У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
Добавить в моё избранное
124 мин, 21 сек 20986
Так что, я думаю, если я скажу доктору и объясню все, он даст разрешение на общение и вы сможете видеться чаще, особенно если будет прогрессировать лечение и у тебя, и у него, — Джефф чуть глаза не закатил.
Лечение, конечно. Они ведь такие больные, что просто ужас. Хотя, Джек и правда больной сейчас.
Люси однозначно нравился Вудс. Как спокойный больной, что слушается ее беспрекословно, не буянит, а еще вполне самостоятелен.
Обед прошел тихо. Как Джефф уже говорил, по Джеку не всегда понятно, куда он смотрит, но сейчас можно было на 80% сказать, что он смотрел уже не «куда-то там», а на брюнета. Весь обед и когда тот шел в палаты первым. Лекарство, видимо, отпускало, потому что Джек жевал активнее, дышал ровнее.
Под вечер, после ужина, Люси пришла, радостно махая листом. Она села на кровати рядом с Джеффом и пропела:
— Чарльз, можешь радоваться. После знакомства с тобой, пациент 10 стал сопротивляться меньше даже без дозы транквилизатора. Доктор сказал, что мы можем приходить к нему в палату и под нашим надзором вы можете общаться, — она показала разрешение, а потом открыла ванную. Я понял, что радуется она явно не за меня, а за то, что сможет чаще видеться со своим любимым. Ну, оно и понятно. А еще это было удобно, ведь так они замечают явно меньше, чем нужно было бы.
Это пациент 10. Главное не спалить себя, что мы знакомы, назвав его по имени или позволить произнести свое настоящее, в беспамятстве.
Это напомнило бы Вудсу фильм ужасов, но одно условие не давало ему покоя: он сам является главным антагонистом таких фильмов.
Утром Джеффа снова повели на завтрак, на этот раз, он сидел с теми тремя. Его спрашивали о том, чем же он все-таки занимается и как попал сюда, но Вудс предпочитал молчать, когда Люси не было рядом и вести активный разговор, когда она крутилась вблизи, как бы говоря «у меня все отлично!», но в душе уже порядком устав от фальши, желая послать нахуй всех сидящих рядом.
Вместо тихого часа и прогулки, брюнета решили запихнуть к Джеку и глянуть, что из этого получится, но наблюдать, как и ожидалось, никто не собирался. Эта психушка удивляла своей спокойной и сонной атмосферой. Вудс знал несколько психологических клиник, в которых, чтобы перевоспитать пациента, обычно маньяков или насильников, вскрывали череп и срезали не нужные отделы мозга, отвечавшие за ту или иную функцию, делая их дееспособными, но умственно отсталыми.
Джеффа привели к палате безглазого, потом проинструктировали, мол «Он сейчас отходит от транквилизатора, будет слегка заторможенный, но зато разговорчивый. К кровати он примотан, волноваться не о чем. Если будут проблемы, то нажми на кнопку около шкафа».
Закрыв за ним дверь на замок, парочка, видимо, удалилась. Эти двое такие слепые! Как можно оставлять одного психа с другим в замкнутом помещении? Мало ли, у Вудса бы проснулся скрытый талант к удушению и он прибил бы вашего маньяка, или наоборот.
Джефф посмотрел на кровать. Вроде бы и правда перестал быть похож на мешок. Вон, откликается на звук, двигал губами. Теперь он был похож на себя больше, хоть и казался не «таким» без активности. Вудс подошел к кровати, склоняясь и смотря на лицо, которое, к своему удивлению, действительно хорошо запомнил.
— Эй, с тобой все хорошо? Как себя чувствуешь? — спросил Вудс, подходя к кровати каннибала.
Джек облизал высохшие губы, всхлипнув носом.
— Джек?
— Джефф, — сев на край кровати, брюнет облегченно выдохнул.
Слава богу, он хоть говорит, лекарства не отбили ему окончательно мозг. Решив, что ближайшее время их никто трогать не собирается, Вудс поискал место, где развязывалась смирительная рубашка парня от кровати, но пришлось лезть аж под койку, расстегивая и вынимая массивный, эластичный и белый ремень. Джек сел, пошатываясь. Бежать, естественно, в таком состоянии он не сможет. Пошарив рукой по спине шатена, ловя этот довольный и все же благодарный взгляд, брюнет отстегнул пять тугих ремешков. Джек опустил и расправил конечности, потирая запястья и разминаясь, волоча длинные рукава.
— Я смотрю тебе лучше, — Джефф откинулся поперек постели, закрывая лицо руками, зевая. Его организм просил отдыха, но дать его убийца не мог.
— Значит нозокомефобия? И все равно пришел, чтобы меня вытащить? — развернувшись полу боком к лежащему парню, каннибал слабо расплылся в усмешке. Все он прекрасно понимал, только очень медленно догонял: что да как? Но прекрасно слышал слова брюнета на скамье. Помнит, как тот перевернул его в столовой, находясь так близко. Жаль, тело его тогда не особо слушалось.
— Представь себе, какой я идиот. Но всем, знаешь ли, было плевать, я один, кто заметил, что тебя нет, — ему вдруг до боли захотелось спать.
Лечение, конечно. Они ведь такие больные, что просто ужас. Хотя, Джек и правда больной сейчас.
Люси однозначно нравился Вудс. Как спокойный больной, что слушается ее беспрекословно, не буянит, а еще вполне самостоятелен.
Обед прошел тихо. Как Джефф уже говорил, по Джеку не всегда понятно, куда он смотрит, но сейчас можно было на 80% сказать, что он смотрел уже не «куда-то там», а на брюнета. Весь обед и когда тот шел в палаты первым. Лекарство, видимо, отпускало, потому что Джек жевал активнее, дышал ровнее.
Под вечер, после ужина, Люси пришла, радостно махая листом. Она села на кровати рядом с Джеффом и пропела:
— Чарльз, можешь радоваться. После знакомства с тобой, пациент 10 стал сопротивляться меньше даже без дозы транквилизатора. Доктор сказал, что мы можем приходить к нему в палату и под нашим надзором вы можете общаться, — она показала разрешение, а потом открыла ванную. Я понял, что радуется она явно не за меня, а за то, что сможет чаще видеться со своим любимым. Ну, оно и понятно. А еще это было удобно, ведь так они замечают явно меньше, чем нужно было бы.
Это пациент 10. Главное не спалить себя, что мы знакомы, назвав его по имени или позволить произнести свое настоящее, в беспамятстве.
«Страх третий. Кераунофобия»
Сон снова не шел. Парень пролежал всю ночь не сомкнув глаз. В коридоре кто-то шумел, шаркал ногами, а потом стих.Это напомнило бы Вудсу фильм ужасов, но одно условие не давало ему покоя: он сам является главным антагонистом таких фильмов.
Утром Джеффа снова повели на завтрак, на этот раз, он сидел с теми тремя. Его спрашивали о том, чем же он все-таки занимается и как попал сюда, но Вудс предпочитал молчать, когда Люси не было рядом и вести активный разговор, когда она крутилась вблизи, как бы говоря «у меня все отлично!», но в душе уже порядком устав от фальши, желая послать нахуй всех сидящих рядом.
Вместо тихого часа и прогулки, брюнета решили запихнуть к Джеку и глянуть, что из этого получится, но наблюдать, как и ожидалось, никто не собирался. Эта психушка удивляла своей спокойной и сонной атмосферой. Вудс знал несколько психологических клиник, в которых, чтобы перевоспитать пациента, обычно маньяков или насильников, вскрывали череп и срезали не нужные отделы мозга, отвечавшие за ту или иную функцию, делая их дееспособными, но умственно отсталыми.
Джеффа привели к палате безглазого, потом проинструктировали, мол «Он сейчас отходит от транквилизатора, будет слегка заторможенный, но зато разговорчивый. К кровати он примотан, волноваться не о чем. Если будут проблемы, то нажми на кнопку около шкафа».
Закрыв за ним дверь на замок, парочка, видимо, удалилась. Эти двое такие слепые! Как можно оставлять одного психа с другим в замкнутом помещении? Мало ли, у Вудса бы проснулся скрытый талант к удушению и он прибил бы вашего маньяка, или наоборот.
Джефф посмотрел на кровать. Вроде бы и правда перестал быть похож на мешок. Вон, откликается на звук, двигал губами. Теперь он был похож на себя больше, хоть и казался не «таким» без активности. Вудс подошел к кровати, склоняясь и смотря на лицо, которое, к своему удивлению, действительно хорошо запомнил.
— Эй, с тобой все хорошо? Как себя чувствуешь? — спросил Вудс, подходя к кровати каннибала.
Джек облизал высохшие губы, всхлипнув носом.
— Джек?
— Джефф, — сев на край кровати, брюнет облегченно выдохнул.
Слава богу, он хоть говорит, лекарства не отбили ему окончательно мозг. Решив, что ближайшее время их никто трогать не собирается, Вудс поискал место, где развязывалась смирительная рубашка парня от кровати, но пришлось лезть аж под койку, расстегивая и вынимая массивный, эластичный и белый ремень. Джек сел, пошатываясь. Бежать, естественно, в таком состоянии он не сможет. Пошарив рукой по спине шатена, ловя этот довольный и все же благодарный взгляд, брюнет отстегнул пять тугих ремешков. Джек опустил и расправил конечности, потирая запястья и разминаясь, волоча длинные рукава.
— Я смотрю тебе лучше, — Джефф откинулся поперек постели, закрывая лицо руками, зевая. Его организм просил отдыха, но дать его убийца не мог.
— Значит нозокомефобия? И все равно пришел, чтобы меня вытащить? — развернувшись полу боком к лежащему парню, каннибал слабо расплылся в усмешке. Все он прекрасно понимал, только очень медленно догонял: что да как? Но прекрасно слышал слова брюнета на скамье. Помнит, как тот перевернул его в столовой, находясь так близко. Жаль, тело его тогда не особо слушалось.
— Представь себе, какой я идиот. Но всем, знаешь ли, было плевать, я один, кто заметил, что тебя нет, — ему вдруг до боли захотелось спать.
Страница 20 из 33
