Фандом: Гримм. До коронации Шона Ренарда остаются считанные часы. Семья предпринимает отчаянную попытку помешать, и из самой Европы тянется след массового безумства и кровавых смертей. В центре событий из-за невольного обмена сущностями оказываются детектив Ник Бёркхардт и агент Совета везенов Александр. Им придётся вместе останавливать неумолимо приближающуюся катастрофу, решать их маленькую общую проблему, попутно узнавая то, что знать им не следовало.
Добавить в моё избранное
213 мин, 8 сек 18783
Наконец замёрзнув и выключив воду, Ник попытался вытереться, но, сколько ни растирал мех полотенцем, добивался только неудовлетворительных результатов: либо влажная шерсть слипалась, и он походил на облезлого подзаборного кота, либо беспорядочно пушилась во все стороны, и из зеркала на него глядела гигантская шуба с глазами. К тому же полотенце насквозь промокло — хоть отжимай. В маленькой комнатке становилось душно, в воздухе висела густая влага — хотелось уже выйти отсюда, но не хотелось одеваться на мокрое тело.
— Ты не утонул? — откуда-то издалека позвал Александр.
Ник обернул бёдра полотенцем и распахнул дверь. Пока он отмокал в ледяной воде, Александр перенёс многострадальный стул и расслабленно сидел на нём у самого окна. Похоже, с воспалением лёгких они будут лежать на соседних койках.
— Сохнуть, я так понимаю, можно только двумя способами, — уточнил Ник, — либо сменить облик и вытереться, либо ждать?
— Можешь вылизаться.
— Как же ты меня достал.
Александр улыбнулся и, поднявшись, направился к сумке.
— Подожди, может быть, я взял с собой…
Воображение уже нарисовало фен, и предмет, который он принёс, вначале вызвал оторопь. Ник удивленно осмотрел щёточку с густой жёсткой щетиной и, скрывая досаду, удалился обратно — зеркало возле душа было побольше, чем в нише над раковиной, — только дверь закрывать не стал, чтобы не задохнуться и к тому же видеть Александра. Тот снова развалился на стуле и в свою очередь с интересом наблюдал за Ником.
Эх, феном бы вышло быстрее… Ник на пробу расчесал грудь и живот — да, так действительно лучше: хоть не топорщится, испаряться будет равномернее, и есть чем заняться. А как спину чесать? Своя гибкость позволит дотянуться, или попросить Александра посодействовать? Ник пригладил короткую шёрстку на шее, примял щёки, начесал на макушке крохотный ирокез и разгладил — ощущения оказались довольно таки приятными и расслабляющими.
В дверном проёме возник Александр, уже одетый в кремовый свитер тонкой вязки.
— Съезжу куплю что-нибудь поесть, — предупредил он. — На тебя брать?
— Да, что-нибудь, — отозвался Ник, старательно, в несколько проходов разглаживая левую руку.
Александр скрылся, но тут же возник опять.
— У тебя солнечные очки есть? Если встречу везенов — не хочу их пугать.
— А у тебя маркер есть? — Ник опустил щётку и обернулся к нему.
— Есть.
— Неси. Напишу тебе «Гримм» на лбу, тогда точно сомнений ни у кого не будет, кто это ночью в солнечных очках.
Александр выразительно промолчал и снова скрылся, но едва Ник вытянул перед собой руку и продолжил расчёсывание, как появился опять.
— Да, хочу сказать ещё об одной особенности, общей для всех ягуаровых видов. Учти на будущее: приведение шерсти в порядок — процесс интимный.
Воображение тут же нарисовало Александра в его временно утраченном везенском облике, растянувшегося на кровати и с удовольствием расчёсывающего маленькой щёточкой длинную пушистую ногу. Да, пожалуй, посторонним такое не показывают — Ник уж точно видеть не хотел. А какого чёрта Александр до этого пялился на него со своего стула?
На злое шипение вслед тот не посчитал нужным реагировать: бодро прошёл через комнату и скрылся за дверью. Щёлкнул замок, вскоре послышалось басовитое урчание кроссовера и отдаляющееся шуршание колёс.
Ник скинул мокрое полотенце и, первое время продолжая кипеть от возмущения, возобновил расчёсывание. Потом успокоился. Щёточка скользила, расправляя шерстинки, массировала кожу, волны приятной щекотки расплывались по телу, пробуждая где-то в горле тихую мелодичную вибрацию. Отлично, оно умеет мурчать. Процесс, и в самом деле, интимный, даже не столько по виду, сколько по ощущениям. Если эта сущность останется с ним навсегда… будет ли Джульетте интересно попробовать что-нибудь подобное?
Ник отложил щётку на бортик душа. Шерсть оставалась ещё влажной, но продолжать стало уже неловко. Чего он сам с собой-то… Ладно, досохнет в джинсах, и, кстати, остальную одежду надо достать из холодильника — не одеваться, но хоть сложить нормально. Ночевать уже точно придётся здесь, и заехать домой, чтобы переодеться в свежее, не получится.
Сотовый телефон, словно намекая, выскользнул на пол, пока он маялся с натягиванием джинсов поперёк шерсти. Ник нашёл его пяткой — вовремя отдёрнул ногу и подобрал. Пора было звонить Джульетте, только придумать, что делать с изменённым голосом. Открыть воду в душе и держать телефон подальше ото рта — пусть будет плохая слышимость.
Джульетта уже спала — Ник не стал её мучить долгим пространным враньём: уклончиво сказал, что надо кое-кому на ночь составить компанию для обеспечения безопасности, и поэтому домой не придёт. Наверное, решила, что капитану, и, уточнив, всё ли у них в порядке, пожелала спокойной ночи.
— Ты не утонул? — откуда-то издалека позвал Александр.
Ник обернул бёдра полотенцем и распахнул дверь. Пока он отмокал в ледяной воде, Александр перенёс многострадальный стул и расслабленно сидел на нём у самого окна. Похоже, с воспалением лёгких они будут лежать на соседних койках.
— Сохнуть, я так понимаю, можно только двумя способами, — уточнил Ник, — либо сменить облик и вытереться, либо ждать?
— Можешь вылизаться.
— Как же ты меня достал.
Александр улыбнулся и, поднявшись, направился к сумке.
— Подожди, может быть, я взял с собой…
Воображение уже нарисовало фен, и предмет, который он принёс, вначале вызвал оторопь. Ник удивленно осмотрел щёточку с густой жёсткой щетиной и, скрывая досаду, удалился обратно — зеркало возле душа было побольше, чем в нише над раковиной, — только дверь закрывать не стал, чтобы не задохнуться и к тому же видеть Александра. Тот снова развалился на стуле и в свою очередь с интересом наблюдал за Ником.
Эх, феном бы вышло быстрее… Ник на пробу расчесал грудь и живот — да, так действительно лучше: хоть не топорщится, испаряться будет равномернее, и есть чем заняться. А как спину чесать? Своя гибкость позволит дотянуться, или попросить Александра посодействовать? Ник пригладил короткую шёрстку на шее, примял щёки, начесал на макушке крохотный ирокез и разгладил — ощущения оказались довольно таки приятными и расслабляющими.
В дверном проёме возник Александр, уже одетый в кремовый свитер тонкой вязки.
— Съезжу куплю что-нибудь поесть, — предупредил он. — На тебя брать?
— Да, что-нибудь, — отозвался Ник, старательно, в несколько проходов разглаживая левую руку.
Александр скрылся, но тут же возник опять.
— У тебя солнечные очки есть? Если встречу везенов — не хочу их пугать.
— А у тебя маркер есть? — Ник опустил щётку и обернулся к нему.
— Есть.
— Неси. Напишу тебе «Гримм» на лбу, тогда точно сомнений ни у кого не будет, кто это ночью в солнечных очках.
Александр выразительно промолчал и снова скрылся, но едва Ник вытянул перед собой руку и продолжил расчёсывание, как появился опять.
— Да, хочу сказать ещё об одной особенности, общей для всех ягуаровых видов. Учти на будущее: приведение шерсти в порядок — процесс интимный.
Воображение тут же нарисовало Александра в его временно утраченном везенском облике, растянувшегося на кровати и с удовольствием расчёсывающего маленькой щёточкой длинную пушистую ногу. Да, пожалуй, посторонним такое не показывают — Ник уж точно видеть не хотел. А какого чёрта Александр до этого пялился на него со своего стула?
На злое шипение вслед тот не посчитал нужным реагировать: бодро прошёл через комнату и скрылся за дверью. Щёлкнул замок, вскоре послышалось басовитое урчание кроссовера и отдаляющееся шуршание колёс.
Ник скинул мокрое полотенце и, первое время продолжая кипеть от возмущения, возобновил расчёсывание. Потом успокоился. Щёточка скользила, расправляя шерстинки, массировала кожу, волны приятной щекотки расплывались по телу, пробуждая где-то в горле тихую мелодичную вибрацию. Отлично, оно умеет мурчать. Процесс, и в самом деле, интимный, даже не столько по виду, сколько по ощущениям. Если эта сущность останется с ним навсегда… будет ли Джульетте интересно попробовать что-нибудь подобное?
Ник отложил щётку на бортик душа. Шерсть оставалась ещё влажной, но продолжать стало уже неловко. Чего он сам с собой-то… Ладно, досохнет в джинсах, и, кстати, остальную одежду надо достать из холодильника — не одеваться, но хоть сложить нормально. Ночевать уже точно придётся здесь, и заехать домой, чтобы переодеться в свежее, не получится.
Сотовый телефон, словно намекая, выскользнул на пол, пока он маялся с натягиванием джинсов поперёк шерсти. Ник нашёл его пяткой — вовремя отдёрнул ногу и подобрал. Пора было звонить Джульетте, только придумать, что делать с изменённым голосом. Открыть воду в душе и держать телефон подальше ото рта — пусть будет плохая слышимость.
Джульетта уже спала — Ник не стал её мучить долгим пространным враньём: уклончиво сказал, что надо кое-кому на ночь составить компанию для обеспечения безопасности, и поэтому домой не придёт. Наверное, решила, что капитану, и, уточнив, всё ли у них в порядке, пожелала спокойной ночи.
Страница 8 из 62
