Фандом: Изумрудный город. У Мон-Со обнаружились психологические проблемы.
Добавить в моё избранное
6 мин, 35 сек 17648
— Не ждал от него, — задумчиво сказал Кау-Рук, трогая только что наложенную на запястье повязку.
— А я как раз ждал, — вздохнул Лон-Гор и спрятал сканер в ящик стола. — Это сразу было понятно. — И с обидой добавил: — Я его, между прочим, головой на ступеньки не ронял…
Мон-Со, понявший, что игра продолжается и что объект охоты теперь он, дрался насмерть, как в бою.
— Значит, вас гонять можно, а его нельзя, — продолжал Кау-Рук. — Как будто он какой-то особенный. Как будто мы тут не заперты ещё на шестнадцать лет.
— Пятнадцать лет восемь месяцев, — педантично поправил Лон-Гор и потёр глаза. — Да, досталось же нам сегодня… Вот что, давайте мы наше развлечение прекратим и посмотрим, что он будет делать. Как только перестанет шарахаться, я с ним поговорю.
— Прекратим? — переспросил Кау-Рук.
— Ну, с вами-то мы всегда договоримся, верно?
Они и договорились, на койке в каюте штурмана.
— Это у него комплексы, потому что он слишком правильный, — сказал Кау-Рук, вполне удовлетворённый договором.
— Идеальный менвит, — хмыкнул Лон-Гор, глядя в потолок, светлый в полумраке. — Только вот бездарный идеологический проёб на стадии планирования экспедиции его доконает. Эх, предупреждал же я комиссию, что экипаж нужно набирать семьями, да куда там…
Они договорились ещё раз, а потом пришло время вахты Кау-Рука.
— Можно вас на пару слов? — спросил Лон-Гор, найдя Мон-Со на камбузе.
— Нет! — прорычал тот и поспешно ретировался.
— И всё же я настаиваю, — продолжил Лон-Гор, придерживая ногой дверь его каюты, после чего получил под дых и сделал вывод, что диалог вышел куда менее конструктивным, чем он ожидал.
— Шарахается от нас, как от заразных, — прокомментировал Кау-Рук через два дня, глядя, как появившийся в конце коридора Мон-Со при виде них стремительно разворачивается обратно.
— Воспитание, — вздохнул Лон-Гор. — Пациент испытывает сложности в адаптации к новым условиям, предположительно, не знает собственное тело, привыкнув видеть в нём инструмент для достижения целей. Вопросы сексуальности для него — табу, собственные желания пугают, а уж их претворение в действительность…
Оба вспомнили, как Мон-Со убежал из душевой после этого самого претворения, но смеяться не стали.
— Вас надолго не хватит! — крикнул Лон-Гор в пролёт аварийной лестницы. Лестница отозвалась быстрым стуком сапог, который стих внизу.
— Замечу последствия — не допущу до управления звездолётом, — пообещал он в следующий раз. Дверь рубки хлопнула перед его носом.
— Это уже не смешно, — пожаловался Кау-Рук. — Он же сам себя изгоем делает.
— Вот что, — прошипел Мон-Со, встретив их в спортзале. — Посмеете меня хоть пальцем тронуть или даже завести похабный разговор — и я доложу обо всём генералу!
Это уже был ультиматум, и на него требовалось ответить, но теперь они видели Мон-Со только мельком, и когда вынужденно приходилось сталкиваться в коридорах или на камбузе, Мон-Со упорно не поднимал глаз, но при этом презрительно кривился, так что это уже было похоже на оскорбление, а не борьбу благородного характера с разлагающим коллектив развратом.
— Он так воротит нос, что сразу ясно, как ему хочется! — сделал вывод штурман. Лон-Гор взял чистую тетрадь и стал записывать наблюдения за подопытным.
— Эксперимент бесчеловечен, — сообщил он. — Бороться с собственным телом по меньшей мере глупо. Но что же делать…
— У вас снотворное есть? — спросил Кау-Рук, заглядывая в медотсек ещё через неделю. — Желательно в ампулах. Сильнодействующее.
— Зачем? — подозрительно поинтересовался Лон-Гор.
— Поймаем этого ханжу…
— Стоп!
Кау-Рук скис.
— Ну да, — проговорил он. — Это ведь уже не игра. Но если сделать так, чтобы ему понравилось…
— Так он же в этом не признается. Никогда и ни за что.
— А что тогда?
— А ничего. Время играет против него. Как вы думаете, он уже выполнил своё обещание?
— Вряд ли. Мы же его пока не трогаем.
Чтобы даже случайно не дать Мон-Со повода для жалоб, Кау-Рук и Лон-Гор теперь тоже разворачивались, едва его завидев.
— Не нравится мне всё это, — сказал Лон-Гор ещё через месяц.
— По-моему, он вполне неплохо себя чувствует, — заметил Кау-Рук. — А мы зато систему видеонаблюдения протестировали…
На мерцающем в темноте каюты экране Мон-Со, подозрительно оглядываясь, прокрадывался из рубки в свою каюту.
— Может, и мы ему какой-нибудь ультиматум выставим? — спросил штурман.
— Для равновесия?
— А хоть бы и так.
— Ультиматум ему скоро его собственный организм выставит. А я могу этот ультиматум сформулировать. Если мы раньше не врежемся в какой-нибудь астероид по вине этого организма.
— Системы корабля устроены таким образом, что…
— А я как раз ждал, — вздохнул Лон-Гор и спрятал сканер в ящик стола. — Это сразу было понятно. — И с обидой добавил: — Я его, между прочим, головой на ступеньки не ронял…
Мон-Со, понявший, что игра продолжается и что объект охоты теперь он, дрался насмерть, как в бою.
— Значит, вас гонять можно, а его нельзя, — продолжал Кау-Рук. — Как будто он какой-то особенный. Как будто мы тут не заперты ещё на шестнадцать лет.
— Пятнадцать лет восемь месяцев, — педантично поправил Лон-Гор и потёр глаза. — Да, досталось же нам сегодня… Вот что, давайте мы наше развлечение прекратим и посмотрим, что он будет делать. Как только перестанет шарахаться, я с ним поговорю.
— Прекратим? — переспросил Кау-Рук.
— Ну, с вами-то мы всегда договоримся, верно?
Они и договорились, на койке в каюте штурмана.
— Это у него комплексы, потому что он слишком правильный, — сказал Кау-Рук, вполне удовлетворённый договором.
— Идеальный менвит, — хмыкнул Лон-Гор, глядя в потолок, светлый в полумраке. — Только вот бездарный идеологический проёб на стадии планирования экспедиции его доконает. Эх, предупреждал же я комиссию, что экипаж нужно набирать семьями, да куда там…
Они договорились ещё раз, а потом пришло время вахты Кау-Рука.
— Можно вас на пару слов? — спросил Лон-Гор, найдя Мон-Со на камбузе.
— Нет! — прорычал тот и поспешно ретировался.
— И всё же я настаиваю, — продолжил Лон-Гор, придерживая ногой дверь его каюты, после чего получил под дых и сделал вывод, что диалог вышел куда менее конструктивным, чем он ожидал.
— Шарахается от нас, как от заразных, — прокомментировал Кау-Рук через два дня, глядя, как появившийся в конце коридора Мон-Со при виде них стремительно разворачивается обратно.
— Воспитание, — вздохнул Лон-Гор. — Пациент испытывает сложности в адаптации к новым условиям, предположительно, не знает собственное тело, привыкнув видеть в нём инструмент для достижения целей. Вопросы сексуальности для него — табу, собственные желания пугают, а уж их претворение в действительность…
Оба вспомнили, как Мон-Со убежал из душевой после этого самого претворения, но смеяться не стали.
— Вас надолго не хватит! — крикнул Лон-Гор в пролёт аварийной лестницы. Лестница отозвалась быстрым стуком сапог, который стих внизу.
— Замечу последствия — не допущу до управления звездолётом, — пообещал он в следующий раз. Дверь рубки хлопнула перед его носом.
— Это уже не смешно, — пожаловался Кау-Рук. — Он же сам себя изгоем делает.
— Вот что, — прошипел Мон-Со, встретив их в спортзале. — Посмеете меня хоть пальцем тронуть или даже завести похабный разговор — и я доложу обо всём генералу!
Это уже был ультиматум, и на него требовалось ответить, но теперь они видели Мон-Со только мельком, и когда вынужденно приходилось сталкиваться в коридорах или на камбузе, Мон-Со упорно не поднимал глаз, но при этом презрительно кривился, так что это уже было похоже на оскорбление, а не борьбу благородного характера с разлагающим коллектив развратом.
— Он так воротит нос, что сразу ясно, как ему хочется! — сделал вывод штурман. Лон-Гор взял чистую тетрадь и стал записывать наблюдения за подопытным.
— Эксперимент бесчеловечен, — сообщил он. — Бороться с собственным телом по меньшей мере глупо. Но что же делать…
— У вас снотворное есть? — спросил Кау-Рук, заглядывая в медотсек ещё через неделю. — Желательно в ампулах. Сильнодействующее.
— Зачем? — подозрительно поинтересовался Лон-Гор.
— Поймаем этого ханжу…
— Стоп!
Кау-Рук скис.
— Ну да, — проговорил он. — Это ведь уже не игра. Но если сделать так, чтобы ему понравилось…
— Так он же в этом не признается. Никогда и ни за что.
— А что тогда?
— А ничего. Время играет против него. Как вы думаете, он уже выполнил своё обещание?
— Вряд ли. Мы же его пока не трогаем.
Чтобы даже случайно не дать Мон-Со повода для жалоб, Кау-Рук и Лон-Гор теперь тоже разворачивались, едва его завидев.
— Не нравится мне всё это, — сказал Лон-Гор ещё через месяц.
— По-моему, он вполне неплохо себя чувствует, — заметил Кау-Рук. — А мы зато систему видеонаблюдения протестировали…
На мерцающем в темноте каюты экране Мон-Со, подозрительно оглядываясь, прокрадывался из рубки в свою каюту.
— Может, и мы ему какой-нибудь ультиматум выставим? — спросил штурман.
— Для равновесия?
— А хоть бы и так.
— Ультиматум ему скоро его собственный организм выставит. А я могу этот ультиматум сформулировать. Если мы раньше не врежемся в какой-нибудь астероид по вине этого организма.
— Системы корабля устроены таким образом, что…
Страница 1 из 2
