Фандом: Ориджиналы. Только ты подумаешь, что жизнь прекрасна, как её что-то да испортит… Закон подлости. А ещё и подруга в очередной раз замуж идти не хочет. И что делать в такой ситуации? Налаживать свою личную жизнь или подруги? А, может быть, взяться за всё сразу? Но, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих по морде получишь.
Добавить в моё избранное
182 мин, 3 сек 8748
Да уж… красота — страшная сила. Видок у меня был такой, будто по мне проехали трактором туда и обратно.
Решив, не портить себе настроение созерцанием художеств на собственном лице, я забралась в ванную и включила воду. Да уж, после ночи на улице моему организму было просто необходимо согреться. Лето летом, но в ночные часы становится весьма прохладно, а в предрассветное время так и вовсе холодно. А я была лишь в юбочке и футболке, которую Наташа заботливо отправила в стиральную машинку, ибо свежести они были не первой. Фу… Шабанова, как ты докатилась до такой жизни, а?
Я невесело усмехнулась, подставляя лицо тёплым успокаивающим струям воды. Поморщилась от несильной боли, когда вода скользнула по губам и скуле, но попыталась всё же расслабиться.
Странное дело… Сейчас я чувствовала себя такой защищённой. Мне казалось, что даже преследуй меня все шпионы и армии мира, в этой квартире им ни за что не достать меня. Я тут в безопасности. Я тут желанна и любима, как родная дочь. Да даже собственные родители никогда меня не любили так, как Наташа. И так не заботились обо мне. Это было так приятно… И я сейчас испытывала такую невероятно сильную благодарность, что меня могло вот-вот разорвать от неё на тысячу мелких медвежат. Спокойно… мне просто спокойно и хорошо, хотя на душе есть тот неприятный осадок. Болезненный и горький. Вряд ли он скоро исчезнет. Вряд ли я смогу просто махнуть рукой на то, что всё вышло вот так. Но, тем не менее, моя жизнь продолжается… Пока трудно сказать, как быть дальше, но… Ведь «даже если вас съели, у вас всё равно есть два выхода», правда?
Из душа я вышла словно заново родившейся.
Завернутая в дорогой махровый халат, с полотенцем на голове, умиротворённая и расслабленная. Синяк на скуле я замазала тональным кремом, так что, если не считать всё тех же несчастных губ, по мне и сказать было нельзя, что произошло что-то из ряда вон.
Из кухни выглянул Кир.
— Ну, ты как?
— Лучше, чем было, — улыбнулась в ответ. — Ммм… какие запахи…
С кухни действительно тянуло чем-то очень аппетитным, так что я мгновенно вспомнила, что не ела со вчерашнего дня.
— Терпи. Минут через десять будет готово, — усмехнулся друг. — Ты пока иди в комнату. Тебя там ждут.
— Кто?! — первая шальная мысль — отец.
Но я себя тут же успокоила. Думаю, Кирилл не стал бы пускать это чудовище в квартиру. Особенно после того, что случилось.
— А ты иди и погляди, — посоветовала Наташа, выглянув следом за сыном.
Они заговорщицки переглянулись и заулыбались. А, блин, интриганы! Кто ж там такой сидит?!
Уверенным шагом я направилась в комнату, толкнула дверь и охнула, когда увидела поднявшегося мне навстречу Ваню.
— Ты…? — сорвалось тихо. — Как? Откуда?
— Кирилл позвонил. Ань, что случилось? Я пока ехал, мне в голову такие ужасы лезли…
Я выдохнула, зашла в комнату, закрывая за собой дверь:
— Убью этого любителя самодеятельности, честное слово, — устало, но не всерьёз пригрозила Киру. — Всё хорошо, Вань, правда…
— Да я вижу, — скептически откликнулся он. — Всё так хорошо, что глаза воспалённые (или это у тебя аллергия на меня?) и синяк такой замечательный… практически художественная работа!
Я потрясённо уставилась на парня, стоящего передо мной. Он злился… на меня или из-за меня… но таким его наверняка никто никогда не видел…
— Вань… я… просто…, — тихо пролепетала, опуская глаза. — Не сошлась с отцом во мнениях… и…
— Он ударил тебя?
Молча кивнула, смаргивая вновь навернувшиеся слёзы. Чёрт… а я думала, что они закончились.
— Ань… прости… я перенервничал… Не хотел повышать на тебя голос.
— Всё в порядке, правда… Я… просто не ожидала, что ты приедешь вот так…
Решилась поднять на него глаза и слабо улыбнулась.
Если бы он только знал, какая я сейчас счастливая… Как мне хорошо просто от того, что он в одной комнате со мной и смотрит так внимательно. И переживает за меня.
— Иди сюда, — протягивает ко мне руки.
Моё сердце, глупое-глупое, впервые влюблённое настолько сильно, замирает вместе с дыханием. Я, словно во сне, делаю шаг к нему и утыкаюсь носом в светлую рубашку. Закрываю глаза, сжимая пальцами ткань на его спине. И хочу врасти в него, слиться в одно, стать неотделимой частью этого человека.
— Как хорошо, что ты в порядке, — говорит Ваня.
Его руки скользят по моим волосам, по спине, вызывая волны сладкой дрожи и вытесняя противный липкий холод. Он прижимает меня ближе, и я чуть откидываю голову, заглядывая в серые глаза.
— Не буду спрашивать, почему он так поступил… Что бы там ни было, он не имел на это права.
— Он не приветствует моё общение с людьми, принадлежащими к сексуальным меньшинствам, — пожимаю плечами.
— Это не повод бить собственного ребёнка!
Решив, не портить себе настроение созерцанием художеств на собственном лице, я забралась в ванную и включила воду. Да уж, после ночи на улице моему организму было просто необходимо согреться. Лето летом, но в ночные часы становится весьма прохладно, а в предрассветное время так и вовсе холодно. А я была лишь в юбочке и футболке, которую Наташа заботливо отправила в стиральную машинку, ибо свежести они были не первой. Фу… Шабанова, как ты докатилась до такой жизни, а?
Я невесело усмехнулась, подставляя лицо тёплым успокаивающим струям воды. Поморщилась от несильной боли, когда вода скользнула по губам и скуле, но попыталась всё же расслабиться.
Странное дело… Сейчас я чувствовала себя такой защищённой. Мне казалось, что даже преследуй меня все шпионы и армии мира, в этой квартире им ни за что не достать меня. Я тут в безопасности. Я тут желанна и любима, как родная дочь. Да даже собственные родители никогда меня не любили так, как Наташа. И так не заботились обо мне. Это было так приятно… И я сейчас испытывала такую невероятно сильную благодарность, что меня могло вот-вот разорвать от неё на тысячу мелких медвежат. Спокойно… мне просто спокойно и хорошо, хотя на душе есть тот неприятный осадок. Болезненный и горький. Вряд ли он скоро исчезнет. Вряд ли я смогу просто махнуть рукой на то, что всё вышло вот так. Но, тем не менее, моя жизнь продолжается… Пока трудно сказать, как быть дальше, но… Ведь «даже если вас съели, у вас всё равно есть два выхода», правда?
Из душа я вышла словно заново родившейся.
Завернутая в дорогой махровый халат, с полотенцем на голове, умиротворённая и расслабленная. Синяк на скуле я замазала тональным кремом, так что, если не считать всё тех же несчастных губ, по мне и сказать было нельзя, что произошло что-то из ряда вон.
Из кухни выглянул Кир.
— Ну, ты как?
— Лучше, чем было, — улыбнулась в ответ. — Ммм… какие запахи…
С кухни действительно тянуло чем-то очень аппетитным, так что я мгновенно вспомнила, что не ела со вчерашнего дня.
— Терпи. Минут через десять будет готово, — усмехнулся друг. — Ты пока иди в комнату. Тебя там ждут.
— Кто?! — первая шальная мысль — отец.
Но я себя тут же успокоила. Думаю, Кирилл не стал бы пускать это чудовище в квартиру. Особенно после того, что случилось.
— А ты иди и погляди, — посоветовала Наташа, выглянув следом за сыном.
Они заговорщицки переглянулись и заулыбались. А, блин, интриганы! Кто ж там такой сидит?!
Уверенным шагом я направилась в комнату, толкнула дверь и охнула, когда увидела поднявшегося мне навстречу Ваню.
— Ты…? — сорвалось тихо. — Как? Откуда?
— Кирилл позвонил. Ань, что случилось? Я пока ехал, мне в голову такие ужасы лезли…
Я выдохнула, зашла в комнату, закрывая за собой дверь:
— Убью этого любителя самодеятельности, честное слово, — устало, но не всерьёз пригрозила Киру. — Всё хорошо, Вань, правда…
— Да я вижу, — скептически откликнулся он. — Всё так хорошо, что глаза воспалённые (или это у тебя аллергия на меня?) и синяк такой замечательный… практически художественная работа!
Я потрясённо уставилась на парня, стоящего передо мной. Он злился… на меня или из-за меня… но таким его наверняка никто никогда не видел…
— Вань… я… просто…, — тихо пролепетала, опуская глаза. — Не сошлась с отцом во мнениях… и…
— Он ударил тебя?
Молча кивнула, смаргивая вновь навернувшиеся слёзы. Чёрт… а я думала, что они закончились.
— Ань… прости… я перенервничал… Не хотел повышать на тебя голос.
— Всё в порядке, правда… Я… просто не ожидала, что ты приедешь вот так…
Решилась поднять на него глаза и слабо улыбнулась.
Если бы он только знал, какая я сейчас счастливая… Как мне хорошо просто от того, что он в одной комнате со мной и смотрит так внимательно. И переживает за меня.
— Иди сюда, — протягивает ко мне руки.
Моё сердце, глупое-глупое, впервые влюблённое настолько сильно, замирает вместе с дыханием. Я, словно во сне, делаю шаг к нему и утыкаюсь носом в светлую рубашку. Закрываю глаза, сжимая пальцами ткань на его спине. И хочу врасти в него, слиться в одно, стать неотделимой частью этого человека.
— Как хорошо, что ты в порядке, — говорит Ваня.
Его руки скользят по моим волосам, по спине, вызывая волны сладкой дрожи и вытесняя противный липкий холод. Он прижимает меня ближе, и я чуть откидываю голову, заглядывая в серые глаза.
— Не буду спрашивать, почему он так поступил… Что бы там ни было, он не имел на это права.
— Он не приветствует моё общение с людьми, принадлежащими к сексуальным меньшинствам, — пожимаю плечами.
— Это не повод бить собственного ребёнка!
Страница 21 из 50
