Витражи

Фальшивый галлеон Луны сработал первым.

— Смотри, Дин, Гарри уже в Хогвартсе, — улыбнулась она.

Дин подошел к зеркалу в коридоре и взглянул на колечко в ухе — Симус трансфигурировал их монеты еще в прошлом году. Лишь так Дин умудрился не потерять ее в своих странствиях. Без палочки он больше не мог поддерживать связь с Хогвартсом, только чувствовать тепло металла и очередного сообщения.

— Говорил же, скоро узнаем, о чем они там шептались все время.

Все в коттедже заметили неожиданную перемену в поведении Гарри, Рона и Гермионы: они то и дело искали повод остаться наедине, таскали гриффиндорский меч с собой, о чем-то общались с гоблином. Билл даже пытался поговорить с Гарри, но у него ничего не вышло, о чем он с досадой шепнул Дину.

— Я шесть лет наблюдал их совещания. Лучше не лезть в это, — посоветовал Биллу Дин. Тот только нахмурился. Наверняка переживал за Рона.

Гарри, Рон и Гермиона вряд ли догадывались, что их тайны никогда не оставались таковыми. Точно не в башне Гриффиндора.

— Опять шепчутся. Жди беды, — Симус смотрел на кого-то за спиной Дина.

Дин обернулся и увидел Гарри, Рона и Гермиону, они устраивались за своим любимым столом в углу гостиной. Рон начал строить стену из книг, чтобы они закрывали их рты, и никто не мог прочитать по губам важный и секретный разговор.

— Баллов у Гриффиндора уже все равно не осталось, — ответил Дин, возвращаясь к наброску Ли Джордана.

— Оттого-то и страшнее, ей же что угодно в голову прийти может! Вот представь, заявляется Амбридж к нам на порог и начинает обыск, а у тебя там порнография прямо в ящике!

— Это атласы по человеческой анатомии, болван.

— А ты глаза не закатывай, для нее никакой разницы нет, — ухмыльнулся Симус.

Симус.

Дин неожиданно понял, что вскоре встретится с другом. Он жаждал и одновременно боялся. За этот год многое могло измениться, и совсем не в лучшую сторону.

— Я тоже немного волнуюсь, Дин, — рядом с его отражением теперь стояла Луна, она смотрела прямо в его глаза. — Но вместе не так страшно, правда?

Дин улыбнулся ей.

Милая Луна. Только ее сказки спасли их от безумия в том подвале Малфоев. Она знала, а может, сама придумала так много историй, если бы у Дина была возможность, он точно не удержался от парочки иллюстраций. Но так он вспомнил несколько эпизодов «Алисы», особенно Луна пришла в восторг от стихотворения «Бармаглот», фантазируя, кто такие шорьки и мюмзики.

Дин взял в руку ее прохладную маленькую ладонь, он всегда чувствовал себя великаном в такие моменты.

— Тогда давай оставим Биллу и Флер записку — и сразу в Хогсмид, да?

Она кивнула, и призвала пергамент с пером и чернильницей. Дин все еще немного завидовал, что Олливандер пока сделал палочку только ей.

— Напиши ты, у тебя почерк красивее.

Дин взял пергамент, но не перо с чернильницей, в кармане у него оставался кусочек грифеля. Наверное, к чернилам он так и не привыкнет, как не смог привыкнуть к туши — только грязь и кляксы.

Подпись, самое главное оставить подпись.

— Надеюсь, они не обидятся, что мы вот так уходим.

— Я почти уверен, они на полпути туда.

— И правда, они же в Норе. У Джинни тоже есть галлеон.

— А еще у Фреда и Джорджа.

Луна призналась, что у нее плохо получается аппарировать на длинные расстояния, Дин помог ей, к тому же он был рад снова прикоснуться к волшебной палочке, пусть и не своей.

Они оказались в темном помещении Кабаньей головы. Дин вспомнил первое собрание Армии Дамблдора, с тех пор здесь ничего не изменилось, только перевернутые стулья уже стояли на столах. Даже запах пыли остался таким же.

— Это вас Лонгботтом ждет? — раздался голос из темного угла бара.

— Здравствуйте, сэр. Да, Невилл наш друг.

Половицы заскрипели под тяжелыми шагами, хозяин вышел из тени, и Дин едва не ахнул, слишком уж этот человек напомнил Дамблдора.

Тот смотрел на Дина так же пристально, как и Дин на него.

— Напоминаешь ты мне одного человека. Тебя не Дирборном звать?

— Нет, меня зовут Дин Томас, мистер? — последнее слово он протянул с вопросительной интонацией.

— Дамблдор, — буркнул он после долгой паузы.

Дин опешил, Луна быстрее сообразила, в чем дело:

— Вы — брат профессора Дамблдора? Аберфорт, верно?

Он отрывисто кивнул.

— Вам туда, — он показал на портрет светленькой девочки. Странно, раньше Дин не замечал картины в баре, слишком уж неуместна она была в таком темном и мрачном помещении. Он не выдержал и прикоснулся к краю холста.

— Искусная работа, — сказал он скорее себе, чем Луне или Аберфорту. — Манера необычная.

В углу он обнаружил подпись и дату: «К. Дирборн, 1976».

Дин даже не удивился, за последний год это имя всплывало при нем не первый, и не второй раз.