Плыть по течению 2: видеть — значит верить

— Только присутствующим здесь, — объявил Дамблдор и поудобнее откинулся в кресле, чтобы насладиться представлением.

Блейз Забини нельзя было назвать истинной слизеринкой. Вероятно, благодаря замысловатым способам воспитания, которые исповедовали ее родители. Точнее, мать, которая имела несчастье выйти замуж за члена внутреннего круга Волдеморта.

Блейз не любила бывать дома, потому что там приходилось слишком много притворяться. Для отца она притворялась, что ненавидит магглов — на самом деле, все магглы были ей до лампочки. Матери же каждый день приходилось доказывать, что у Блейз нет никаких кровожадных инстинктов, что включало в себя запреты на: убийство насекомых, залезающих на стол, пинки для садовых гномов или мрачные взгляды на что-либо. Неважно, что подобное поведение являлось абсолютно нормальным для любого, самого некровожадного подростка, мать Блейз боялась даже таких незначительных поступков.

Блейз не винила ее. Она просто чувствовала, что давно потерялась за играми и притворством. Так давно, что уже не знает, какая она на самом деле. И это бесконечно раздражало девушку. Особенно сейчас, когда ее отца объявили пропавшим без вести. Конечно, такую новость трудно было назвать хорошей, но плохой она тоже не являлась, поскольку в ином случае главе семейства Забини грозило бы пожизненное заключение в Азкабане.

Блейз хмуро ковыряла в тарелке с завтраком и размышляла — станет ли ее жизнь когда-нибудь сколько-нибудь определенной? Она так задумалась, что едва заметила сову, уронившую письмо прямо в ее овсянку.

Постукивая тростью, Гарри направлялся на квиддичное поле, где условился встретиться с друзьями после занятий с профессором Снейпом. В этот раз Мастер зелий казался странно рассерженным, даже по его собственным меркам. Но Гарри достаточно изучил своего наставника, чтобы понимать, когда вопросов лучше не задавать. Может быть Сириус сможет пролить свет на причину загадочной угрюмости Снейпа, если отыщется где-нибудь неподалеку. Последнее время крестный стал в буквальном смысле неуловимым.

Вдруг Гаррина трость встретилась с неожиданным препятствием, которого не должно было быть.

— Ты специально, Поттер? — ехидный голос и вредные слова узнавались безошибочно.

— Нет, Драко, — спокойно ответил тот. За последнее время Гарри не так уж часто разговаривал со слизеринцем, но они хотя бы перестали цапаться каждый раз, когда случайно сталкивались.

— На поле никого нет, — заметил Драко, не зная, что еще сказать. Просто разговаривать с Мальчиком-который-выжил оказалось до странности непросто.

— Да, я знаю, — кивнул Гарри и замер, прислушиваясь к ерзанью слизеринца. Звук был совсем слабым, но Гарри различал его безошибочно. Он улыбнулся и задумался — а понимает ли сам Драко, что слегка поеживается?

— Тогда мне лучше убраться с дороги твоей трости, — пробормотал Малфой и поднялся. А Гарри, не сдвинувшись с места, спросил:

— Как ты?

Вместо ответа Драко лишь недоуменно заморгал. Гарри Поттер только что спросил, как у него дела? Тот печально усмехнулся.

— Ты ответишь, или так и будешь стоять столбом? — негромко поинтересовался он, тем особенным тоном, который появился у него с лета. Удивленный Драко ответил:

— В общем, неплохо.

— Если… что-то пойдет не так, обратись к Дамблдору снова, — заметил Гарри.

— А что? Что-то случилось? — встревожено спросил слизеринец.

— Я… пока не знаю. Может быть. Там будет видно, — заколебался гриффиндорец и пошел дальше. Драко стоял и смотрел, как он уходит, недоумевая — неужели Поттер затеял этот ничего не значащий разговор, чтобы предупредить его о чем-то?

В таком случае, Драко отнесется к его совету очень серьезно.

В три часа утра, когда по коридорам замка сновали привидения, большинство обитателей Хогвартса спали сладким сном. Но не все.

Северус беспокойно ворочался. Знак Мрака горел на его предплечье, будто к коже прижали раскаленное клеймо. Мастер зелий скрипнул зубами, буркнул что-то, выругался на нескольких языках, включая санскрит, неловко повернулся и ударился об изголовье кровати. Ни одно зелье не могло избавить его от действия Знака. В общем Северус не слишком беспокоился, и лишь надеялся, что боль долго не продлится.

В своей защищенной заглушающими заклинаниями комнате Гарри стонал от боли. Его глаза беспорядочно двигались — он видел, что творит Волдеморт, наслаждаясь каждой секундой зрения и содрогаясь от ужаса. Жертва Темного Лорда завопила и ее боль проникла прямо в мозг Гарри. Женщина кричала, кричала и кричала, пока из всех звуков на земле не остался лишь болезненный вопль ее души, молящей о смерти.

Драко внезапно проснулся и моргнул. Нахмурился. Почему он не спит? Юноша был уверен, что его что-то разбудило. Но что? Он помедлил, свернувшись под теплым одеялом в комнате, которую делил с двумя другими слизеринскими пятикурсниками, сонно моргнул в темноте и попытался понять, что его разбудило.