Фандом: Гарри Поттер. К несчастью для Гарри, Гермиона слишком умна, а Северус узнает, что травля Поттера — не просто вид спорта. Возможно, это стиль жизни.
Добавить в моё избранное
24 мин, 33 сек 1294
Издал ещё один стон и выругался вслух:
— Я убью её, черт возьми!
— Кого? — голос был прекрасным — мягким, глубоким и удивительно интеллигентным. Гарри не думал, что хоть один знакомый ему человек с подобным голосом будет сидеть у его больничной койки.
Подстегнутый любопытством, он приоткрыл веки и с трудом мигнул. Зрение немного прояснилось, но Гарри все равно не видел ничего, кроме темного силуэта, освещенного единственным источником света. Он выпутался из постельного и вслепую попытался нащупать место, где обычно располагался прикроватный столик.
— Что ты ищешь? — заботливо спросил его тот же замечательный голос.
— Мои очки.
— Очки?
— Ага, очки для глаз, окуляры — ну, знаешь, такие стекла?
— О! Боюсь, что они сломались, когда ты… упала.
Гарри беспомощно мигнул.
— А разве мадам Помфри или Гермиона не наложили на них репаро?
— Нет. Так их можно будет починить, да? Минуточку.
Раздался шелест, а потом прозвучали слова заклинания. Ужас, который Гарри почувствовал, когда Гермиона объявила о намерении наложить проклятье, снова нахлынул на парня. Его очки… такая мелкая оплошность, но та, что прямо-таки кричит — что-то здесь очень неправильно.
Крупные руки всунули ему очки, а потом мягко помогли их надеть, когда выяснилось, что гаррины конечности слишком дрожат.
В центре внимания появилось лицо с загорелой кожей, довольно большим носом и умными, но теплыми черными глазами, и все это обрамляли шелковистые длинные темные волосы. Гарри отшатнулся, и мужчина нахмурился.
— Не волнуйся, дитя, я не пристаю к симпатичным юным девам, которых нахожу в своем саду без сознания. На самом деле, я не пристаю к девочкам вообще, — он самоиронично улыбнулся и задорно добавил: — Мне нравятся симпатичные юноши…
Стремясь заверить доброго человека, что такая мысль даже не приходила ему в голову, Гарри ляпнул первое, что пришло на ум:
— И мне! — Гарри не мог поверить, что он это сказал! — Я имел ввиду, что мне нравятся мужчины… О! — Он сам делал из себя дурака. Незнакомца это, по крайней мере, кажется, развлекало — ещё одна общая черта с другим знакомым Гарри. Гарри пришел в ужас оттого, что покраснел — но ведь не из-за того же, что при первой же возможности снимет дурацкое проклятье Гермионы и станет мужчиной — следовательно, привлекательным для этого мужчины? — Нет! — он определенно не желал о таком думать! — Я имею в виду, вы так похожи на моего преподавателя по зельям. — На самом деле, оставь Снейп когда-нибудь свои подземелья, загори, отрасти волосы ещё примерно на фут и вымой их, тогда они сошли бы за близнецов. А так их можно было бы принять за очень похожих братьев.
Мужчина моргнул.
— Ах, тогда тебе повезло, что тебя учит такой красивый парень.
Гарри никогда не думал об этом прежде с такой точки зрения, однако, похоже, ему придется осознать заново парочку истин. Хотя Снейп все равно мерзавец.
— Так или иначе, как уже было сказано, вчера утром я обнаружил тебя в своем саду с ещё ощутимыми следами временного портала. Боюсь, что ты очень далеко от дома, дитя. О, прости — меня зовут Салазар, Салазар Слизерин.
Гарри чувствовал, что имеет полное право на шок. Он перенесся на тысячу лет в прошлое к человеку, соперничавшему с Волдемортом за звание самого великого темного мага в истории. Он не ожидал подобной доброты. Ну, и свидетельства того, что Волдеморт — не единственный наследник Слизерина. Рассеянно размышляя, а известно ли об этом Снейпу, Гарри автоматически ответил:
— А я Гх…
— Хельга Хаффлпафф, — перебил его Слизерин, показывая на плашку с фамилией, которую Гарри вынудили нацепить в начале всей этой кутерьмы.
Ошеломленный таким новым поворотом дел, Гарри спешно осознавал, что застрял здесь в качестве девочки, потом — что перенесся в прошлое, а следом подумал и об ошибочном имени. Потом парень поразмышлял ещё немного и понадеялся, что окажется неправ.
Салазар Слизерин пристально за ним наблюдал.
Гарри намеревался убить Гермиону.
Представьте себе сына вашего мучителя в детские годы и отраву вашей жизни в настоящее время. Маленького роста, худого и невыносимо растрепанного. Мальчик слишком серьезен и праведен, и у него имеется привычка влипать в своих приключениях в смертельно опасные ситуации. Он тратит впустую свой ограниченный ум и талант, и ещё вопрос, успеет ли закончить школу или прежде его все-таки убьют.
Теперь вообразите того же негодника, превращенного в девочку. Ему бы очень подошел такой облик, если бы не угрюмое выражение на лице и птичье гнезда на голове, с которым не смирилась бы ни одна дочь Евы. Затем представьте его в довольно элегантном платье, которое постоянно путается в слишком неуклюжих ногах.
— Я убью её, черт возьми!
— Кого? — голос был прекрасным — мягким, глубоким и удивительно интеллигентным. Гарри не думал, что хоть один знакомый ему человек с подобным голосом будет сидеть у его больничной койки.
Подстегнутый любопытством, он приоткрыл веки и с трудом мигнул. Зрение немного прояснилось, но Гарри все равно не видел ничего, кроме темного силуэта, освещенного единственным источником света. Он выпутался из постельного и вслепую попытался нащупать место, где обычно располагался прикроватный столик.
— Что ты ищешь? — заботливо спросил его тот же замечательный голос.
— Мои очки.
— Очки?
— Ага, очки для глаз, окуляры — ну, знаешь, такие стекла?
— О! Боюсь, что они сломались, когда ты… упала.
Гарри беспомощно мигнул.
— А разве мадам Помфри или Гермиона не наложили на них репаро?
— Нет. Так их можно будет починить, да? Минуточку.
Раздался шелест, а потом прозвучали слова заклинания. Ужас, который Гарри почувствовал, когда Гермиона объявила о намерении наложить проклятье, снова нахлынул на парня. Его очки… такая мелкая оплошность, но та, что прямо-таки кричит — что-то здесь очень неправильно.
Крупные руки всунули ему очки, а потом мягко помогли их надеть, когда выяснилось, что гаррины конечности слишком дрожат.
В центре внимания появилось лицо с загорелой кожей, довольно большим носом и умными, но теплыми черными глазами, и все это обрамляли шелковистые длинные темные волосы. Гарри отшатнулся, и мужчина нахмурился.
— Не волнуйся, дитя, я не пристаю к симпатичным юным девам, которых нахожу в своем саду без сознания. На самом деле, я не пристаю к девочкам вообще, — он самоиронично улыбнулся и задорно добавил: — Мне нравятся симпатичные юноши…
Стремясь заверить доброго человека, что такая мысль даже не приходила ему в голову, Гарри ляпнул первое, что пришло на ум:
— И мне! — Гарри не мог поверить, что он это сказал! — Я имел ввиду, что мне нравятся мужчины… О! — Он сам делал из себя дурака. Незнакомца это, по крайней мере, кажется, развлекало — ещё одна общая черта с другим знакомым Гарри. Гарри пришел в ужас оттого, что покраснел — но ведь не из-за того же, что при первой же возможности снимет дурацкое проклятье Гермионы и станет мужчиной — следовательно, привлекательным для этого мужчины? — Нет! — он определенно не желал о таком думать! — Я имею в виду, вы так похожи на моего преподавателя по зельям. — На самом деле, оставь Снейп когда-нибудь свои подземелья, загори, отрасти волосы ещё примерно на фут и вымой их, тогда они сошли бы за близнецов. А так их можно было бы принять за очень похожих братьев.
Мужчина моргнул.
— Ах, тогда тебе повезло, что тебя учит такой красивый парень.
Гарри никогда не думал об этом прежде с такой точки зрения, однако, похоже, ему придется осознать заново парочку истин. Хотя Снейп все равно мерзавец.
— Так или иначе, как уже было сказано, вчера утром я обнаружил тебя в своем саду с ещё ощутимыми следами временного портала. Боюсь, что ты очень далеко от дома, дитя. О, прости — меня зовут Салазар, Салазар Слизерин.
Гарри чувствовал, что имеет полное право на шок. Он перенесся на тысячу лет в прошлое к человеку, соперничавшему с Волдемортом за звание самого великого темного мага в истории. Он не ожидал подобной доброты. Ну, и свидетельства того, что Волдеморт — не единственный наследник Слизерина. Рассеянно размышляя, а известно ли об этом Снейпу, Гарри автоматически ответил:
— А я Гх…
— Хельга Хаффлпафф, — перебил его Слизерин, показывая на плашку с фамилией, которую Гарри вынудили нацепить в начале всей этой кутерьмы.
Ошеломленный таким новым поворотом дел, Гарри спешно осознавал, что застрял здесь в качестве девочки, потом — что перенесся в прошлое, а следом подумал и об ошибочном имени. Потом парень поразмышлял ещё немного и понадеялся, что окажется неправ.
Салазар Слизерин пристально за ним наблюдал.
Гарри намеревался убить Гермиону.
Представьте себе сына вашего мучителя в детские годы и отраву вашей жизни в настоящее время. Маленького роста, худого и невыносимо растрепанного. Мальчик слишком серьезен и праведен, и у него имеется привычка влипать в своих приключениях в смертельно опасные ситуации. Он тратит впустую свой ограниченный ум и талант, и ещё вопрос, успеет ли закончить школу или прежде его все-таки убьют.
Теперь вообразите того же негодника, превращенного в девочку. Ему бы очень подошел такой облик, если бы не угрюмое выражение на лице и птичье гнезда на голове, с которым не смирилась бы ни одна дочь Евы. Затем представьте его в довольно элегантном платье, которое постоянно путается в слишком неуклюжих ногах.
Страница 3 из 7
