Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4471
Девушка выдохнула, и по её губам расползлась улыбка.
— Постарайся побыстрее, гений хакерства. Я и так едва сдерживаю Красную Королеву. Или ты тоже хочешь полюбоваться с нами видом твоих прекрасных внутренностей?
Хакер нервно сглотнул и продолжил программировать, буркнув только:
— Внутренностей… Ошибку ещё сейчас сделаю…
На что девушка спокойно ответила:
— Если сделаешь ошибку, полиция приедет за тобой… нет, за твоим трупом. А то ещё разболтаешь о моей внешности — это будет нехорошо. А если я просто оставлю труп, то мои следы всё равно заметут.
— Кто заметёт? — уже более спокойно, поправив очки, поинтересовался худощавый программист.
— А-а, тебя терзает любопытство? Но ты мне всё равно не поверишь, даже если я скажу.
— Разведка, военные? — немного усмехнулся он.
— Хуже, — облокотилась о его стул девушка. — Монстры и чудовища.
— Раз ты рассказываешь мне это, значит, ты действительно собираешься меня убить?
— Ну не таскать же везде с собой? Конечно, убить. Но за твою помощь я это сделаю быстро и безболезненно. Если бы ты отказался мне помогать, мы бы сейчас только закончили со втыканием иголок под ногти и начали бы сдирание кожи. Живьём.
Хакер ещё раз нервно сглотнул и нажал Enter. Программный код немного повисел, загружаясь, и вскоре всплыла база данных по городу.
— Чудесно! Превосходно! — похлопала его по плечу она. — Если бы я только больше знала об игроках… Оох, как бы им не поздоровилось! Но, к сожалению, я знаю только одно имя. Ищи информацию о Хороми Эмит.
Программист послушно вбил в поиск имя и поправил очки.
— Хороми Эмит 1996 года рождения. Рост, вес, родители… Судимость?
— Ну-ка, открой.
Несколько минут хакер читал краткое описание, а потом произнёс:
— Зарезала своего отца…
— При каких обстоятельствах?! — вдруг неожиданно заинтересовалась она.
— Тут есть ссылка на ещё одно дело, о-о-о, а тут на ещё одно…
После пяти минут молчания Хакер ответил:
— Значит так, по порядку событий или в порядке расследования?
— Расследования.
— В мае 2010 года в квартире их семьи нашли два трупа — отца и матери — и их живую дочь в невменяемом состоянии. По прошествии месяца удалось вернуть дочь — Хороми — к более-менее нормальному состоянию, и тогда началось настоящее следствие. Слава богу, адвокат хороший попался, а то бы её без разбирательств посадили. Далее адвокат берёт у неё показания, из которых следует чистосердечное признание об убийстве отца, но не об убийстве матери. Подсудимая говорит, что это отец убил мать, а она пыталась её защитить. После этого у неё были также разговоры с психологами, психоаналитиками и психиатрами, которые выявили явные отклонения, но также по её рассказам и возможным причинам данных психических расстройств удалось выяснить, что Хороми терпела побои. Вследствие чего по делу она была оправдана, но ей пришлось около года просидеть в псих. больнице. Здесь ссылка на её тамошнее дело…
— Быстрее кликай! — улыбнулась она. — Какое же совпадение…
Ещё несколько минут чтения, и снова история:
«Первые два месяца больная практически полностью просидела в одиночной обитой камере. Состояния её переходили из крайности в крайность. Одна крайность — полное спокойствие. Санитары сообщали мне, что она по три часа сидела не шелохнувшись в одном углу с пустым взглядом, иногда начинала плакать, на вопросы не отвечала, только смотрела будто сквозь собеседника, в таком состоянии она и мухи не обижала. Иногда, когда она была спокойна, мы позволяли ей выходить на прогулку в сопровождении санитаров. В одной такой прогулке мы видели, как она становилась немного счастливее, когда гладила местную бродячую собаку, и даже пыталась с ней поговорить. Другая её крайность абсолютно противоположна и опасна для общества, и именно после этой крайности мы запирали её в одиночной обитой камере в смирительной рубашке. В этой своей личности она даже в смирительной рубашке танцевала по камере, что-то напевала и всё время не прекращая улыбалась, но отнюдь не дружелюбно. Однажды такое состояние началось у неё слишком спонтанно, когда санитарка приносила ей еды. Больная очень быстро выхватила ложку с подноса и едва не покалечила санитарку, остановив острый край ложки прямо перед её глазом. Санитарка после этого уволилась, а жаль — она была хорошим работником.»
В феврале у Хороми случилось значительное улучшение. Она стала чаще бывать в спокойной и уравновешенной личности, и тогда удалось с ней поговорить. Оказалось, что в этом месяце у неё день рождения, она вполне ясно и чётко попросила, чтобы ей в этот день испекли торт. Я пообещал ей выполнить её просьбу, но пока до её дня рождения было далеко. Я решил поговорить с ней насчёт второй личности. Она назвала личность просто «Безумие», даже не дав ему определенного пола.
— Постарайся побыстрее, гений хакерства. Я и так едва сдерживаю Красную Королеву. Или ты тоже хочешь полюбоваться с нами видом твоих прекрасных внутренностей?
Хакер нервно сглотнул и продолжил программировать, буркнув только:
— Внутренностей… Ошибку ещё сейчас сделаю…
На что девушка спокойно ответила:
— Если сделаешь ошибку, полиция приедет за тобой… нет, за твоим трупом. А то ещё разболтаешь о моей внешности — это будет нехорошо. А если я просто оставлю труп, то мои следы всё равно заметут.
— Кто заметёт? — уже более спокойно, поправив очки, поинтересовался худощавый программист.
— А-а, тебя терзает любопытство? Но ты мне всё равно не поверишь, даже если я скажу.
— Разведка, военные? — немного усмехнулся он.
— Хуже, — облокотилась о его стул девушка. — Монстры и чудовища.
— Раз ты рассказываешь мне это, значит, ты действительно собираешься меня убить?
— Ну не таскать же везде с собой? Конечно, убить. Но за твою помощь я это сделаю быстро и безболезненно. Если бы ты отказался мне помогать, мы бы сейчас только закончили со втыканием иголок под ногти и начали бы сдирание кожи. Живьём.
Хакер ещё раз нервно сглотнул и нажал Enter. Программный код немного повисел, загружаясь, и вскоре всплыла база данных по городу.
— Чудесно! Превосходно! — похлопала его по плечу она. — Если бы я только больше знала об игроках… Оох, как бы им не поздоровилось! Но, к сожалению, я знаю только одно имя. Ищи информацию о Хороми Эмит.
Программист послушно вбил в поиск имя и поправил очки.
— Хороми Эмит 1996 года рождения. Рост, вес, родители… Судимость?
— Ну-ка, открой.
Несколько минут хакер читал краткое описание, а потом произнёс:
— Зарезала своего отца…
— При каких обстоятельствах?! — вдруг неожиданно заинтересовалась она.
— Тут есть ссылка на ещё одно дело, о-о-о, а тут на ещё одно…
После пяти минут молчания Хакер ответил:
— Значит так, по порядку событий или в порядке расследования?
— Расследования.
— В мае 2010 года в квартире их семьи нашли два трупа — отца и матери — и их живую дочь в невменяемом состоянии. По прошествии месяца удалось вернуть дочь — Хороми — к более-менее нормальному состоянию, и тогда началось настоящее следствие. Слава богу, адвокат хороший попался, а то бы её без разбирательств посадили. Далее адвокат берёт у неё показания, из которых следует чистосердечное признание об убийстве отца, но не об убийстве матери. Подсудимая говорит, что это отец убил мать, а она пыталась её защитить. После этого у неё были также разговоры с психологами, психоаналитиками и психиатрами, которые выявили явные отклонения, но также по её рассказам и возможным причинам данных психических расстройств удалось выяснить, что Хороми терпела побои. Вследствие чего по делу она была оправдана, но ей пришлось около года просидеть в псих. больнице. Здесь ссылка на её тамошнее дело…
— Быстрее кликай! — улыбнулась она. — Какое же совпадение…
Ещё несколько минут чтения, и снова история:
«Первые два месяца больная практически полностью просидела в одиночной обитой камере. Состояния её переходили из крайности в крайность. Одна крайность — полное спокойствие. Санитары сообщали мне, что она по три часа сидела не шелохнувшись в одном углу с пустым взглядом, иногда начинала плакать, на вопросы не отвечала, только смотрела будто сквозь собеседника, в таком состоянии она и мухи не обижала. Иногда, когда она была спокойна, мы позволяли ей выходить на прогулку в сопровождении санитаров. В одной такой прогулке мы видели, как она становилась немного счастливее, когда гладила местную бродячую собаку, и даже пыталась с ней поговорить. Другая её крайность абсолютно противоположна и опасна для общества, и именно после этой крайности мы запирали её в одиночной обитой камере в смирительной рубашке. В этой своей личности она даже в смирительной рубашке танцевала по камере, что-то напевала и всё время не прекращая улыбалась, но отнюдь не дружелюбно. Однажды такое состояние началось у неё слишком спонтанно, когда санитарка приносила ей еды. Больная очень быстро выхватила ложку с подноса и едва не покалечила санитарку, остановив острый край ложки прямо перед её глазом. Санитарка после этого уволилась, а жаль — она была хорошим работником.»
В феврале у Хороми случилось значительное улучшение. Она стала чаще бывать в спокойной и уравновешенной личности, и тогда удалось с ней поговорить. Оказалось, что в этом месяце у неё день рождения, она вполне ясно и чётко попросила, чтобы ей в этот день испекли торт. Я пообещал ей выполнить её просьбу, но пока до её дня рождения было далеко. Я решил поговорить с ней насчёт второй личности. Она назвала личность просто «Безумие», даже не дав ему определенного пола.
Страница 5 из 53
