Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4527
Широко раскрыв глаза, она смотрела на них исподлобья, с ненавистью, презрением, какие, пожалуй, не мог бы испытывать ни один нормальный человек. Под повязкой на её нижней части лица что-то дёргалось. Она… Рычала?
— Мне кажется, что нам придётся от них избавиться, — сказал один. — С той тёлкой ещё можно было бы справиться, но если мы поиграем с этой дрянью, то, боюсь, она сбежит.
— Придётся.
Хороми видела, как мужчины везут их куда-то. Вот по обеим сторонам дороги начал мелькать лес. Девушка, лежавшая с ней, уже плакала. Хороми хмыкнула про себя: «Так жалко умереть? Рыдая и моля о пощаде? Ну уж нет!»
Внезапно машина остановилась. Двое вышли.
— Ну как? — спросило Безумие, играясь внутри с непонятно откуда взявшимся ножом.
Хороми немного помялась с ответом.
— Ты право, Безумие. Эти люди не заслуживают милосердия или сожаления, — едва ли не прорычала она. — Но всё-таки действуй в пределах разумного…
— Ахахахахаха! — залилось смехом оно. — И это ты говоришь Безумию? Ладно-ладно, я постараюсь…
Хороми снова видела всё, словно фильм от первого лица. Девушка на заднем сиденье посмотрела на неё с каким-то страхом и сожалением. Но тут увидела, как, немного поелозив в верёвках, девушка смогла освободиться, хоть это и не было заметно. Двое куда-то отошли, вынув из багажника нечто — похоже, лопаты.
— Эй, ты! Да, да, ты, — сказало Безумие её устами девушке. — Что бы сейчас ни произошло — не дёргайся и не кричи, тебе я вреда не причиню.
Девушка снова пустила слёзы и закивала. На всякий случай Безумие не стало её пока освобождать. Действительно, кажется, оно, воплощение всех отвратительнейших чувств, чего-то понабралось от девчонки, в которой живёт.
Парни подошли к машине.
— Ты первая! — указали они пальцем на Хороми и немного ослабили путы на её ногах.
Она встала и вышла из машины. Пока они копались с той девушкой, Безумие распутало свои ноги.
— Эй, господа, — сказало Безумие, улыбнувшись.
Они повернулись. Один произнёс удивлённо:
— Где твой… кляп?…
И тут Безумие развело руки и верёвки грудой осыпались на землю с её плеч и ног.
Улыбка растянулась ещё немного шире:
— Эй, господа, — повторило оно. — Это ваша последняя поездка!
И неведомо как оторвалось от земли, лишь слегка подпрыгнув, и с лёгкостью приземлилось на крышу их старой машины. И встало там, поклонившись.
Если присмотреться, то зрачки в глазах задрожали, и один из них сузился, словно в гневе, а другой расширился, словно ей что-то нравилось. Но как же иначе? Ведь Безумие — это мешанина чувств, порой абсолютно разных.
И снова она сорвалась с места. Ударив ногой в лицо одного из них, оно приземлилось между этими двоими. Затем быстрым движением ребром ладони ударило второго в лицо. И, пока они держались за больные места, продолжило атаку. Второго оно припечатало ногой вниз по позвоночнику, сломав его, словно рыбью кость из консервов. Первый за это время успел опомниться. Он сзади понёсся на неё, но она сделала странное движение, пригнулась, и тот полетел по земле.
— Ну что как слабо? — спросила девчонка. — Я надеялась с вами поиграть.
Оставшийся вор поглядел на своего парализованного собрата. Они были одними из сильнейших сначала во дворе — потом они били вышибал в самых крутых клубах. А теперь не могут одолеть девчонку?
Когда второй повернул голову, прямо перед ним была улыбка. Но самое страшное — все зубы до одного были острыми, как у какго-нибудь зверя. Он отшатнулся назад.
— Ну, так что? Продолжим? — поинтересовалась она.
— Да… Да что ты за хйня такая?!
— О-о, как грубо, — сложило брови домиком Безумие. — Я ведь всего лишь ваша скромная жертва…
Но тут она нагнулась к нему, дрожащему, поближе и шёпотом сказала:
— Но я открою вам секрет, одичавшие шавки, что когда вы охотились на чужих овец, то случайно взяли волка в пушистой шкурке. Волка, которому лёгкое мясо овец не приносит удовольствия, и поэтому он нападает на собак.
Парень вскрикнул и попытался уползти. Безумие за один прыжок настигло его и рукой ударило по лицу. Улыбка исчезла с его лица, превратившись в гримасу ненависти:
— Стой на месте, пушечное мясо, и умри, как подобает порядочному псу, а не то ты опустишься до шакала!
Он снова попытался бежать. Безумие только сказало тихо:
— Жаль…
И нагнало своё жертву, поставив подножку. Парень упал коленом на валявшийся на земле сук, и тот полностью прошёл в колено. Парень истошно закричал.
— Умри, жалкое отродье, — сказала Хороми тихо.
Нога её оказалась на голове вора и вдавила её в землю. Послышался мерзкий хруст, хотя Безумию он был приятен. Ещё больше усилий, и хруст повторился. На висках парня появились красные пятна — и дело окончено.
— Мне кажется, что нам придётся от них избавиться, — сказал один. — С той тёлкой ещё можно было бы справиться, но если мы поиграем с этой дрянью, то, боюсь, она сбежит.
— Придётся.
Хороми видела, как мужчины везут их куда-то. Вот по обеим сторонам дороги начал мелькать лес. Девушка, лежавшая с ней, уже плакала. Хороми хмыкнула про себя: «Так жалко умереть? Рыдая и моля о пощаде? Ну уж нет!»
Внезапно машина остановилась. Двое вышли.
— Ну как? — спросило Безумие, играясь внутри с непонятно откуда взявшимся ножом.
Хороми немного помялась с ответом.
— Ты право, Безумие. Эти люди не заслуживают милосердия или сожаления, — едва ли не прорычала она. — Но всё-таки действуй в пределах разумного…
— Ахахахахаха! — залилось смехом оно. — И это ты говоришь Безумию? Ладно-ладно, я постараюсь…
Хороми снова видела всё, словно фильм от первого лица. Девушка на заднем сиденье посмотрела на неё с каким-то страхом и сожалением. Но тут увидела, как, немного поелозив в верёвках, девушка смогла освободиться, хоть это и не было заметно. Двое куда-то отошли, вынув из багажника нечто — похоже, лопаты.
— Эй, ты! Да, да, ты, — сказало Безумие её устами девушке. — Что бы сейчас ни произошло — не дёргайся и не кричи, тебе я вреда не причиню.
Девушка снова пустила слёзы и закивала. На всякий случай Безумие не стало её пока освобождать. Действительно, кажется, оно, воплощение всех отвратительнейших чувств, чего-то понабралось от девчонки, в которой живёт.
Парни подошли к машине.
— Ты первая! — указали они пальцем на Хороми и немного ослабили путы на её ногах.
Она встала и вышла из машины. Пока они копались с той девушкой, Безумие распутало свои ноги.
— Эй, господа, — сказало Безумие, улыбнувшись.
Они повернулись. Один произнёс удивлённо:
— Где твой… кляп?…
И тут Безумие развело руки и верёвки грудой осыпались на землю с её плеч и ног.
Улыбка растянулась ещё немного шире:
— Эй, господа, — повторило оно. — Это ваша последняя поездка!
И неведомо как оторвалось от земли, лишь слегка подпрыгнув, и с лёгкостью приземлилось на крышу их старой машины. И встало там, поклонившись.
Если присмотреться, то зрачки в глазах задрожали, и один из них сузился, словно в гневе, а другой расширился, словно ей что-то нравилось. Но как же иначе? Ведь Безумие — это мешанина чувств, порой абсолютно разных.
И снова она сорвалась с места. Ударив ногой в лицо одного из них, оно приземлилось между этими двоими. Затем быстрым движением ребром ладони ударило второго в лицо. И, пока они держались за больные места, продолжило атаку. Второго оно припечатало ногой вниз по позвоночнику, сломав его, словно рыбью кость из консервов. Первый за это время успел опомниться. Он сзади понёсся на неё, но она сделала странное движение, пригнулась, и тот полетел по земле.
— Ну что как слабо? — спросила девчонка. — Я надеялась с вами поиграть.
Оставшийся вор поглядел на своего парализованного собрата. Они были одними из сильнейших сначала во дворе — потом они били вышибал в самых крутых клубах. А теперь не могут одолеть девчонку?
Когда второй повернул голову, прямо перед ним была улыбка. Но самое страшное — все зубы до одного были острыми, как у какго-нибудь зверя. Он отшатнулся назад.
— Ну, так что? Продолжим? — поинтересовалась она.
— Да… Да что ты за хйня такая?!
— О-о, как грубо, — сложило брови домиком Безумие. — Я ведь всего лишь ваша скромная жертва…
Но тут она нагнулась к нему, дрожащему, поближе и шёпотом сказала:
— Но я открою вам секрет, одичавшие шавки, что когда вы охотились на чужих овец, то случайно взяли волка в пушистой шкурке. Волка, которому лёгкое мясо овец не приносит удовольствия, и поэтому он нападает на собак.
Парень вскрикнул и попытался уползти. Безумие за один прыжок настигло его и рукой ударило по лицу. Улыбка исчезла с его лица, превратившись в гримасу ненависти:
— Стой на месте, пушечное мясо, и умри, как подобает порядочному псу, а не то ты опустишься до шакала!
Он снова попытался бежать. Безумие только сказало тихо:
— Жаль…
И нагнало своё жертву, поставив подножку. Парень упал коленом на валявшийся на земле сук, и тот полностью прошёл в колено. Парень истошно закричал.
— Умри, жалкое отродье, — сказала Хороми тихо.
Нога её оказалась на голове вора и вдавила её в землю. Послышался мерзкий хруст, хотя Безумию он был приятен. Ещё больше усилий, и хруст повторился. На висках парня появились красные пятна — и дело окончено.
Страница 16 из 53
