Ведь это называется «любовь»

— И мы даже знаем кто, — холодно бросает Наташа.

— Нат, сейчас не время, — шепчет мама, касаясь руки подруги.

— Почему же? — рыжая смотрит с интересом и явным желанием узнать имя виновника. — Кто? Это тот, кто шантажировал Игоря, да?

— Да, — отвечаем мы хором.

— Это твой отец, — со вздохом произносит мама, успев опередить Наташу, которая явно не собиралась ограничиваться только этим. Мать Кирилла недовольно морщится и дёргает плечом, уходя чуть вперёд.

Аня же напротив, останавливается, словно её оглушили, и вцепляется в моё запястье. Снова плачет, сглатывая горячие солёные капельки.

— Да что же он за человек такой?! Ему меня мало?! Почему он вечно всем портит жизнь?!

— Не знаю, милая, — мама даёт мне знак оставить их вдвоём, я аккуратно освобождаю своё запястье из цепких пальчиков подруги и догоняю Наташу, надеясь, что Аня будет в порядке.

— Наташ, ты же знаешь, что Аня не виновата, — говорю я. — Не срывай на ней злость.

Женщина вздрагивает, переводит на меня взгляд и перестаёт хмуриться. Слабо улыбается и обнимает меня:

— Я знаю, Игорёк. Просто мне так страшно.

— Мне тоже, — признаюсь тихо.

— А ещё ты впервые назвал меня просто по имени.

Удивительно, но я этого даже не заметил. Это произошло само собой, словно так было всегда.

У палаты нас встретил Уваров. С фиксатором на руке и растрёпанной шевелюрой он смотрелся так непривычно. Образ юноши в белом халате, который он носил, почти не снимая в университете, канул в небытие.

— Привет… ну ты как? — я присел рядом, боясь даже смотреть в сторону палаты, в которой находился Кирилл.

— Привет. Да ничего… отделался лёгким испугом, — честно признался тот. — Ты брат Кирилла, да?

— Он самый. Игорь, приятно познакомиться, — протянул ему руку. — Жаль только, что знакомство при таких обстоятельствах произошло.

— Это да, — кивнул парень, пожимая мою руку. — Иван. Взаимно.

— Были новости? — я кивнул головой в сторону закрытой двери напротив.

— Нет… пока не было. А где Аня?

— Она с моей матерью… Всё хорошо.

Мы замолчали.

Наташа каменным изваянием замерла у самой двери, прислонившись спиной к стене. Казалось, что она вообще перестала реагировать на окружающий мир, только вслушивалась чутко в любой звук, доносящийся оттуда, где сейчас был её сын в неизвестно каком состоянии.

Я вдруг почувствовал, что у меня кружится голова и мне определённо надо побыть одному. И как можно быстрее…

— Извини, я сейчас вернусь.

Иван проводил меня удивлённым взглядом.

Я добрался до ближайшего окна в коридоре и уткнулся лбов в старую оконную раму с облупившейся краской.

До этого момента я вообще старался не думать о том, что Кир… мой Кир попал под машину. Мозг отказывался воспринимать этот факт, зато сейчас вот осознание навалилось на меня, как кусок скалы, желая придавить и расплющить. И, самое поганое, мне не давала покоя мысль, что я сам целиком и полностью виноват в сложившейся ситуации. Грудь сдавило с такой силой, что слёзы навернулись, я судорожно вдохнул, сжимая пальцами подоконник. Если бы… если бы я только нашёл в себе сил и признался Киру с самого начала во всём, возможно, он не лежал бы сейчас в палате, а мы бы не мучились тут от неизвестности…

Так хотелось, что бы всё было хорошо. Как в тот самый первый день, когда он примчался за мной из леса и сказал, что хочет только меня. Когда я вдруг понял, что на самом деле Кир Алмазов не заносчивый засранец, а просто умело исполняющий свою роль влюблённый человек, который… просто банально боялся моего отказа. Так хотелось взять и пережить все те безоблачные, счастливые и такие НАШИ дни заново, а потом ещё и ещё миллионы раз. И что бы никогда не было ни Шабанова с его гомофобией, ни этого Аниного звонка, ничего плохого вообще.

Как жаль, что для этого нам нужно было бы жить в стране Фантазий.

Краем глаза я заметил, что дверь в палату открылась.

От окна меня снесло, словно порывом ураганного ветра и вот мы втроём уже стоим перед врачом, мужчиной лет сорока, который улыбается успокаивающе.

— Всё в порядке. Лёгкое сотрясение мозга, но ничего, что угрожало бы его здоровью. Постельный режим и наблюдение в течении недели обязательно.

Кажется, мы дружно выдохнули и слишком громко.

— Как он сейчас? — Наташа вцепилась в рукав белого халата мужчины.

— Спит.

Когда Аня и мама подоспели к нам, доктор уже ушёл, так что хорошие новости им сообщили мы. Аня повеселела, только беспокойно смотрела на Ваню, не отходя на него ни на шаг. Мама и Наташа тоже успокоились, и меня заодно отпустили эти стальные тиски, которые сжимали последний час, чуть ли не ломая рёбра.

— Позвони отцу, он должен знать, — мама поцеловала меня в щёку. — Пусть приедет, как только сможет.