Фандом: Гарри Поттер. Гермиона Грейнджер встречает тролля, а Рон спасает ее. Много, очень много раз.
Добавить в моё избранное
12 мин, 35 сек 10126
Тролль приближался, громко гыгыкая и воняя. Бежать было некуда — он сумел как-то зажать их троих в углу. Гермиона, которая долго и тщательно подстраивала всю сцену, внутренне трепетала. Вокруг не было никого. Не было ничего, представляющего опасность для тролля. Палочки у Гарри и Рона она тихо изъяла заранее.
В таких условиях Уизли не мог победить тролля, просто не мог.
— Вингардиум Левиоса! — неожиданно заорал Рон, и Гермиона вздрогнула.
Но нет, палочки в его руке не было, а вместо неё в ладони была зажата верная крыса Короста.
— Да подавись ты! — крикнул Рон, кидая крысу в тролля.
Тот на лету ухватил крысу ртом и попытался проглотить, издав при этом странный звук. Горло и грудь тролля неожиданно вздулись, и там отчетливо проступили очертания человека, раскинувшего руки и ноги. Тролль упал бездыханным, и секунду спустя к нему присоединилась Гермиона.
Сцены, события, обстоятельства и люди менялись.
Гарри то оказывался на Слизерине, то вел себя как кровавый маньяк, или как расфуфыренный аристократ, или нувориш. Рон оказывался отпрыском древнего и благородного рода, доносчиком и наушником, преданным другом, визгливым недоумком. Драко, Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Филч, все они меняли свой статус, происхождение и поведение.
Да что там, даже сама Гермиона несколько раз обнаруживала себя то на Слизерине, то одиночкой-изгоем на Рейвенкло, а то и вообще не ученицей, а помощницей Хагрида, подающей ему слизней.
Но неизменным оставалось одно: появление тролля, а следом за ним и Рона, который при помощи заклинания Вингардиум Левиоса всегда тролля одолевал. От неизменности этой детали Гермионе хотелось плакать, и несколько раз тролль появлялся, привлеченный именно ее плачем. Как, впрочем, и Рон.
И едва «спасение» происходило, как Гермиону отбрасывало на исходную, к уроку Флитвика.
— За что мне это? — жаловалась Гермиона своему отражению в зеркале ЕИНАЛЕЖ. — Вот за что? Хотела бы я знать, кто так криво написал историю моей жизни!
Изображение в зеркале неожиданно изменилось. Женщина средних лет сидела за столом и что-то писала. «Гарри Поттер и Дары Смерти» — виднелась надпись на отложенном в сторону листе.
— Они были одни в палатке, одни, единственные живые люди на сотни миль вокруг, — бормотала женщина, записывая эти слова. — Гарри привлек к себе Гермиону и по…
Глаза Гермионы удивленно раскрылись: рука женщины отчетливо вывела: «Рон привлек к себе Гермиону и по»…
— Нет! Нет! Нет! Какой Рон? — бушевала женщина. — Нет там никакого Рона!
Затем она уронила голову на стол и тихо заплакала. Зазвенел телефон.
— Да? — спросила женщина.
— Джоан, как там продвигается книга? Издатель торопит.
— Скоро все будет, — со вздохом пообещала она.
Женщина посмотрела на листы бумаги, изорванные и измятые, на сломанные ручки и перья, валявшиеся поодаль.
— Ладно, — проворчала она под нос. — Сколько я ни пыталась написать сцену в палатке, словно сама Вселенная встает против меня. Ладно, пусть Рон вернется. Видимо, такова судьба, тут уж не поспоришь.
Гермиона отпрянула от зеркала. Судьба! Ей надо принять свою судьбу, и все это закончится! Она решительно вскинула палочку, поднося ее к виску, и выкрикнула:
— Обливиэйт!
— Вингардиум Левиоса!
Неожиданно дубина вырвалась из рук тролля, подлетела высоко в воздух, медленно перевернулась… и обрушилась на голову владельца с неприятным треском. Тролль покачнулся и рухнул мордой об пол с такой силой, что стены комнаты задрожали.
Гарри поднялся на ноги. Его трясло, и он тяжело дышал. Рон замер с поднятой палочкой, уставившись на свою работу.
Первой нарушила тишину Гермиона.
— Он… мертв?
Гермиона испытывала смутное ощущение, что что-то здесь не так, что все должно было быть как-то иначе, но она лишь отмахнулась. Ее спасли! Теперь у нее есть друзья! Теперь все будет отлично, ведь она в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс!
В таких условиях Уизли не мог победить тролля, просто не мог.
— Вингардиум Левиоса! — неожиданно заорал Рон, и Гермиона вздрогнула.
Но нет, палочки в его руке не было, а вместо неё в ладони была зажата верная крыса Короста.
— Да подавись ты! — крикнул Рон, кидая крысу в тролля.
Тот на лету ухватил крысу ртом и попытался проглотить, издав при этом странный звук. Горло и грудь тролля неожиданно вздулись, и там отчетливо проступили очертания человека, раскинувшего руки и ноги. Тролль упал бездыханным, и секунду спустя к нему присоединилась Гермиона.
Сцены, события, обстоятельства и люди менялись.
Гарри то оказывался на Слизерине, то вел себя как кровавый маньяк, или как расфуфыренный аристократ, или нувориш. Рон оказывался отпрыском древнего и благородного рода, доносчиком и наушником, преданным другом, визгливым недоумком. Драко, Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Филч, все они меняли свой статус, происхождение и поведение.
Да что там, даже сама Гермиона несколько раз обнаруживала себя то на Слизерине, то одиночкой-изгоем на Рейвенкло, а то и вообще не ученицей, а помощницей Хагрида, подающей ему слизней.
Но неизменным оставалось одно: появление тролля, а следом за ним и Рона, который при помощи заклинания Вингардиум Левиоса всегда тролля одолевал. От неизменности этой детали Гермионе хотелось плакать, и несколько раз тролль появлялся, привлеченный именно ее плачем. Как, впрочем, и Рон.
И едва «спасение» происходило, как Гермиону отбрасывало на исходную, к уроку Флитвика.
— За что мне это? — жаловалась Гермиона своему отражению в зеркале ЕИНАЛЕЖ. — Вот за что? Хотела бы я знать, кто так криво написал историю моей жизни!
Изображение в зеркале неожиданно изменилось. Женщина средних лет сидела за столом и что-то писала. «Гарри Поттер и Дары Смерти» — виднелась надпись на отложенном в сторону листе.
— Они были одни в палатке, одни, единственные живые люди на сотни миль вокруг, — бормотала женщина, записывая эти слова. — Гарри привлек к себе Гермиону и по…
Глаза Гермионы удивленно раскрылись: рука женщины отчетливо вывела: «Рон привлек к себе Гермиону и по»…
— Нет! Нет! Нет! Какой Рон? — бушевала женщина. — Нет там никакого Рона!
Затем она уронила голову на стол и тихо заплакала. Зазвенел телефон.
— Да? — спросила женщина.
— Джоан, как там продвигается книга? Издатель торопит.
— Скоро все будет, — со вздохом пообещала она.
Женщина посмотрела на листы бумаги, изорванные и измятые, на сломанные ручки и перья, валявшиеся поодаль.
— Ладно, — проворчала она под нос. — Сколько я ни пыталась написать сцену в палатке, словно сама Вселенная встает против меня. Ладно, пусть Рон вернется. Видимо, такова судьба, тут уж не поспоришь.
Гермиона отпрянула от зеркала. Судьба! Ей надо принять свою судьбу, и все это закончится! Она решительно вскинула палочку, поднося ее к виску, и выкрикнула:
— Обливиэйт!
— Вингардиум Левиоса!
Неожиданно дубина вырвалась из рук тролля, подлетела высоко в воздух, медленно перевернулась… и обрушилась на голову владельца с неприятным треском. Тролль покачнулся и рухнул мордой об пол с такой силой, что стены комнаты задрожали.
Гарри поднялся на ноги. Его трясло, и он тяжело дышал. Рон замер с поднятой палочкой, уставившись на свою работу.
Первой нарушила тишину Гермиона.
— Он… мертв?
Гермиона испытывала смутное ощущение, что что-то здесь не так, что все должно было быть как-то иначе, но она лишь отмахнулась. Ее спасли! Теперь у нее есть друзья! Теперь все будет отлично, ведь она в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс!
Страница 4 из 4
