Чёрно-красные сны

Чернота

Георик не помнил, когда ночь начала пугать его. Она опускалась, будто мешок на голову висельника, и душила. То, что днём дремало в его душе, по ночам вырывалось наружу, превращая серые сны в липкие чёрно-красные кошмары.

Каждую ночь, стоило часам пробить двенадцать раз, нечто тёмное и холодное заполняло душу Георика, словно пробуждаясь от долгого сна. Оно поднимало свою голову, увенчанную рогами, лениво усмехалось, обнажая клыки, и расправляло чёрные крылья.

Георик не помнил, когда люди для него стали тряпичными куклами с маленькими глазами-бусинками и зашитыми грубыми нитками ртами. Его раздражали их глупые страхи и проблемы, их смех и слёзы. Впрочем, нет, не так. То было не раздражение, а безразличие, словно его душа покрылась коркой льда.

Со временем это состояние перестало угнетать Георика. Эмоции и чувства, которым он некогда был подвластен, исчезли, не мешая более наслаждаться жизнью. Георик теперь не цеплялся за нечто зыбкое и эфемерное — любовь и нежность, радость и счастье; перестал отрекаться от того, что было реально и осязаемо — гнев и похоть, алчность и тщеславие.

Уютная темнота заполняла его, поглощая копошащихся в голове червей страхов и сомнений. Георик блаженно растворялся в ночи и тишине, как тень, отброшенная деревом.

Он смаковал последний глоток души Георика. Отныне у этого сильного и молодого тела был один полноправный владелец. За дворцовыми стенами тьма опускалась на Камазен. Для Люцифера наступала пора наслаждаться свободой и жизнью.

Маска

В этом месте дышалось легко и свободно. Деревья, напоминающие Георику человеческие изломанные фигуры, тихо звенели, покрытые морозным инеем. На слепящем белом покрывале снега не было следов, а тишину нарушали лишь непонятные перешёптывания, будто сами звуки в этом мире сковал холод.

Мертвенно-бледная кожа, полночная синь глаз, ядовитая усмешка на тёмных губах. Руки, скрещенные на груди. Кошмарные крылья — оперённое и костяное, отбрасывающие причудливые тени на никем не тронутый снег.

— Я ждал тебя, Георик Забериск, — в голосе сталь и лёд.

Его двойник сделал шаг в сторону Георика, протянул к нему руки с алыми, будто кровью покрытыми, когтями. Георик не пытался отстраниться, когда холодные пальцы коснулись лица. Он просто не в силах был этого сделать, словно обратился в одно из странных деревьев. Двойник довольно улыбнулся, а Георик зашёлся беззвучным криком, заметив в когтистых руках окровавленную маску, напоминающую его собственное лицо.

Оглушительный рёв разорвал тишину.

— Предатель! Мятежник!

Ослепительный свет объял его двойника.

— Господин!

— Ты отыграл свою роль, Георик Забериск, — произнёс тот, кто некогда нёс свет, а ныне погряз во мраке. — Теперь наблюдай за моей игрой.

Бледные пальцы ласкали маску, свежая кровь капала на снег.

Единственным и несбыточным желанием Георика было пробудиться от этого кошмара.