Фандом: Гарри Поттер. Гриффиндорцы заорали, отбивая ладони овацией, и Рей перевёл взгляд на сцену — Дамблдор пожимал руку Джеймсу Поттеру.
Добавить в моё избранное
20 мин, 0 сек 13596
— растерянно протянул Реймонд.
После ухода друзей он вновь вспомнил о крестраже и, несмотря на запрет отца покидать Мальсибер-холл до полного восстановления и слабость, решил аппарировать на место недавнего фиаско.
Дом стоял на месте, как ни в чём не бывало, правда, был пуст. Скривившись от воспоминаний о собственной глупости, Рей проверил окрестности и сам дом на охранные и сигнальные чары и, убедившись в их отсутствии, осторожно вошёл внутрь. Сразу стало понятно, почему нет никакой защиты — семья магглов уехала. Пыль ещё не стала полноправной хозяйкой, но голые стены и остатки мебели в чехлах недвусмысленно указали, что дом покинут надолго.
Потоптавшись на пороге, Реймонд вздохнул и, ни на что не надеясь, обошёл дом.
Крестража не было.
Вернувшись домой, он не стал подыматься к себе и не навестил Барти — прямым курсом направился в отцовский кабинет. Посвящать отца в собственную глупость мучительно не хотелось, но разобраться в ситуации было необходимо. И лучше всего это было сделать сейчас — так сказать по горячим следам. Сосредоточившись на событиях роковой ночи, Рей извлёк серебристую нить воспоминаний и опустил в Омут памяти.
Проверенный способ, на который он возлагал все надежды, себя не оправдал. Нет, артефакт прекрасно работал, демонстрируя Реймонду, как он провёл тот самый вечер, и крестраж был на месте. Вплоть до того момента, когда он ненадолго отключился после пыточного проклятия. Когда серость рассеялась, то есть, когда он пришёл в себя и попытался сначала встать, а потом хотя бы подползти к другу, крестража уже не было.
Со слов друзей и Лестрейнджей он восстановил хронологию событий, но полагаться на достоверность предоставленных сведений не мог. Кто-то лгал, а кто — разобраться не получалось. Все как один твердили, что Грюм и его прихлебатели в дом не возвращались, когда погнались за Северусом и Данканом, а это свидетельствовало лишь об одном: крестраж украл кто-то из своих.
Вынырнув из воспоминаний, Рей выругался вполголоса и вернул Омут на место. Он понимал, что местоположение крестража не имеет никакого особого значения при ритуале возрождения, главное, чтобы крестраж вообще был, но уверенность поубавилось. Если кто-то из своих — а они сами утверждали, что больше некому! — украл красивую безделушку с его бессознательного тела… Кому теперь вообще можно верить?!
Но сильнее потенциального бессмертия Реймонда Мальсибера волновало то, чтобы обо всём этом не узнал отец. Он готов был пережить что угодно, от предательства друзей до заключения в Азкабан, лишь бы не разочаровать отца…
Истерический хохот Мальсибера, только что узнавшего от смерти собственного отца, по-настоящему испугал старика дежурного, но Рей этого даже не заметил. Слёзы текли по давно небритым щекам, живот болел, напала икота, а он только и мог думать о том, что разочаровавшись во многих друзьях и таки попавшись аврорам и оказавшись в Азкабане, он сумел до самой отцовской смерти скрывать факт собственной глупости. О пропавшем крестраже Кейден так и не узнал, умерев с твёрдой уверенностью, что род Мальсибером будет продолжен.
— Я выберусь. Я не разочарую тебя. Я сделаю всё, что ты мог мной гордиться, — шептал Реймонд сквозь икоту.
Ему понадобилось больше двадцати лет, но разве это важно, если отец всё же смог им гордиться…
После ухода друзей он вновь вспомнил о крестраже и, несмотря на запрет отца покидать Мальсибер-холл до полного восстановления и слабость, решил аппарировать на место недавнего фиаско.
Дом стоял на месте, как ни в чём не бывало, правда, был пуст. Скривившись от воспоминаний о собственной глупости, Рей проверил окрестности и сам дом на охранные и сигнальные чары и, убедившись в их отсутствии, осторожно вошёл внутрь. Сразу стало понятно, почему нет никакой защиты — семья магглов уехала. Пыль ещё не стала полноправной хозяйкой, но голые стены и остатки мебели в чехлах недвусмысленно указали, что дом покинут надолго.
Потоптавшись на пороге, Реймонд вздохнул и, ни на что не надеясь, обошёл дом.
Крестража не было.
Вернувшись домой, он не стал подыматься к себе и не навестил Барти — прямым курсом направился в отцовский кабинет. Посвящать отца в собственную глупость мучительно не хотелось, но разобраться в ситуации было необходимо. И лучше всего это было сделать сейчас — так сказать по горячим следам. Сосредоточившись на событиях роковой ночи, Рей извлёк серебристую нить воспоминаний и опустил в Омут памяти.
Проверенный способ, на который он возлагал все надежды, себя не оправдал. Нет, артефакт прекрасно работал, демонстрируя Реймонду, как он провёл тот самый вечер, и крестраж был на месте. Вплоть до того момента, когда он ненадолго отключился после пыточного проклятия. Когда серость рассеялась, то есть, когда он пришёл в себя и попытался сначала встать, а потом хотя бы подползти к другу, крестража уже не было.
Со слов друзей и Лестрейнджей он восстановил хронологию событий, но полагаться на достоверность предоставленных сведений не мог. Кто-то лгал, а кто — разобраться не получалось. Все как один твердили, что Грюм и его прихлебатели в дом не возвращались, когда погнались за Северусом и Данканом, а это свидетельствовало лишь об одном: крестраж украл кто-то из своих.
Вынырнув из воспоминаний, Рей выругался вполголоса и вернул Омут на место. Он понимал, что местоположение крестража не имеет никакого особого значения при ритуале возрождения, главное, чтобы крестраж вообще был, но уверенность поубавилось. Если кто-то из своих — а они сами утверждали, что больше некому! — украл красивую безделушку с его бессознательного тела… Кому теперь вообще можно верить?!
Но сильнее потенциального бессмертия Реймонда Мальсибера волновало то, чтобы обо всём этом не узнал отец. Он готов был пережить что угодно, от предательства друзей до заключения в Азкабан, лишь бы не разочаровать отца…
Истерический хохот Мальсибера, только что узнавшего от смерти собственного отца, по-настоящему испугал старика дежурного, но Рей этого даже не заметил. Слёзы текли по давно небритым щекам, живот болел, напала икота, а он только и мог думать о том, что разочаровавшись во многих друзьях и таки попавшись аврорам и оказавшись в Азкабане, он сумел до самой отцовской смерти скрывать факт собственной глупости. О пропавшем крестраже Кейден так и не узнал, умерев с твёрдой уверенностью, что род Мальсибером будет продолжен.
— Я выберусь. Я не разочарую тебя. Я сделаю всё, что ты мог мной гордиться, — шептал Реймонд сквозь икоту.
Ему понадобилось больше двадцати лет, но разве это важно, если отец всё же смог им гордиться…
Страница 6 из 6
