Меня зовут Гвендолин Уайт. Я обычный подросток, учащийся в обычной человеческой школе. Но в своих шкафах я прячу необычные вещи… За моей спиной витают призраки, а рядом ходит надоедливый напарник. Вместе мы пытаемся узнать о моих родителях, которые пропали шестнадцать лет назад. Бабушка утверждает, что они погибли в результате автокатастрофы, но я то знаю, что это всего лишь тщетная отмазка…
Добавить в моё избранное
64 мин, 33 сек 11049
— Улетела подышать свежим воздухом, — сказала я, отдирая от себя Ника. — Тебе уже пятнадцать лет, а ведёшь себя, как пятилетний!
— Вообще-то завтра мне будет шестнадцать, — сказал Ник.
— Тем более!
Я наконец-то отцепила от себя парня и спустилась вниз. Бабушка снова открыла входную дверь и за её плечом я увидела…
— О! Миссис Хадсон! — я набросилась на неё с объятиями. Когда она приходила, я была на седьмом небе от счастья.
— Привет, Гвенни, — девушка обняла меня и протянула плитку моего любимого горького шоколада.
Я стояла и улыбалась, и продолжала бы улыбаться… Если бы за спиной крестной не увидела её сына — Кима. Тот был самодовольным идиотом, который ну никак не мог ровно сидеть на дарованной ему Богом заднице. Обязательно то девушку заинтересует, то будет меня подкалывать, то ещё какую-нибудь пакость совершит. Парень-фурия!
— А где Алекс? — миссис Хадсон выглянула на улицу и крикнула: — Я уже в доме!
— Как у вас там в Нью-Йорке? — спросила бабушка. — Рассказывай всё! Я же тебя не видела сколько уже?
— Много, — тетя улыбнулась. — В Нью-Йорке всё хорошо. Алекс устроился на другую работу, а я теперь учительница химии.
— О! — бабушка хлопнула в ладоши. — Гвенни как раз репетитор по химии нужен. Совсем обленилась!
— Видно, с призраками общаться интереснее, чем в школе учиться, — съязвил Ким, за что получил подзатыльник от тёти и ехидную улыбку от меня.
Я посмотрела на тётю. Она была знакома с моей мамой. Бабушка сказала, что дружила она с ней с школьных лет. Они через многое прошли, особенно в свои двадцать и восемнадцать лет. Между мамой и тётей была разница в два года, но это им не мешало, и они нормально общались. Я уважаю тётю, так как она мне часто рассказывала о маме. О папе же, наоборот, молчала.
— А кем была моя мама? — спрашивала я её лет в шесть.
— У людей он была обычным человеком, но среди своих друзей — настоящим героем, — отвечала мне тогда тётя и улыбалась.
В детстве я называла её по имени, — Меган — но бабушка запретила мне так её звать, ведь «она тётя». Приходится звать величественно.
Тётю я очень любила, ведь только от неё я могла хоть что-то услышать о маме и папе. Точнее только о маме. Пока что я знала, что по-дружески тётя звала маму Листвой, почему она сама не знала, а полностью ее звали Алисой. Тётя говорила, что мама была любознательным человеком и только в двадцать лет нашла свою первую любовь, которой стал папа. И опять она про него умолкала. Такое ощущение, будто он был врагом народа.
— А Ким у нас с алгеброй совсем не дружит, — пожаловалась тётя.
— Видимо, флиртовать с каждой девушкой на пути интереснее, чем учить формулы по алгебре, — теперь съязвила я.
— Конечно, — он оскалился и посмотрел на мой свитер, который я успела на себя накинуть.
— Что-то с свитером, Гвенни? — обеспокоенно спросила бабушка, уловив взгляд практически по летнему одетого Кима.
— Нет, — он просто улыбнулся и добавил: — Ты бы ещё шубу надела.
— А ты бы ещё трусы снял, — я не осталась в долгу.
Все рассмеялись, кроме бабушки и Дизли, которая стояла рядом со мной. Эти две смотрели на меня, как на врага народа. Я же не виновата, что он меня так бесит? Я презрительно осмотрела шорты и майку с черепом на Киме и хихикнула.
— Ладно, вы сидите, а я должна поговорить с Гвендолин, — тётя встала и только дядя, наверное, знал, о чём со мной хотят поговорить.
Я опять обидела дядей? Или плохо пошутила над Кимом? Что? Что я сделала не так?! Я с паникой поднялась с кресла и направилась за тётей в свою комнату.
— Гвендолин, мы должны очень серьёзно поговорить, — тётя села на кровать, а я на стул напротив неё.
Снизу послышался дикий смех, принадлежавший Дику и Нику, ну и возмущённый крик Кима, над которым снова пошутили эти проказники.
— Гвен, это серьёзно, — тётя нахмурилась и поставила на колени свою сумку. Я кивнула. — Слушай. Тебя очень много интересует насчёт твоих родителей и…
— Тебе надоело, и ты хочешь попросить больше не упоминать о них? — догадалась я.
— Нет, — тётя покачала головой. — Ты очень хочешь хоть что-то узнать о своих родителях, и сегодня я, а точнее твоя мать, всё тебе расскажет.
— Мама здесь?! — я посмотрела на тётю. — Ты моя мама?
— Нет, — она улыбнулась и достала из сумки конверт. — Твоя мама попросила передать это письмо тебе, когда после рождения тебе исполниться шестнадцать с половиной лет, — я внимательно слушала её, а на самом деле чертовски хотелось выхватить конверт из её рук и разорвать его, извлечь из него письмо и прочесть его.
— А что в нём?
— Письмо, — она пожала плечами. — Это написала Листва тогда, когда собиралась отдать тебя бабушке. Тут всё, что ты хотела знать. По крайней мере, часть этого.
— Вообще-то завтра мне будет шестнадцать, — сказал Ник.
— Тем более!
Я наконец-то отцепила от себя парня и спустилась вниз. Бабушка снова открыла входную дверь и за её плечом я увидела…
— О! Миссис Хадсон! — я набросилась на неё с объятиями. Когда она приходила, я была на седьмом небе от счастья.
— Привет, Гвенни, — девушка обняла меня и протянула плитку моего любимого горького шоколада.
Я стояла и улыбалась, и продолжала бы улыбаться… Если бы за спиной крестной не увидела её сына — Кима. Тот был самодовольным идиотом, который ну никак не мог ровно сидеть на дарованной ему Богом заднице. Обязательно то девушку заинтересует, то будет меня подкалывать, то ещё какую-нибудь пакость совершит. Парень-фурия!
— А где Алекс? — миссис Хадсон выглянула на улицу и крикнула: — Я уже в доме!
— Как у вас там в Нью-Йорке? — спросила бабушка. — Рассказывай всё! Я же тебя не видела сколько уже?
— Много, — тетя улыбнулась. — В Нью-Йорке всё хорошо. Алекс устроился на другую работу, а я теперь учительница химии.
— О! — бабушка хлопнула в ладоши. — Гвенни как раз репетитор по химии нужен. Совсем обленилась!
— Видно, с призраками общаться интереснее, чем в школе учиться, — съязвил Ким, за что получил подзатыльник от тёти и ехидную улыбку от меня.
Я посмотрела на тётю. Она была знакома с моей мамой. Бабушка сказала, что дружила она с ней с школьных лет. Они через многое прошли, особенно в свои двадцать и восемнадцать лет. Между мамой и тётей была разница в два года, но это им не мешало, и они нормально общались. Я уважаю тётю, так как она мне часто рассказывала о маме. О папе же, наоборот, молчала.
— А кем была моя мама? — спрашивала я её лет в шесть.
— У людей он была обычным человеком, но среди своих друзей — настоящим героем, — отвечала мне тогда тётя и улыбалась.
В детстве я называла её по имени, — Меган — но бабушка запретила мне так её звать, ведь «она тётя». Приходится звать величественно.
Тётю я очень любила, ведь только от неё я могла хоть что-то услышать о маме и папе. Точнее только о маме. Пока что я знала, что по-дружески тётя звала маму Листвой, почему она сама не знала, а полностью ее звали Алисой. Тётя говорила, что мама была любознательным человеком и только в двадцать лет нашла свою первую любовь, которой стал папа. И опять она про него умолкала. Такое ощущение, будто он был врагом народа.
— А Ким у нас с алгеброй совсем не дружит, — пожаловалась тётя.
— Видимо, флиртовать с каждой девушкой на пути интереснее, чем учить формулы по алгебре, — теперь съязвила я.
— Конечно, — он оскалился и посмотрел на мой свитер, который я успела на себя накинуть.
— Что-то с свитером, Гвенни? — обеспокоенно спросила бабушка, уловив взгляд практически по летнему одетого Кима.
— Нет, — он просто улыбнулся и добавил: — Ты бы ещё шубу надела.
— А ты бы ещё трусы снял, — я не осталась в долгу.
Все рассмеялись, кроме бабушки и Дизли, которая стояла рядом со мной. Эти две смотрели на меня, как на врага народа. Я же не виновата, что он меня так бесит? Я презрительно осмотрела шорты и майку с черепом на Киме и хихикнула.
— Ладно, вы сидите, а я должна поговорить с Гвендолин, — тётя встала и только дядя, наверное, знал, о чём со мной хотят поговорить.
Я опять обидела дядей? Или плохо пошутила над Кимом? Что? Что я сделала не так?! Я с паникой поднялась с кресла и направилась за тётей в свою комнату.
— Гвендолин, мы должны очень серьёзно поговорить, — тётя села на кровать, а я на стул напротив неё.
Снизу послышался дикий смех, принадлежавший Дику и Нику, ну и возмущённый крик Кима, над которым снова пошутили эти проказники.
— Гвен, это серьёзно, — тётя нахмурилась и поставила на колени свою сумку. Я кивнула. — Слушай. Тебя очень много интересует насчёт твоих родителей и…
— Тебе надоело, и ты хочешь попросить больше не упоминать о них? — догадалась я.
— Нет, — тётя покачала головой. — Ты очень хочешь хоть что-то узнать о своих родителях, и сегодня я, а точнее твоя мать, всё тебе расскажет.
— Мама здесь?! — я посмотрела на тётю. — Ты моя мама?
— Нет, — она улыбнулась и достала из сумки конверт. — Твоя мама попросила передать это письмо тебе, когда после рождения тебе исполниться шестнадцать с половиной лет, — я внимательно слушала её, а на самом деле чертовски хотелось выхватить конверт из её рук и разорвать его, извлечь из него письмо и прочесть его.
— А что в нём?
— Письмо, — она пожала плечами. — Это написала Листва тогда, когда собиралась отдать тебя бабушке. Тут всё, что ты хотела знать. По крайней мере, часть этого.
Страница 3 из 18
