Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4548
Ренди?
Парень улыбнулся в ответ:
— Я сказал тебе ещё тогда, что согласен только на победу. Ничья, а тем более проигрыш не для меня, психопат грёбаный.
Джефф улыбнулся:
— Психопат, говоришь? А кто, по-твоему, меня таким сделал, а? — залился смехом Джефф. — Да… это ты, говнюк, сделал меня таким. Не встреть я тебя, сейчас учился бы спокойно в университете при живой семье и живом Лью…
— А-а, твоём братце… Убил его, а теперь так говоришь? Ты жалок, Джефф.
Внезапно улыбка Джеффа показалась прямо перед носом Ренди, и Джефф улыбнулся:
— Я слышу, как ноют твои раны… Это я наносил удары тебе в сердце… Там шрам, не так ли? Очень большой и ноющий, это он не давал тебе забыть?
Ренди отпрыгнул назад на всякий случай, но ответил:
— Да, и они не успокоятся, пока я не прикончу тебя, сраного психа.
Джефф ещё раз засмеялся:
— А сам ты тогда не станешь таким же, как я?
— Я убью не человека, а чудовище, — ответил он твёрдо.
Но Джефф уловил в глазах заклятого врага нотку неуверенности и… страха. И улыбнулся:
— Да ты боишься меня, Ренди.
Парень не подал виду, но… Но он боялся. До него только сейчас дошло. Он вспомнил безумные глаза ещё просто Джеффа, а не Джеффа Убийцы. Он вспомнил, как видел фотографии с места преступления, где вся семья его врага была вырезана. Он понял, что перед ним не тот тринадцатилетний сопляк, каким он был сам тогда. Перед ним стоял уже двадцатилетний тонковатый, но жилистый парень… нет, убийца. Убийца, который выжег себе веки, чтобы вечно видеть своё новое прекрасное лицо, и разрезал щёки, чтобы вечно улыбаться. Хотя сам Ренди был сильнее, выше но… Чего-то у него не было, чтобы победить.
— Ты меня не сможешь победить и сейчас, — сказал Джефф, вынимая нож. — Я в третий раз выбью из тебя дерьмо. Третий и окончательный.
И Джефф понёсся на него. Нож блестел синим в полёте. Ренди сцепился с Джеффом, и оба полетели на асфальт. Ренди держал руку Джеффа, в которой был нож, а другой пытался отцепить его руку от своего горла. Он видел, как безумец смеётся его беспомощности своими вишнёвыми выжженными губами. Но тут Ренди сделал последний, самый сильный рывок и смог перекатиться. На этот раз Джефф оказался сдавленным мощными лапищами Ренди и, потеряв в бою свой Сердцерез, пытался дотянуться до него. Ренди быстро выхватил перочинный нож, но тут Джефф усмехнулся:
— Ты не учишься на ошибках, Ренди, — и заломил его руку, выхватив нож из рук оппонента.
Шире растянулась улыбка, и шире раскрылись выжженные веки, блеснул в темноте маленький всполох от перочинного ножа, и Ренди почувствовал боль в боку. Джефф легко скинул его с себя. Хромая на одну ногу, он подошёл к отброшенному Сердцерезу и, снова ощутив его в руках, успокоился. Он подошёл к Ренди, бок которого истекал кровью, и сказал:
— Ты не будешь вечно улыбаться, ублюдок. Я хочу, чтобы ты страдал. А пока… ИДИ СПАТЬ!
И всадил ему нож в сердце.
Хороми шла дальше по пути, указанному Джеффом. Но она не предполагала, что всё обернётся так. Когда она зашла в тайное помещение на крыше, то почувствовала боль в затылке и отключилась.
Она очнулась в слабоосвещаемом подвале. При первом обыске обнаружилось, что она крепко привязана к стулу, так что Безумие ей не поможет. Затем она увидела камеры слежения. Она улыбнулась:
— Эй-эй, Ронни! — говорило Безумие, смотря прямо на него. — Радо тебя приветствовать. Теперь я вижу, почему ты попал в Игру! Ну же, давай сыграем, какие правила?
В ответ она услышала голос:
— Я тоже рад встрече, Хороми. Правило одно — выжить. Я не могу убить так просто, не почувствовав свою власть над тобой. Это место превращает людей в моих марионеток против их воли. И я хочу, чтобы ты тоже стала моей послушной марионеткой.
Безумие рассмеялось. Ронни продолжил:
— Всё довольно просто. Сейчас, например, смотри, — он нажал кнопку на клавиатуре, и за сетчатым забором, отделявшим Хороми от какого-то помещения, открылись клетки.
Из них вышли рычащие псы.
— Я не кормил их пару дней для интереса. Знаешь, чтобы я не убрал преграду между вами, ты всего лишь должна сказать: «Я твоя марионетка». И всё! Очень просто.
Безумие ещё раз засмеялось, ещё сильнее.
— Хахахахахаха… Ахахахахаха! Ну уж нет, Ронни, я тебе не проиграю в этой игре. Я люблю пёсиков. Ты ведь знаешь, что все мои жертвы обычные «псы» и«шакалы»?
— Жаль, Хороми. Очень жаль. Но у тебя есть ещё пара секунд, чтобы переменить мнение, — и он нажал ещё одну кнопку.
Сетчатый забор стал опускаться. Хороми только улыбнулась. Псы рычали на неё, щетинясь и скалясь. Она тоже скалилась, только в улыбке. Когда забор окончательно опустился, псы побежали на неё. Но она подняла голову, взглянув им в глаза. А точнее её Безумие.
Парень улыбнулся в ответ:
— Я сказал тебе ещё тогда, что согласен только на победу. Ничья, а тем более проигрыш не для меня, психопат грёбаный.
Джефф улыбнулся:
— Психопат, говоришь? А кто, по-твоему, меня таким сделал, а? — залился смехом Джефф. — Да… это ты, говнюк, сделал меня таким. Не встреть я тебя, сейчас учился бы спокойно в университете при живой семье и живом Лью…
— А-а, твоём братце… Убил его, а теперь так говоришь? Ты жалок, Джефф.
Внезапно улыбка Джеффа показалась прямо перед носом Ренди, и Джефф улыбнулся:
— Я слышу, как ноют твои раны… Это я наносил удары тебе в сердце… Там шрам, не так ли? Очень большой и ноющий, это он не давал тебе забыть?
Ренди отпрыгнул назад на всякий случай, но ответил:
— Да, и они не успокоятся, пока я не прикончу тебя, сраного психа.
Джефф ещё раз засмеялся:
— А сам ты тогда не станешь таким же, как я?
— Я убью не человека, а чудовище, — ответил он твёрдо.
Но Джефф уловил в глазах заклятого врага нотку неуверенности и… страха. И улыбнулся:
— Да ты боишься меня, Ренди.
Парень не подал виду, но… Но он боялся. До него только сейчас дошло. Он вспомнил безумные глаза ещё просто Джеффа, а не Джеффа Убийцы. Он вспомнил, как видел фотографии с места преступления, где вся семья его врага была вырезана. Он понял, что перед ним не тот тринадцатилетний сопляк, каким он был сам тогда. Перед ним стоял уже двадцатилетний тонковатый, но жилистый парень… нет, убийца. Убийца, который выжег себе веки, чтобы вечно видеть своё новое прекрасное лицо, и разрезал щёки, чтобы вечно улыбаться. Хотя сам Ренди был сильнее, выше но… Чего-то у него не было, чтобы победить.
— Ты меня не сможешь победить и сейчас, — сказал Джефф, вынимая нож. — Я в третий раз выбью из тебя дерьмо. Третий и окончательный.
И Джефф понёсся на него. Нож блестел синим в полёте. Ренди сцепился с Джеффом, и оба полетели на асфальт. Ренди держал руку Джеффа, в которой был нож, а другой пытался отцепить его руку от своего горла. Он видел, как безумец смеётся его беспомощности своими вишнёвыми выжженными губами. Но тут Ренди сделал последний, самый сильный рывок и смог перекатиться. На этот раз Джефф оказался сдавленным мощными лапищами Ренди и, потеряв в бою свой Сердцерез, пытался дотянуться до него. Ренди быстро выхватил перочинный нож, но тут Джефф усмехнулся:
— Ты не учишься на ошибках, Ренди, — и заломил его руку, выхватив нож из рук оппонента.
Шире растянулась улыбка, и шире раскрылись выжженные веки, блеснул в темноте маленький всполох от перочинного ножа, и Ренди почувствовал боль в боку. Джефф легко скинул его с себя. Хромая на одну ногу, он подошёл к отброшенному Сердцерезу и, снова ощутив его в руках, успокоился. Он подошёл к Ренди, бок которого истекал кровью, и сказал:
— Ты не будешь вечно улыбаться, ублюдок. Я хочу, чтобы ты страдал. А пока… ИДИ СПАТЬ!
И всадил ему нож в сердце.
Хороми шла дальше по пути, указанному Джеффом. Но она не предполагала, что всё обернётся так. Когда она зашла в тайное помещение на крыше, то почувствовала боль в затылке и отключилась.
Она очнулась в слабоосвещаемом подвале. При первом обыске обнаружилось, что она крепко привязана к стулу, так что Безумие ей не поможет. Затем она увидела камеры слежения. Она улыбнулась:
— Эй-эй, Ронни! — говорило Безумие, смотря прямо на него. — Радо тебя приветствовать. Теперь я вижу, почему ты попал в Игру! Ну же, давай сыграем, какие правила?
В ответ она услышала голос:
— Я тоже рад встрече, Хороми. Правило одно — выжить. Я не могу убить так просто, не почувствовав свою власть над тобой. Это место превращает людей в моих марионеток против их воли. И я хочу, чтобы ты тоже стала моей послушной марионеткой.
Безумие рассмеялось. Ронни продолжил:
— Всё довольно просто. Сейчас, например, смотри, — он нажал кнопку на клавиатуре, и за сетчатым забором, отделявшим Хороми от какого-то помещения, открылись клетки.
Из них вышли рычащие псы.
— Я не кормил их пару дней для интереса. Знаешь, чтобы я не убрал преграду между вами, ты всего лишь должна сказать: «Я твоя марионетка». И всё! Очень просто.
Безумие ещё раз засмеялось, ещё сильнее.
— Хахахахахаха… Ахахахахаха! Ну уж нет, Ронни, я тебе не проиграю в этой игре. Я люблю пёсиков. Ты ведь знаешь, что все мои жертвы обычные «псы» и«шакалы»?
— Жаль, Хороми. Очень жаль. Но у тебя есть ещё пара секунд, чтобы переменить мнение, — и он нажал ещё одну кнопку.
Сетчатый забор стал опускаться. Хороми только улыбнулась. Псы рычали на неё, щетинясь и скалясь. Она тоже скалилась, только в улыбке. Когда забор окончательно опустился, псы побежали на неё. Но она подняла голову, взглянув им в глаза. А точнее её Безумие.
Страница 36 из 53
