Фандом: Ориджиналы. Однажды у шестикрылого серафима-наркомана случился приступ влюбленности. Он длился десять ужасных дней и по окончании Дезерэтт собирался умереть в жестоком передозе, пытаясь забыть свое безвременно ушедшее чувство. Однако ему помешали. Через несколько дней у него наступал День Рождения. Но он получил подарок раньше. Один бесценный подарок, обещанный ему давно за хорошее наркоманское поведение.
Добавить в моё избранное
4 мин, 27 сек 4939
Чтоб не мучился.
— Прошу тебя, заткнись…
— Сам заткнись, — вынув последнюю капсулу с патронами, киллер опустился на него всем телом и вздохнул. — Я безоружен. Гениальные идеи посетили?
— Как будто от этого я стал бояться тебя меньше. Ты опаснее какого-то там оружия…
— Будто сам не знаю, — он тронул кончиками пальцев бледное лицо Дезерэтта в обрамлении своих же волос, погладил щёки и перестал улыбаться. — Ты преследовал меня очень долго, требуя, и требуя, и требуя… вот этого самого. Почему лежишь отмороженный?
— Потому что я отмороженный. Потому что ты слеплен из льда. Потому что я, как всегда, сам не понимал, чего желаю.
— Забудь. Не всё то лёд, что холодно блестит…
Демон плавно перекатился на спину, увлекая его за собой. Подушки погасли, тускнея постепенно… Красноватый свет их мешался с неразборчивым шёпотом… и странным смехом. Потом поглотился в темноту. В темноту же ушли и все другие звуки, темноту, ревниво сокрывшую обнажённую душу Демона, обнажённую в его теле так… беззащитно?
Ясный голос, высекающий из ночи искры.
— Я не беззащитный. И не вздумай меня щадить…
Расширенные долговременным приёмом наркотиков зрачки серафима обрели былую форму и красоту.
— Прошу тебя, заткнись…
— Сам заткнись, — вынув последнюю капсулу с патронами, киллер опустился на него всем телом и вздохнул. — Я безоружен. Гениальные идеи посетили?
— Как будто от этого я стал бояться тебя меньше. Ты опаснее какого-то там оружия…
— Будто сам не знаю, — он тронул кончиками пальцев бледное лицо Дезерэтта в обрамлении своих же волос, погладил щёки и перестал улыбаться. — Ты преследовал меня очень долго, требуя, и требуя, и требуя… вот этого самого. Почему лежишь отмороженный?
— Потому что я отмороженный. Потому что ты слеплен из льда. Потому что я, как всегда, сам не понимал, чего желаю.
— Забудь. Не всё то лёд, что холодно блестит…
Демон плавно перекатился на спину, увлекая его за собой. Подушки погасли, тускнея постепенно… Красноватый свет их мешался с неразборчивым шёпотом… и странным смехом. Потом поглотился в темноту. В темноту же ушли и все другие звуки, темноту, ревниво сокрывшую обнажённую душу Демона, обнажённую в его теле так… беззащитно?
Ясный голос, высекающий из ночи искры.
— Я не беззащитный. И не вздумай меня щадить…
Расширенные долговременным приёмом наркотиков зрачки серафима обрели былую форму и красоту.
Страница 2 из 2
