Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4484
Светловолосый, кудрявый, с голубыми глазами и светлой кожей, он был довольно популярен у девушек, но никому не отвечал ни на какие просьбы взаимностью, потому что детство играло ещё в одном месте, несмотря на стукнувшие зимой восемнадцать.
Он работал в полиции следователем, несмотря на юные годы. Он-то и увидел нечёткие силуэты за светом фонаря и тут же всё понял. Незаметно подкравшись сзади, он услышал только часть разговора.
«… Убей меня, пожалуйста»… — Ужасные слова, произнесённые с ужасным спокойствием, будто она спрашивает, который час, у молодой мамы днём. Хикаро незамедлительно напрыгнул на преступника сзади и без особого труда скрутил его, потому как при падении нож он выронил. Нож, ударившись об асфальт, упал на ногу девушке, порезав стопу. Она даже не двинулась. Серо-голубые глаза не дрогнули.
Когда уже преступник без сознания валялся на земле, Хикаро встал и отряхнулся от грязи.
— Ну вот, — огорчённо сказала Хороми.
— Это вместо «спасибо»? — немного грубо поинтересовался Хикаро.
— А ты разве не слышал, чего я от него ожидала? Ты же прятался за ним, — неожиданно сказала она.
— Как ты?…
— Зрение хорошее, — пожала плечами Хороми. — Хотя какая разница, пойду-ка я дальше, куда шла.
— А вот это не позволю именно потому, что слышал, — покачал головой Хикаро. — Сейчас дойдёшь со мной до отделения, поможешь донести вот этого и напишешь протокол…
— Н-нет! — вскрикнула Хороми. — Я не хочу никуда идти… И протокол писать не умею… И вообще, там наверняка будут люди… они будут смотреть на меня… думать обо мне… Это неприятно! — резко отвернулась она.
— Странная ты, — хмыкнул Хикаро. — Не бойся, сейчас ночь, какие люди в отделении, кроме дежурного? Я просто так не отстану. А то на завтрашнее утро найдут в парке труп молодой симпатичной девушки, а я себя за это всю жизнь буду корить.
Хотя комплимент у Хикаро получился сам собой и он его даже не заметил, Хороми немного порозовела, но тут же вернулась бледность её кожи.
— Откуда тебе знать, какие у меня на то причины?
— Какие бы ни были, они неправдивы. Всегда есть кто-то, кому ты нужна, — почесал затылок, отвернувшись, блондин.
Когда обернулся, увидел, как девушка, обхватив себя и наклонившись вниз, плачет беззвучно. Он хотел её утешить, но она отдёрнулась.
— Откуда тебе знать?! — зло сказала она. — Обычным людям не понять!
Она схватилась руками за голову:
— Надоело! Одни и те же мысли в голове!… Слишком громкие, слишком правдивые, слишком плохие! — Но внезапно что-то в ней изменилось, даже голос немного сел. — А-а, забудь… Хорошо, пойду я с тобой.
Хикаро попытался сделать вид, что ничего не слышал, и по дороге попытался как-то поговорить со странной девушкой.
— Сколько тебе лет? Семнадцать? — спросил он. — Как тебя только в такую темень родители отпустили? На вечеринку, что ли, какую-то отпросилась?
— Вечеринку, — передразнила, поморщившись от омерзения, она, но про родителей промолчала.
— Так значит, общество не любишь, — пропыхтел под весом грабителя парень. — Тогда как отпросилась?
— Мне обязательно отвечать? — спросила она резко. — Я жертва, а не преступник, меня не допрашивают.
— Я не допрашиваю, а беру показания. Для твоего же блага, между прочим.
— Есть вопросы, на которые я не отвечу по доброй воле. Не хочу… видеть реакцию на ответы. И вообще, хоть бы имя своё сказал.
— Хикаро, очень приятно, Леди-Я-Окутана-Тайной.
— Хороми. Взаимно, — кивнула она.
Вскоре за кустами показался фонарь над дверью отделения, куда они и вошли. Хикаро скинул свою ношу дежурному, примерно описав ему ситуацию, и усадил Хороми в приёмном отделении, налив крепкого чёрного чая.
— Странная она, но довольно неплохая во всех смыслах, — сказал Хикаро.
— Господи ты боже мой, это же Хороми Эмит! — схватился за голову дежурный.
— Ты о чём?
— Погоди, парень! — отмахнулся дежурный и забежал в чей-то кабинет.
Были слышны звуки его рытья в папках, и, наконец, он выбежал с тремя.
— На-ка, полюбуйся, пока она чаёк пьёт.
Хороми было неуютно. Слишком много незнакомых людей. Уже двое неизвестных казались ей невозможной толпой. Слишком редко она с детства выходила на улицу. Как она живёт в этом мире? Даже на общественном транспорте не ездит — лучше уж пешком. Взгляды встречных прохожих прожигают насквозь, будто лазеры. Только в одиночестве она чувствует себя спокойно, но в одиночестве мысли разъедают изнутри мозг и душу, словно кислота. Что же лучше? Гореть от неприятного чувства страха, презрения и ненависти или разлагаться изнутри от отчаяния, уныния и чувства вины? Нигде нет покоя. Никто не спасёт её. Она должна сделать выбор сама — либо убивать, либо умереть самой. И времени на выбор остаётся всё меньше.
Он работал в полиции следователем, несмотря на юные годы. Он-то и увидел нечёткие силуэты за светом фонаря и тут же всё понял. Незаметно подкравшись сзади, он услышал только часть разговора.
«… Убей меня, пожалуйста»… — Ужасные слова, произнесённые с ужасным спокойствием, будто она спрашивает, который час, у молодой мамы днём. Хикаро незамедлительно напрыгнул на преступника сзади и без особого труда скрутил его, потому как при падении нож он выронил. Нож, ударившись об асфальт, упал на ногу девушке, порезав стопу. Она даже не двинулась. Серо-голубые глаза не дрогнули.
Когда уже преступник без сознания валялся на земле, Хикаро встал и отряхнулся от грязи.
— Ну вот, — огорчённо сказала Хороми.
— Это вместо «спасибо»? — немного грубо поинтересовался Хикаро.
— А ты разве не слышал, чего я от него ожидала? Ты же прятался за ним, — неожиданно сказала она.
— Как ты?…
— Зрение хорошее, — пожала плечами Хороми. — Хотя какая разница, пойду-ка я дальше, куда шла.
— А вот это не позволю именно потому, что слышал, — покачал головой Хикаро. — Сейчас дойдёшь со мной до отделения, поможешь донести вот этого и напишешь протокол…
— Н-нет! — вскрикнула Хороми. — Я не хочу никуда идти… И протокол писать не умею… И вообще, там наверняка будут люди… они будут смотреть на меня… думать обо мне… Это неприятно! — резко отвернулась она.
— Странная ты, — хмыкнул Хикаро. — Не бойся, сейчас ночь, какие люди в отделении, кроме дежурного? Я просто так не отстану. А то на завтрашнее утро найдут в парке труп молодой симпатичной девушки, а я себя за это всю жизнь буду корить.
Хотя комплимент у Хикаро получился сам собой и он его даже не заметил, Хороми немного порозовела, но тут же вернулась бледность её кожи.
— Откуда тебе знать, какие у меня на то причины?
— Какие бы ни были, они неправдивы. Всегда есть кто-то, кому ты нужна, — почесал затылок, отвернувшись, блондин.
Когда обернулся, увидел, как девушка, обхватив себя и наклонившись вниз, плачет беззвучно. Он хотел её утешить, но она отдёрнулась.
— Откуда тебе знать?! — зло сказала она. — Обычным людям не понять!
Она схватилась руками за голову:
— Надоело! Одни и те же мысли в голове!… Слишком громкие, слишком правдивые, слишком плохие! — Но внезапно что-то в ней изменилось, даже голос немного сел. — А-а, забудь… Хорошо, пойду я с тобой.
Хикаро попытался сделать вид, что ничего не слышал, и по дороге попытался как-то поговорить со странной девушкой.
— Сколько тебе лет? Семнадцать? — спросил он. — Как тебя только в такую темень родители отпустили? На вечеринку, что ли, какую-то отпросилась?
— Вечеринку, — передразнила, поморщившись от омерзения, она, но про родителей промолчала.
— Так значит, общество не любишь, — пропыхтел под весом грабителя парень. — Тогда как отпросилась?
— Мне обязательно отвечать? — спросила она резко. — Я жертва, а не преступник, меня не допрашивают.
— Я не допрашиваю, а беру показания. Для твоего же блага, между прочим.
— Есть вопросы, на которые я не отвечу по доброй воле. Не хочу… видеть реакцию на ответы. И вообще, хоть бы имя своё сказал.
— Хикаро, очень приятно, Леди-Я-Окутана-Тайной.
— Хороми. Взаимно, — кивнула она.
Вскоре за кустами показался фонарь над дверью отделения, куда они и вошли. Хикаро скинул свою ношу дежурному, примерно описав ему ситуацию, и усадил Хороми в приёмном отделении, налив крепкого чёрного чая.
— Странная она, но довольно неплохая во всех смыслах, — сказал Хикаро.
— Господи ты боже мой, это же Хороми Эмит! — схватился за голову дежурный.
— Ты о чём?
— Погоди, парень! — отмахнулся дежурный и забежал в чей-то кабинет.
Были слышны звуки его рытья в папках, и, наконец, он выбежал с тремя.
— На-ка, полюбуйся, пока она чаёк пьёт.
Хороми было неуютно. Слишком много незнакомых людей. Уже двое неизвестных казались ей невозможной толпой. Слишком редко она с детства выходила на улицу. Как она живёт в этом мире? Даже на общественном транспорте не ездит — лучше уж пешком. Взгляды встречных прохожих прожигают насквозь, будто лазеры. Только в одиночестве она чувствует себя спокойно, но в одиночестве мысли разъедают изнутри мозг и душу, словно кислота. Что же лучше? Гореть от неприятного чувства страха, презрения и ненависти или разлагаться изнутри от отчаяния, уныния и чувства вины? Нигде нет покоя. Никто не спасёт её. Она должна сделать выбор сама — либо убивать, либо умереть самой. И времени на выбор остаётся всё меньше.
Страница 8 из 53
