Фандом: Гарри Поттер. Когда миссис Роулинг писала свою книгу, она не учла одного весьма важного обстоятельства. Гарри — крестраж, а, привязываясь к крестражу душой и разумом, можно легко попасть во власть того осколка души, что в нём обретается. Джинни любит Гарри, любит всем сердцем, а враг не дремлет…
Добавить в моё избранное
59 мин, 25 сек 19066
Её взгляд был прикован к покрасневшей руке, на которой виднелись обвившие её браслетами белые следы от пальцев и кровоподтёки после ногтей.
— Отойди от меня, — сдавленно всхлипнула она.
— Как скажешь, — жёстко промолвил Том и отошел от неё на несколько шагов, продолжая созерцать результаты своих мучений. Дикая радость искривила его лицо, а глаза вновь полыхнули багряным пламенем.
— Сегодня днём ты видела меня.
— Что? Где я тебя видела? Оставь меня в покое, гад! Мерзкий, ужасный… — Джинни не закончила. Конец фразы потонул в нахлынувших на девочку беззвучных рыданиях.
— Неужели ты сегодня не заметила частичку моей сущности в изумрудных глазках своего ненаглядного Поттера?
Джинни мгновенно прекратила плакать и подняла лицо, обратив испуганный и злой взгляд на Тома.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то, что вместо дневника теперь есть Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил или как его там… — с презрением сказал Реддл. — И теперь я именно через него завладею твоей душой…
— Неправда! — крикнула Джинни.
— Ты так считаешь? У меня есть все шансы, и я добьюсь своего, чего бы мне это не стоило, — прошипел Том, обнажив зубы в почти зверином оскале.
— Нет! Неправда! Ты врёшь! НЕТ! — кричала, захлёбываясь собственным слепым отчаянием, Джинни. — НЕТ! НЕПРАВДА!
Снова дикий яростный хохот, режущий слух, нечеловеческая улыбка, сквозь которую проглядывает тот самый, ужасный, страшный, великий — Тёмный лорд Волан-де-Морт. Жестокость — его удел. И он смеётся, убивая и терзая души и тела…
— НЕТ! Нет…
— Джинни! Джинни… Проснись! Что с тобой?
— Нет…
— Джинни!
Джинни открыла глаза. Увидев над собой встревоженное лицо Деметры, она поняла, что её ночной кошмар не остался незамеченным. Рядом с кроватью стояла Стефани, бледная и перепуганная. В спальне горел свет, а из соседних кроватей виднелись взволнованные лица соседок. Девочка приподнялась.
— Я вас разбудила? — севшим голосом спросила она.
— Ну… В общем, да, — с лица Деметры всё ещё не сошло выражение беспокойства. — Что случилось? Что ты там такое увидела?
— Страшный сон приснился, — неохотно ответила Джинни.
— А, ну… мы так и подумали, — неуверенно произнесла Деметра, переглянувшись со Стефани.
— Идите, ложитесь спать, не волнуйтесь за меня… Со мной всё в порядке…
Девочки ещё раз переглянулись и молча отошли. Через несколько секунд в спальне снова воцарилась темнота. Джинни глубоко вздохнула и со страхом закрыла глаза. Тут же перед её мысленным взором возник Гарри. Его большие зелёные глаза сверкали красным зловещим огнём.
— «И теперь я именно через него завладею твоей душой»…
Эти слова прозвучали настолько явственно, что Джинни, испуганно открыв глаза, подскочила на постели и едва не закричала.
— Что опять случилось? — сонно спросил голос Деметры, лежавшей на соседней кровати.
— Ничего… ничего… всё в порядке, — тяжело дыша, проговорила Джинни и снова легла. Её сердце с силой стучало, казалось, ещё немножко, и оно выскочит из груди. Собрав волю в кулак, девочка крепко зажмурилась, и, накрывшись одеялом с головой, повернулась на бок. Сон настиг её уже через несколько минут…
— Джинни, вставай, ты же всё на свете проспишь! — кричала Деметра, — у нас же первый урок — Зельеварение!
Джинни подскочила как ужаленная, тут же проснувшись от возгласов будивших её подруг.
— Быстрее, соня, подымайся — на завтрак опоздаешь! — с искренним ужасом воскликнула Эмми, маленькая белокурая толстушка, очень любившая поесть. Подружки ещё в начале первого года по-доброму прозвали её Лакомкой. Слизеринцы же немного по-иному перетрактовали это дружеское прозвище и называли девочку не иначе как Обжора.
— Ну, ты только о завтраке, я смотрю, и волнуешься, — едко заметила Сандра, высокая, худая и длинноносая шатенка, не выучившая на сегодня ни слова из того параграфа, что задал Снегг.
Лакомка обиженно нахмурилась, и, схватив в охапку свою сумку, быстрым шагом засеменила прочь из спальни.
— Сандра, перестань, не обижай Лакомку! — вступилась за Эмми Деметра.
Сандра не обратила ровно никакого внимания на замечание, и, поджав тонкие бескровные губы, гордо выпрямилась и вышла вслед за соседкой.
Джинни быстро соскочила с постели и принялась одеваться. Наскоро натянув на себя мантию, девочка спешно расчесала свои пышные рыжие волосы и стянула их в пучок. Перекинув через плечо со вчерашнего дня собранную сумку, она кивнула ждущим её подругам и двинулась к выходу. Те поспешили за ней.
Потолок Большого зала был затянут мрачной серой мглой. На многих учеников Хогвартса это навевало тоску. Особенно это было заметно среди второкурсников Гриффиндора и Когтеврана, которым после завтрака предстоял урок с профессором Снеггом.
— Отойди от меня, — сдавленно всхлипнула она.
— Как скажешь, — жёстко промолвил Том и отошел от неё на несколько шагов, продолжая созерцать результаты своих мучений. Дикая радость искривила его лицо, а глаза вновь полыхнули багряным пламенем.
— Сегодня днём ты видела меня.
— Что? Где я тебя видела? Оставь меня в покое, гад! Мерзкий, ужасный… — Джинни не закончила. Конец фразы потонул в нахлынувших на девочку беззвучных рыданиях.
— Неужели ты сегодня не заметила частичку моей сущности в изумрудных глазках своего ненаглядного Поттера?
Джинни мгновенно прекратила плакать и подняла лицо, обратив испуганный и злой взгляд на Тома.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то, что вместо дневника теперь есть Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил или как его там… — с презрением сказал Реддл. — И теперь я именно через него завладею твоей душой…
— Неправда! — крикнула Джинни.
— Ты так считаешь? У меня есть все шансы, и я добьюсь своего, чего бы мне это не стоило, — прошипел Том, обнажив зубы в почти зверином оскале.
— Нет! Неправда! Ты врёшь! НЕТ! — кричала, захлёбываясь собственным слепым отчаянием, Джинни. — НЕТ! НЕПРАВДА!
Снова дикий яростный хохот, режущий слух, нечеловеческая улыбка, сквозь которую проглядывает тот самый, ужасный, страшный, великий — Тёмный лорд Волан-де-Морт. Жестокость — его удел. И он смеётся, убивая и терзая души и тела…
— НЕТ! Нет…
— Джинни! Джинни… Проснись! Что с тобой?
— Нет…
— Джинни!
Джинни открыла глаза. Увидев над собой встревоженное лицо Деметры, она поняла, что её ночной кошмар не остался незамеченным. Рядом с кроватью стояла Стефани, бледная и перепуганная. В спальне горел свет, а из соседних кроватей виднелись взволнованные лица соседок. Девочка приподнялась.
— Я вас разбудила? — севшим голосом спросила она.
— Ну… В общем, да, — с лица Деметры всё ещё не сошло выражение беспокойства. — Что случилось? Что ты там такое увидела?
— Страшный сон приснился, — неохотно ответила Джинни.
— А, ну… мы так и подумали, — неуверенно произнесла Деметра, переглянувшись со Стефани.
— Идите, ложитесь спать, не волнуйтесь за меня… Со мной всё в порядке…
Девочки ещё раз переглянулись и молча отошли. Через несколько секунд в спальне снова воцарилась темнота. Джинни глубоко вздохнула и со страхом закрыла глаза. Тут же перед её мысленным взором возник Гарри. Его большие зелёные глаза сверкали красным зловещим огнём.
— «И теперь я именно через него завладею твоей душой»…
Эти слова прозвучали настолько явственно, что Джинни, испуганно открыв глаза, подскочила на постели и едва не закричала.
— Что опять случилось? — сонно спросил голос Деметры, лежавшей на соседней кровати.
— Ничего… ничего… всё в порядке, — тяжело дыша, проговорила Джинни и снова легла. Её сердце с силой стучало, казалось, ещё немножко, и оно выскочит из груди. Собрав волю в кулак, девочка крепко зажмурилась, и, накрывшись одеялом с головой, повернулась на бок. Сон настиг её уже через несколько минут…
— Джинни, вставай, ты же всё на свете проспишь! — кричала Деметра, — у нас же первый урок — Зельеварение!
Джинни подскочила как ужаленная, тут же проснувшись от возгласов будивших её подруг.
— Быстрее, соня, подымайся — на завтрак опоздаешь! — с искренним ужасом воскликнула Эмми, маленькая белокурая толстушка, очень любившая поесть. Подружки ещё в начале первого года по-доброму прозвали её Лакомкой. Слизеринцы же немного по-иному перетрактовали это дружеское прозвище и называли девочку не иначе как Обжора.
— Ну, ты только о завтраке, я смотрю, и волнуешься, — едко заметила Сандра, высокая, худая и длинноносая шатенка, не выучившая на сегодня ни слова из того параграфа, что задал Снегг.
Лакомка обиженно нахмурилась, и, схватив в охапку свою сумку, быстрым шагом засеменила прочь из спальни.
— Сандра, перестань, не обижай Лакомку! — вступилась за Эмми Деметра.
Сандра не обратила ровно никакого внимания на замечание, и, поджав тонкие бескровные губы, гордо выпрямилась и вышла вслед за соседкой.
Джинни быстро соскочила с постели и принялась одеваться. Наскоро натянув на себя мантию, девочка спешно расчесала свои пышные рыжие волосы и стянула их в пучок. Перекинув через плечо со вчерашнего дня собранную сумку, она кивнула ждущим её подругам и двинулась к выходу. Те поспешили за ней.
Потолок Большого зала был затянут мрачной серой мглой. На многих учеников Хогвартса это навевало тоску. Особенно это было заметно среди второкурсников Гриффиндора и Когтеврана, которым после завтрака предстоял урок с профессором Снеггом.
Страница 3 из 18
