноте привыкли быстро, но только когда Брейден пригнала машину с включенными фарами, Лидия смогла рассмотреть как следует, во что превратилась мирная заброшенная поляна.
Если бы она могла чувствовать, ее, наверное, затошнило бы, но она могла только отмечать увиденное, будто фиксируя на видеокамеру — выдранная с землей трава, черные потеки крови, размытые дождем, мокрые кусты у облезлой стены, тоже забрызганной кровью. В ярком свете автомобильных фар были заметны следы от пуль — криминалистам будет весело выяснять, что тут происходило… если, конечно, они сюда попадут.
Трупы вампиров были свалены в кучу на земле, где меньше всего оставалось травы. Айзек заканчивал поливать этот курган мертвых тел из канистры, потом аккуратно завинтил крышку и убрал канистру обратно в багажник.
Из часовни вышел Дерек, осторожно ступая — на его руках лежал Стайлз. Решили, что позвоночник уже исцелен, и переносить его можно? Да, наверное. Кора смогла определить повреждения — может, она смогла и их исчезновение почувствовать.
Его устроили на разложенном переднем сиденье, шериф сел за руль, Малия, Скотт и Лиам пристроились на заднем, и они уехали. Оставалось надеяться, что дорогу до больницы Стайлз перенесет.
— Все будет хорошо, — сказал за ее спиной младший Аткинс. — Питер его вытащил, а мелкий закрепил эффект… Это точно, поверь.
Лидия медленно кивнула. Он верила. Но вот что теперь будет с самим Питером…
— С ним тоже все будет хорошо. Тоже точно, — ответил на невысказанное Аткинс. — Только пусть он в следующий раз все-таки звонит сразу.
— Да. Только следующего раза не будет, скорее всего, — отозвалась она, провожая взглядом огоньки удаляющейся в сторону дороги машины.
— К сожалению, наверняка будет, — не понял ее кошколак. — К Неметону будут лезть еще долго, и не всегда мирные создания.
— Как тебя зовут? — спросила Лидия. Почему-то захотелось уточнить. Все-таки сегодня они с братьями спасли им жизни, а она даже имен не помнит.
— Тони, — не удивился Аткинс. — А нашего старшего зовут Стивен. Я так и думал, что ты не запомнила.
Лидия повернулась к нему и хотела что-то сказать, то ли возразить, то ли извиниться, но не смогла подобрать слов, поэтому сказала просто:
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Тони семейной улыбкой Аткинсов.
— Я сам!
Она вздрогнула. Это был голос прежнего, живого Питера, только усталый и жгуче злой.
Из часовни вышли Питер, Крис и Майкл со Стивеном.
— Айзек, отдай ему зажигалку, — так же устало и зло бросил Арджент. — И отойди!
Прежде чем Лидия успела отреагировать, Питер быстро подошел к сложенному из тел упырей кургану и щелкнул зажигалкой. Вспыхнувшее бензиновое пламя едва не опалило ему лицо, но он даже не отшатнулся.
Она заметила, как дернулся Дерек, и как Крис удержал его за плечо — не мешай. Никто не подошел ближе, и Лидия тоже не решилась.
Ей было очень страшно, потому что она знала, что значил для ее альфы огонь последние несколько лет. И то, как опасно близко он стоял к этому погребальному костру, просто таки кричало о том, что это не наслаждение победой, не удовольствие от созерцания смерти врага, скорее всего, о вампирах он вообще уже не думал. Это было нечто сродни самоистязанию — подойти ближе, нырнуть в то, что внушает ужас, просто потому, что нужно сделать себе больно. Не физически — этого он за сегодняшний день получил достаточно… или нет?
Теперь, когда Лидия так ясно это чувствовала, она была уверена — их связь не порвалась тогда, в подвале у Морганов. Она просто ослабла, но сейчас вернулась. Лидия даже могла точно назвать тот миг, когда в ней вновь натянулось то, что связало их на поле для лакросса несколько лет назад — оно проснулось вместе с его зовом после боя.
И сейчас эта Нить снова притягивала Лидию к ее альфе, передавая всю бурю чувств, через которую он сейчас проходил.
Только Лидия не могла заставить себя пошевелиться. Потому что точно также ясно она ощущала его нежелание видеть и чувствовать кого угодно рядом, включая — а может, особенно — ее. Ему было нужно одиночество — но она боялась только одного: что одиночество он может захотеть получить в этом пламени.
Они стояли так до тех пор, пока пламя не усмирилось. Сперва языки огня взлетали почти вдвое выше человеческого роста, но потом постепенно снизились. Только тогда Питер наконец шевельнулся и отступил назад.
Страница 26 из 29
