У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
Добавить в моё избранное
124 мин, 21 сек 20946
А когда я кидаю их ему в лицо, то пропускает сквозь себя, показывает средний палец, треплет за ебаную больную щеку, а потом исчезает.
Во-вторых, он любит меня трогать. Нет, не в том смысле, в том смысле — это следующий пункт, а до этого… Ну, щека, как я уже сказал. Он часто хватает меня за руки, приподнимает над полом и пугает тем, что отпустит и убьет меня. Он тянет меня за ногу по ночам, когда ему скучно. Иногда в прикол утаскивая под кровать и лапает мои волосы.
Вот тут хер поймет, что именно он там делает. Я ожидаю жвачку или карамельку где-то у корней, но пока ничего не происходит. Он просто висит в воздухе и перебирает их в своих черных страшных липких ручонках.
В-третьих, он постоянно интересуется какой длинны мой член! Это прям верх идиотизма. Благо, пока он не додумался проверить это ночью под кроватью, но эти блядские провокационные вопросы меня не оставляют. Иногда меня начинает жутко трясти по этому поводу и я срываюсь на крики.
Обоснованно? Обоснованно!
Второй мой страх — это Джейн.
Она является чем-то вроде убийцы убийц. Она хочет меня прикончить и за что?
За родителей? За внешность? Я ведь старался, трудился над ее прелестным личиком. Думал, что мы будем на пару так ходить, а в итоге ничего не вышло и я решил, что косметолог — не мое. Она не понимает, что сломала мне жизнь?!
Вообще, Джейн не доставляет много хлопот. Просто стоит держаться от нее подальше, когда никого нет рядом. При всех она может только нож в тебя кинуть. Все знают, что убивать тут нельзя. Так что она просто ранит. В голову. Случайно.
Кома ведь не смерть, да?
Редко, когда она просто в отвратительном настроении. Я с ней все же разговариваю и знаете? У нас много общего! Например, я, а еще улица. О, и дом сейчас один!
Хотя, если без шуток, то ей тоже не нравится Смеющийся. Клоун не то, чтобы достает ее, просто, как она говорит, что-то внутри подсказывает о его внутренней гнили«…»
— Да сколько можно стучать! — Вудс всплеснул руками и ногами на кровати, садясь и поправляя трусы и футболку, в которых валялся, пока никого не было рядом и дверь закрыта на щеколду.
Открыв дверь, он с секунду глядел на пришедшего, а потом резко захлопнул ее обратно:
— Иди в жопу, сраный извращенец. Дай мне спокойно до…
— Го дрочить? — дверь открылась и закрылась за спиной, а по коже пробежало стадо мурашей.
— Писать. Дописать. Я не занимаюсь ничем таким, к твоему сведению и проваливай отсюда, пока я твои кишки, как украшение для полок не повесил.
Решив, что если его игнорировать, то тот уйдет, как обычно бывает с животными. Вудс бухнулся обратно на кровать, притянул к себе ноутбук и продолжил писать.
«Когда-нибудь я напишу драматический роман, в главной роли которого будет некий Джек, которого в конце я повешу. Но это потом, все потом. Сейчас же стоит продолжить олдлклькежьпмжеьдупж»…
— Что ты блять делаешь?! — ноутбук, что только что был у брюнета, резко захлопнулся и полетел на другой конец кровати. Парень нахмурился и начал было шарить по тумбе, ища нож, но он резко отдернул руку, когда по пальцам проехались чем-то острым, обжигая кожу и пуская горячую кровь.
— Пытаюсь соблазнить тебя и поиметь. Тебе что-то не нравится? Ты ведь любишь, когда тебя заставляют сопротивляться, — шатен навис сверху, притягивая чужую порезанную руку и обвивая раны языком. Это было так мерзко, особенно когда по пальцам вместо чистой крови потекла черная жижа.
— Да я просто пытаюсь сказать, чтобы ты отвалил от меня, идиот! И перестань трогать, меня сейчас стошнит! — чертов придурок уже вовсю разглаживал белую и не равномерно обожженную кожу. Говорят, что покровные ткани после шрамов и ожогов становятся грубее, но сколько бы Джефф в это не верил, кожа стала в разы более чувствительной к температурам, к боли, к касаниям. Бывают чувствительные места, по примеру щек, кожи на внутренней стороне сгибов, языка. Так почти ощущал себя Вудс всем телом, трясясь буквально, как при эпилептическом припадке, чувствуя чужие руки на выпирающих тазовых костях, ключицах, груди и шее.
— А по моему тебе нравится.
Не широкие женские бедра, не пышная грудь и не тонкие женские руки, совсем не женский голос, но эти худые длинные ноги, впалый живот, длинные смоляные волосы и открывающийся во время глубокого дыхания рот с яркими красными губами, но не от помады, а просто так, с ума сводили.
— Да пошел ты, — Джек утерял тот момент, когда Джефф, как глист сполз с кровати и обнимая себя руками, потер плечи через футболку, которую с него не успели стянуть, к счастью. — Катись!
— Джефф, ты умеешь делать ми… — где-то между правым плечом и ухом Найроса пролетел нож, втыкаясь на половину в стену и издавая звенящий звук.
— Катись, мать твою! — И Безглазый ушел от беды подальше спиной к двери, пропадая из виду.
Во-вторых, он любит меня трогать. Нет, не в том смысле, в том смысле — это следующий пункт, а до этого… Ну, щека, как я уже сказал. Он часто хватает меня за руки, приподнимает над полом и пугает тем, что отпустит и убьет меня. Он тянет меня за ногу по ночам, когда ему скучно. Иногда в прикол утаскивая под кровать и лапает мои волосы.
Вот тут хер поймет, что именно он там делает. Я ожидаю жвачку или карамельку где-то у корней, но пока ничего не происходит. Он просто висит в воздухе и перебирает их в своих черных страшных липких ручонках.
В-третьих, он постоянно интересуется какой длинны мой член! Это прям верх идиотизма. Благо, пока он не додумался проверить это ночью под кроватью, но эти блядские провокационные вопросы меня не оставляют. Иногда меня начинает жутко трясти по этому поводу и я срываюсь на крики.
Обоснованно? Обоснованно!
Второй мой страх — это Джейн.
Она является чем-то вроде убийцы убийц. Она хочет меня прикончить и за что?
За родителей? За внешность? Я ведь старался, трудился над ее прелестным личиком. Думал, что мы будем на пару так ходить, а в итоге ничего не вышло и я решил, что косметолог — не мое. Она не понимает, что сломала мне жизнь?!
Вообще, Джейн не доставляет много хлопот. Просто стоит держаться от нее подальше, когда никого нет рядом. При всех она может только нож в тебя кинуть. Все знают, что убивать тут нельзя. Так что она просто ранит. В голову. Случайно.
Кома ведь не смерть, да?
Редко, когда она просто в отвратительном настроении. Я с ней все же разговариваю и знаете? У нас много общего! Например, я, а еще улица. О, и дом сейчас один!
Хотя, если без шуток, то ей тоже не нравится Смеющийся. Клоун не то, чтобы достает ее, просто, как она говорит, что-то внутри подсказывает о его внутренней гнили«…»
— Да сколько можно стучать! — Вудс всплеснул руками и ногами на кровати, садясь и поправляя трусы и футболку, в которых валялся, пока никого не было рядом и дверь закрыта на щеколду.
Открыв дверь, он с секунду глядел на пришедшего, а потом резко захлопнул ее обратно:
— Иди в жопу, сраный извращенец. Дай мне спокойно до…
— Го дрочить? — дверь открылась и закрылась за спиной, а по коже пробежало стадо мурашей.
— Писать. Дописать. Я не занимаюсь ничем таким, к твоему сведению и проваливай отсюда, пока я твои кишки, как украшение для полок не повесил.
Решив, что если его игнорировать, то тот уйдет, как обычно бывает с животными. Вудс бухнулся обратно на кровать, притянул к себе ноутбук и продолжил писать.
«Когда-нибудь я напишу драматический роман, в главной роли которого будет некий Джек, которого в конце я повешу. Но это потом, все потом. Сейчас же стоит продолжить олдлклькежьпмжеьдупж»…
— Что ты блять делаешь?! — ноутбук, что только что был у брюнета, резко захлопнулся и полетел на другой конец кровати. Парень нахмурился и начал было шарить по тумбе, ища нож, но он резко отдернул руку, когда по пальцам проехались чем-то острым, обжигая кожу и пуская горячую кровь.
— Пытаюсь соблазнить тебя и поиметь. Тебе что-то не нравится? Ты ведь любишь, когда тебя заставляют сопротивляться, — шатен навис сверху, притягивая чужую порезанную руку и обвивая раны языком. Это было так мерзко, особенно когда по пальцам вместо чистой крови потекла черная жижа.
— Да я просто пытаюсь сказать, чтобы ты отвалил от меня, идиот! И перестань трогать, меня сейчас стошнит! — чертов придурок уже вовсю разглаживал белую и не равномерно обожженную кожу. Говорят, что покровные ткани после шрамов и ожогов становятся грубее, но сколько бы Джефф в это не верил, кожа стала в разы более чувствительной к температурам, к боли, к касаниям. Бывают чувствительные места, по примеру щек, кожи на внутренней стороне сгибов, языка. Так почти ощущал себя Вудс всем телом, трясясь буквально, как при эпилептическом припадке, чувствуя чужие руки на выпирающих тазовых костях, ключицах, груди и шее.
— А по моему тебе нравится.
Не широкие женские бедра, не пышная грудь и не тонкие женские руки, совсем не женский голос, но эти худые длинные ноги, впалый живот, длинные смоляные волосы и открывающийся во время глубокого дыхания рот с яркими красными губами, но не от помады, а просто так, с ума сводили.
— Да пошел ты, — Джек утерял тот момент, когда Джефф, как глист сполз с кровати и обнимая себя руками, потер плечи через футболку, которую с него не успели стянуть, к счастью. — Катись!
— Джефф, ты умеешь делать ми… — где-то между правым плечом и ухом Найроса пролетел нож, втыкаясь на половину в стену и издавая звенящий звук.
— Катись, мать твою! — И Безглазый ушел от беды подальше спиной к двери, пропадая из виду.
Страница 6 из 33
