Фандом: Гарри Поттер. О том, куда порой заводят научные исследования. И о необходимости их заканчивать.
Добавить в моё избранное
14 мин, 27 сек 1402
Я родился неподалеку от города Варна, что в Болгарии. Ирония судьбы — родиться в городе, в котором большую часть года светит солнце, а полюбить в итоге суровый климат Дурмстранга с его ветрами и кажущейся бесконечной зимой. Все детство я провел в теплом климате и этим был обязан крепкому здоровью и лютой ненависти к солнцу и морю. Варна, как и любой портовый город, жил своей жизнью круглый год, а летом, которое длилось тут больше половины года, страдал еще и от наплыва туристов. Именно эту суету я буду вспоминать спустя годы, рассказывая о своем детстве.
Я помню день, когда изменилась моя жизнь. На удивление, погода была мрачной, но дождь начался только к вечеру, а письмо пришло за завтраком. Его принесла большая серая сова, абсолютно не характерная для тамошних мест. Никто из моих предков не учился в Дурмстранге, да и поколений волшебников у меня за спиной было не так уж много. Родители были очень горды, для ребенка из нашей семьи приглашение было невероятным шансом выбиться в люди, получить престижную специальность. Если бы не Дурмстранг, мне пришлось бы учиться в маленькой школе в Софии, куда ежегодно поступает около двадцати человек, а потом продолжать дело своих родителей, которые занимались торговлей. Это можно было бы назвать даже семейной традицией, если бы я её не нарушил.
Корабль, на котором я отправился в Дурмстранг, отходил от небольшого причала все в той же Варне, делая несколько остановок в разных странах, забирая других учеников. Путешествие заняло целый день. За время плаванья старосты старших курсов успели ознакомить нас с уставом школы, а тех, у кого были старшие знакомые, посвятили и в неписаные правила. Мне тоже удалось кое-что услышать.
Надо сказать, что я был прилежным учеником, моим любимым предметом была трансфигурация, что не мешало мне получать лучшие оценки и в других классах. А на втором курсе я даже заработал значок старосты группы, о чем, правда, частенько жалел первые пару месяцев. За все шалости и проказы одногруппников теперь приходилось отвечать мне, а реального уважения не было. Пришлось гораздо активнее приниматься за учебу и искать что-то полезное в нелегком деле управления сверстниками. По негласному правилу, старшекурсники Дурмстранга никогда не помогают малышне в подобных вещах. Считается, что каждый сам должен отыскать и научится всему, а если не может, значит он не достоин оказанного доверия. Я, к счастью, справился.
Первые четыре курса программа обучения у всех одинаковая, за исключением факультативов. А вот на четвертом курсе все студенты пишут свою первую курсовую по специальности, в которой хотят специализироваться в дальнейшем. Я тогда болел трансфигурацией и выбрал тему, связанную с превращением неживого в живое. Меня очень волновал вопрос, насколько различаются трансфигурированное и настоящее животное, и как их можно различить. В качестве объекта изучения я взял крыс, которых трансфигурировал из всякого хлама, а настоящих, для сравнения, мне ловил мой кот. Очень быстро я убедился, что трансфигурированные животные являются, по сути, чучелами, запрограммированными на определенный набор действий, и следующим этапом работы стала попытка создать животное с организмом, идентичным настоящему. Я даже умудрился найти в библиотеке книгу по анатомии животных. Окончательный вариант курсовой, которую я защищал, содержал весьма красочные иллюстрации с неприглядными картинами внутренностей настоящих и трансфигурированных животных.
Чего я не рассчитал, так это того, что кафедру тогда только возглавила молодая профессор Захарова. И после того, как ее вывернуло прямо во время моего доклада, путь в трансфигурацию мне был закрыт. Она прямо так и сказала, что «этого маньяка» на вверенную ей кафедру не возьмет. Зато моя работа неожиданно привела в восторг заведующего кафедрой Темных Искусств. О том, что эта курсовая была одной из самых обсуждаемых в учительской, я узнаю лишь через восемь лет.
Так я окажусь на одной из самых престижных кафедр в школе, да еще и с сохранившимся значком старосты. Тогда мне и станет окончательно без разницы, что учить. Глядя с высоты сегодняшнего опыта на свою жизнь, я понимаю, что готовить меня к Мастерству в Темных искусствах меня начали еще тогда. Профессор Аррон, мой наставник, очень поощрял мой академический интерес и всегда позволял мне изучать любые дисциплины и в рамках других кафедр. Так в сфере моих интересов постепенно окажется еще и боевая магия.
Программа Дурмстранга насыщена различными предметами, хотя и не все популярны среди студентов, однако никто их не отменяет. Есть факультативы, на которые ходит не больше пары человек с курса, но преподаватели терпеливо работают с ними. С одной стороны, в этом есть куча плюсов. С другой стороны, пытаясь успеть везде, некоторые просто выпадают из жизни, особенно на старших курсах. Как я, например.
Вопрос, пойду ли я в аспирантуру, даже не стоял.
Я помню день, когда изменилась моя жизнь. На удивление, погода была мрачной, но дождь начался только к вечеру, а письмо пришло за завтраком. Его принесла большая серая сова, абсолютно не характерная для тамошних мест. Никто из моих предков не учился в Дурмстранге, да и поколений волшебников у меня за спиной было не так уж много. Родители были очень горды, для ребенка из нашей семьи приглашение было невероятным шансом выбиться в люди, получить престижную специальность. Если бы не Дурмстранг, мне пришлось бы учиться в маленькой школе в Софии, куда ежегодно поступает около двадцати человек, а потом продолжать дело своих родителей, которые занимались торговлей. Это можно было бы назвать даже семейной традицией, если бы я её не нарушил.
Корабль, на котором я отправился в Дурмстранг, отходил от небольшого причала все в той же Варне, делая несколько остановок в разных странах, забирая других учеников. Путешествие заняло целый день. За время плаванья старосты старших курсов успели ознакомить нас с уставом школы, а тех, у кого были старшие знакомые, посвятили и в неписаные правила. Мне тоже удалось кое-что услышать.
Надо сказать, что я был прилежным учеником, моим любимым предметом была трансфигурация, что не мешало мне получать лучшие оценки и в других классах. А на втором курсе я даже заработал значок старосты группы, о чем, правда, частенько жалел первые пару месяцев. За все шалости и проказы одногруппников теперь приходилось отвечать мне, а реального уважения не было. Пришлось гораздо активнее приниматься за учебу и искать что-то полезное в нелегком деле управления сверстниками. По негласному правилу, старшекурсники Дурмстранга никогда не помогают малышне в подобных вещах. Считается, что каждый сам должен отыскать и научится всему, а если не может, значит он не достоин оказанного доверия. Я, к счастью, справился.
Первые четыре курса программа обучения у всех одинаковая, за исключением факультативов. А вот на четвертом курсе все студенты пишут свою первую курсовую по специальности, в которой хотят специализироваться в дальнейшем. Я тогда болел трансфигурацией и выбрал тему, связанную с превращением неживого в живое. Меня очень волновал вопрос, насколько различаются трансфигурированное и настоящее животное, и как их можно различить. В качестве объекта изучения я взял крыс, которых трансфигурировал из всякого хлама, а настоящих, для сравнения, мне ловил мой кот. Очень быстро я убедился, что трансфигурированные животные являются, по сути, чучелами, запрограммированными на определенный набор действий, и следующим этапом работы стала попытка создать животное с организмом, идентичным настоящему. Я даже умудрился найти в библиотеке книгу по анатомии животных. Окончательный вариант курсовой, которую я защищал, содержал весьма красочные иллюстрации с неприглядными картинами внутренностей настоящих и трансфигурированных животных.
Чего я не рассчитал, так это того, что кафедру тогда только возглавила молодая профессор Захарова. И после того, как ее вывернуло прямо во время моего доклада, путь в трансфигурацию мне был закрыт. Она прямо так и сказала, что «этого маньяка» на вверенную ей кафедру не возьмет. Зато моя работа неожиданно привела в восторг заведующего кафедрой Темных Искусств. О том, что эта курсовая была одной из самых обсуждаемых в учительской, я узнаю лишь через восемь лет.
Так я окажусь на одной из самых престижных кафедр в школе, да еще и с сохранившимся значком старосты. Тогда мне и станет окончательно без разницы, что учить. Глядя с высоты сегодняшнего опыта на свою жизнь, я понимаю, что готовить меня к Мастерству в Темных искусствах меня начали еще тогда. Профессор Аррон, мой наставник, очень поощрял мой академический интерес и всегда позволял мне изучать любые дисциплины и в рамках других кафедр. Так в сфере моих интересов постепенно окажется еще и боевая магия.
Программа Дурмстранга насыщена различными предметами, хотя и не все популярны среди студентов, однако никто их не отменяет. Есть факультативы, на которые ходит не больше пары человек с курса, но преподаватели терпеливо работают с ними. С одной стороны, в этом есть куча плюсов. С другой стороны, пытаясь успеть везде, некоторые просто выпадают из жизни, особенно на старших курсах. Как я, например.
Вопрос, пойду ли я в аспирантуру, даже не стоял.
Страница 1 из 4
