Он — Создатель

Окрасит землю в цвет кровавый, не пощадит и нет управы.
Кто убегал — того уж нет: отпотчевал он на обед.
Живёт в лесу своём владыка, творит что хочет и когда,
И только вороны на ветках веками зрят его дома.
Хоромы те длиною дальней, а небо — купол крыши той,
И каждый день звенит хрустальный оттуда крик. Он ледяной.
Застыла кровь давно у жертвы, что в лес пришла его гулять,
И только радость в сердце страшном: ему услада их пугать.
Он рад пришедшим, с ними весел. Играет он в игру свою,
А те, кто правил их не знает, увы, погибнут. Слышишь? У.
Кричат вороны или жертвы? Но сов тут нет, откуда здесь?
Тут обитают только люди, и тех давно успели съесть.
Не знает мир спасённых тут: здесь он всегда лишь победитель.
И только небо видит всё, но оно давно уж не хранитель.
Мольбы и крики — это всё. А песен здесь и не бывало.
И каждый только (божий?) день звенит тут ветер, завывая.
Качаясь, падая на землю, споткнувшись по вине своей,
Схватившись за бок тихо левый, ползёт бедняга по земле.
Вокруг, как копья, в неба высь летят деревья все нагие,
И тихо лежат, не шевелясь, как куклы, трупы. Все босые.
Повсюду холод и туман — окутан лес. Он спящим станет,
Но только это всё обман: ведь он следить не перестанет.
Одет он в чёрный свой костюм, рубашку кровью обливает.
И хладным, мёртвым, как земля, тебя умом своим затравит.
Заставит бегать и играть: ты задохнёшься. Тихо в далях.
Застынет время на часах — игры начало предвещая.
Живёт владыка здесь веками, гостей радушно ждёт к себе,
И каждый зов его туманом раздастся в вашей голове.
Он — страх и крик. Он — смерти знак. Творит, что хочет, на путях.
Он — повелитель. Он — каратель. Он — Ужас Леса. Он — Создатель.