Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
Добавить в моё избранное
191 мин, 14 сек 11302
Узнать вдруг, что кто-то может встать (влезть, втиснуться!) на его, казалось бы, законное место, было, как выяснилось, очень неприятным открытием.
Конечно, он должен немедленно справиться с подобными вещами в себе. Справиться и больше к ним не возвращаться. Он никакого права не имеет на такое отношение. Вместо того чтобы порадоваться за подругу…
Внезапно в мозгу вновь возникла насмешливая физиономия Сириуса. На этот раз ему достаточно было просто покачать головой, чтобы она исчезла.
И, однако же, «дела» «делами», но неприятные варианты он тоже не имел права отбрасывать. Ему в голову пришла идея взглянуть, где сейчас находятся Паркинсон и Буллстроуд. Судя по карте, они обнаружились в собственных постелях. Он не знал, как это трактовать. То ли как подтверждение его мыслей о тайном свидании Гермионы, то ли наоборот. Или они отпустили Гермиону после положенной отработки и отправились спать, или… Вот это «или» не давало ему покоя. Что, собственно, они могли такого сделать, чтобы Гермиона пропала с карты Хогвартса? Ему ничего не приходило в голову на этот счёт. Но сдаваться он не собирался. В конце концов, вход в башню Гриффиндора находился на том же этаже, что и Выручай-комната. Метнуться туда, проверить, занята она или нет, и если занята, спокойно идти спать.
«Или НЕспокойно», — сказал кто-то в голове голосом Сириуса.
Она сразу же замерла, при любой опасности готовая тут же полезть обратно. Но никто не зашевелился в неосвещенных углах, никто не кинулся к ней из темноты. Та же мёртвая тишина и стоячий, как болото, воздух. Эта комната была кем-то давным-давно покинута, и такой же оставалась.
Гермиона покрепче сжала в руках светильник и сделала несколько шагов к ближайшему тёмному предмету, валявшемуся на полу справа от неё. Предмет был по виду большой, даже очень большой, и его предназначение с первого взгляда представлялось совершенно загадочным. В полутьме он более всего напоминал огромного размера форму для выпечки. Раскрытую и лежащую на полу, жутко ржавую и уродливую. Мысль была нелепой, потому что в такой «форме» она могла бы легко поместиться вся целиком, еще бы и осталось полно свободного места.
«Поместиться?!»
Она резко отпрянула назад, с расширившимися от ужаса глазами, когда свет её фонаря упал внутрь загадочного предмета и осветил ряды когда-то острых, а теперь насквозь ржавых металлических шипов, которыми изнутри было утыкано то, что она изначально приняла за безобидную кулинарную принадлежность. Она в то же мгновение поняла, что перед ней, поняла это даже не умом, а пробежавшими перед ней волной воспоминаниями о тех отвратительных описаниях, которые она прочла, когда решила подробней полюбопытствовать о видах и методах охоты на ведьм средневековой инквизиции. Её всю затрясло от отвращения, так же, как трясло в тот момент, когда она словно по какой-то мазохистической причине читала и читала эти зверские описания, и никак не могла оторваться, как будто кто-то схватил её за шею и удерживал перед текстом, хотя всему виной было всего лишь её проклятое неуёмное любопытство. Она тогда в первый раз в жизни поняла, что любопытство может быть мучительным в прямом смысле, что оно бывает настоящим тираном иногда, буквально принуждая испытывать то, что интересно именно ему, хотя все прочие чувства при этом могли извиваться от отвращения и вопить, чтобы она немедленно прекратила мучить себя ненужной ей информацией.
Сейчас всё было намного хуже. В этой жуткой комнате, бог знает на какой глубине под землей, столкнуться с тем, что когда-то так ужасно подействовало на неё — это был настоящий шок. Мерлин всемогущий, её словно саму сейчас всунули в этот железный шкаф, и она буквально всей кожей чувствовала, как шипы уже впиваются в кожу.
Конечно, он должен немедленно справиться с подобными вещами в себе. Справиться и больше к ним не возвращаться. Он никакого права не имеет на такое отношение. Вместо того чтобы порадоваться за подругу…
Внезапно в мозгу вновь возникла насмешливая физиономия Сириуса. На этот раз ему достаточно было просто покачать головой, чтобы она исчезла.
И, однако же, «дела» «делами», но неприятные варианты он тоже не имел права отбрасывать. Ему в голову пришла идея взглянуть, где сейчас находятся Паркинсон и Буллстроуд. Судя по карте, они обнаружились в собственных постелях. Он не знал, как это трактовать. То ли как подтверждение его мыслей о тайном свидании Гермионы, то ли наоборот. Или они отпустили Гермиону после положенной отработки и отправились спать, или… Вот это «или» не давало ему покоя. Что, собственно, они могли такого сделать, чтобы Гермиона пропала с карты Хогвартса? Ему ничего не приходило в голову на этот счёт. Но сдаваться он не собирался. В конце концов, вход в башню Гриффиндора находился на том же этаже, что и Выручай-комната. Метнуться туда, проверить, занята она или нет, и если занята, спокойно идти спать.
«Или НЕспокойно», — сказал кто-то в голове голосом Сириуса.
III
Обнаруженное помещение оказалось довольно большим, к удивлению Гермионы, которая стояла сейчас, выглядывая в пролом, находившийся на высоте двух футов от пола. Свет фонаря не позволял разглядеть даже половину высокой прямоугольной комнаты, воздух в которой застоялся настолько, что каждый вдох отмечался мозгом, как отдельное событие. Это раздражало, и неизвестно, когда она ещё привыкнет не замечать этого факта. Она тут же заметила про себя, что уже смирилась с мыслью пробыть здесь какое-то время, хотя ещё пару секунд назад собиралась уйти отсюда сразу же, как только кинет взгляд внутрь. Но внутри, на этот самый взгляд, не было заметно ничего угрожающего. Только какие-то непонятные конструкции у стен, разглядеть подробно которые, отсюда было невозможно. Тишина вокруг не нарушалась ничем, кроме её собственного дыхания. Какое-то время она колебалась на краю, понимая — если что, заскочить обратно в коридор моментально не получится. Но сколько можно было так стоять? Она пожала плечами и спрыгнула вниз, подошвы шлёпнулись о каменный пол, выбив облачко пыли.Она сразу же замерла, при любой опасности готовая тут же полезть обратно. Но никто не зашевелился в неосвещенных углах, никто не кинулся к ней из темноты. Та же мёртвая тишина и стоячий, как болото, воздух. Эта комната была кем-то давным-давно покинута, и такой же оставалась.
Гермиона покрепче сжала в руках светильник и сделала несколько шагов к ближайшему тёмному предмету, валявшемуся на полу справа от неё. Предмет был по виду большой, даже очень большой, и его предназначение с первого взгляда представлялось совершенно загадочным. В полутьме он более всего напоминал огромного размера форму для выпечки. Раскрытую и лежащую на полу, жутко ржавую и уродливую. Мысль была нелепой, потому что в такой «форме» она могла бы легко поместиться вся целиком, еще бы и осталось полно свободного места.
«Поместиться?!»
Она резко отпрянула назад, с расширившимися от ужаса глазами, когда свет её фонаря упал внутрь загадочного предмета и осветил ряды когда-то острых, а теперь насквозь ржавых металлических шипов, которыми изнутри было утыкано то, что она изначально приняла за безобидную кулинарную принадлежность. Она в то же мгновение поняла, что перед ней, поняла это даже не умом, а пробежавшими перед ней волной воспоминаниями о тех отвратительных описаниях, которые она прочла, когда решила подробней полюбопытствовать о видах и методах охоты на ведьм средневековой инквизиции. Её всю затрясло от отвращения, так же, как трясло в тот момент, когда она словно по какой-то мазохистической причине читала и читала эти зверские описания, и никак не могла оторваться, как будто кто-то схватил её за шею и удерживал перед текстом, хотя всему виной было всего лишь её проклятое неуёмное любопытство. Она тогда в первый раз в жизни поняла, что любопытство может быть мучительным в прямом смысле, что оно бывает настоящим тираном иногда, буквально принуждая испытывать то, что интересно именно ему, хотя все прочие чувства при этом могли извиваться от отвращения и вопить, чтобы она немедленно прекратила мучить себя ненужной ей информацией.
Сейчас всё было намного хуже. В этой жуткой комнате, бог знает на какой глубине под землей, столкнуться с тем, что когда-то так ужасно подействовало на неё — это был настоящий шок. Мерлин всемогущий, её словно саму сейчас всунули в этот железный шкаф, и она буквально всей кожей чувствовала, как шипы уже впиваются в кожу.
Страница 11 из 52
