Фандом: Гарри Поттер. Устала от реаловых ориджей, решила поразвлечься. Стырила все, что плохо лежало, склеила розовыми соплями. Что выросло, то выросло. Это не АУ. Это не ООС. Это полный … дец. Что — канон? Где канон? Какой канон? Ах, канон… Фтопку канон! Внимание: тапки и помидоры ловлю на лету и запускаю обратно. Так что лучше попробуйте Авадой. Второе поколение. Черт-те что и сбоку Малфой.
Добавить в моё избранное
119 мин, 32 сек 3424
А в частности, в глазах обоих Уизли мелькало еще и любопытство. Такой интерес исследователя, обнаружившего вдруг, что обезьяна умеет не только ловить блох, но и метать навозные бомбы.
Барсуки же возвели меня в ранг национального героя. Конечно, это льстило. Но самый существенный плюс их отношения состоял в том, что я теперь мог в любое время дня и ночи приходить в их гостиную и проводить там столько времени, сколько заблагорассудится. Привилегию я оценил по достоинству. Гостиная Слизерина по понятным причинам стала для меня не тем местом, где можно спокойно отдохнуть или позаниматься. Правда, уроки я готовил преимущественно в библиотеке, а вот за отдыхом неизменно шел к барсукам и ждал Санни. Как-то раз я даже заночевал у них на традиционно райвенкловском диване, когда мы с Санни заговорились до полуночи. Возвращаться в неприветливую и холодно-мрачную слизеринскую гостиную в тот вечер было особенно мучительно, да и перспектива напороться на Филча вовсе не радовала…
А Рождественский бал неумолимо приближался. Как и перспектива идти на него в гордом одиночестве. Нет, я нашел бы себе пару даже среди слизеринок, несмотря на мой остракизм. Все-таки я Малфой. Пошли бы на бал как миленькие, не со мной, так с моей фамилией. Но, приглядываясь к разным девчонкам, я оценивал их лишь по одному критерию: кого из них Санни пригласила бы к себе в субботу. По всему выходило, что никого. И болтаться бы мне на балу, как дерьму в проруби, если бы не моя способность оказываться в неподходящее время в неподходящем месте и нечаянная возможность подслушивать чужие разговоры.
Я искал Санни. В хаффлпаффской гостиной сказали, что она пошла гулять по замку, а это могло значить только одно: она опять курит в Восточной башне. Поднимаясь по крутым ступеням, я услышал голоса — и рефлекторно замер. Эх, шпион поневоле…
— … И хоть бы одна сволочь пригласила на бал! — Это Роза. — Санни, я что, уродина?!
— Да ну тебя, Роз! Просто ты дочь своей матери. Все хотят тебя пригласить, но боятся профессора Грейнджер и твоих братьев. И Поттер за тебя голову любому оторвет, если что не так.
Чую запах сигаретного дыма. Курит, зараза…
— Если б ты знала, как мне это все осточертело! Мало того, что я должна учиться лучше всех, раз я — дочь Гермионы Грейнджер, так еще и ни один нормальный парень ко мне не подойдет без оглядки на мою героическую матушку…
Санни делает «пуффф-пуффф-пуффф», это значит, она пускает дым колечками.
— Роз, посмотри на это с другой стороны. Если они боятся — на фига тебе такие нужны? Вот найдешь того, кто не испугается, тогда и будет разговор.
— Да нету таких.
— Да есть! — Собственный голос кажется мне чужим и чересчур нахальным. Впрочем, мне положено нахальство, я — Малфой.
Девчонки вздрагивают от неожиданности и поворачиваются ко мне. Санни — с улыбкой, а Роза — вытаращив глаза и разевая рот, как рыбка гуппия.
— Мисс Уизли, я прошу Вас оказать мне честь сопровождать меня на Рождественском балу! — Я склоняюсь в церемонном поклоне, стараясь не рассмеяться, уж больно потешно выглядит изумленная Роза.
Впрочем, она быстро пришла в себя — дочь Грейнджер, как-никак.
— Да уж, действительно честь, — криво усмехается Роза. — А что? «Пощечина общественному вкусу», так ты говорила?
Санни согласно кивает, и Роза спрыгивает с подоконника.
— Так и быть, Малфой. Я пойду с тобой на бал.
Я поймал ее руку и легонько коснулся губами тонких подрагивающих пальцев. Этикет еще никто не отменял.
Роза иронично вскинула брови, прошептала: «Докатилась!», и пошла прочь из башни. Я обернулся к Санни:
— «Пощечина общественному вкусу» — это она про что?
Санни сделала последний «пуффф» и затушила окурок о стену:
— Был такой русский поэт, Маяковский. Называл свои стихи «пощечиной общественному вкусу».
В другое время я бы непременно расспросил про русского поэта, но сейчас мои мозги были заняты другим.
— Ну и как ты думаешь, я за такую пощечину по шее не получу?
— А это зависит от того, останется ли довольна Роза.
Определенно, смех Санни — это лекарство от всех сомнений. Роза останется довольна, не будь я Малфой!
Пощечина удалась.
Наше с Розой триумфальное шествие через Большой зал было достойно упоминания в «Истории Хогвартса». Перед нами молча расступались, за нашими спинами потрясенно перешептывались.
— Мальчишки, челюсти подберите! — Негромко скомадовала Роза, когда мы проходили мимо ее братцев.
— Роз, ты спятила?! — прошептал в ответ Ал.
Если кто и спятил, так это я. Скорпиус Малфой ведет на Рождественский бал Розу Уизли. Хотя нет. Скорпиус Гиперион лорд Малфой и Роза Уизли, дочь Героев войны. Так гораздо лучше.
Справедливости ради надо сказать, выглядела Роза потрясающе.
Барсуки же возвели меня в ранг национального героя. Конечно, это льстило. Но самый существенный плюс их отношения состоял в том, что я теперь мог в любое время дня и ночи приходить в их гостиную и проводить там столько времени, сколько заблагорассудится. Привилегию я оценил по достоинству. Гостиная Слизерина по понятным причинам стала для меня не тем местом, где можно спокойно отдохнуть или позаниматься. Правда, уроки я готовил преимущественно в библиотеке, а вот за отдыхом неизменно шел к барсукам и ждал Санни. Как-то раз я даже заночевал у них на традиционно райвенкловском диване, когда мы с Санни заговорились до полуночи. Возвращаться в неприветливую и холодно-мрачную слизеринскую гостиную в тот вечер было особенно мучительно, да и перспектива напороться на Филча вовсе не радовала…
А Рождественский бал неумолимо приближался. Как и перспектива идти на него в гордом одиночестве. Нет, я нашел бы себе пару даже среди слизеринок, несмотря на мой остракизм. Все-таки я Малфой. Пошли бы на бал как миленькие, не со мной, так с моей фамилией. Но, приглядываясь к разным девчонкам, я оценивал их лишь по одному критерию: кого из них Санни пригласила бы к себе в субботу. По всему выходило, что никого. И болтаться бы мне на балу, как дерьму в проруби, если бы не моя способность оказываться в неподходящее время в неподходящем месте и нечаянная возможность подслушивать чужие разговоры.
Я искал Санни. В хаффлпаффской гостиной сказали, что она пошла гулять по замку, а это могло значить только одно: она опять курит в Восточной башне. Поднимаясь по крутым ступеням, я услышал голоса — и рефлекторно замер. Эх, шпион поневоле…
— … И хоть бы одна сволочь пригласила на бал! — Это Роза. — Санни, я что, уродина?!
— Да ну тебя, Роз! Просто ты дочь своей матери. Все хотят тебя пригласить, но боятся профессора Грейнджер и твоих братьев. И Поттер за тебя голову любому оторвет, если что не так.
Чую запах сигаретного дыма. Курит, зараза…
— Если б ты знала, как мне это все осточертело! Мало того, что я должна учиться лучше всех, раз я — дочь Гермионы Грейнджер, так еще и ни один нормальный парень ко мне не подойдет без оглядки на мою героическую матушку…
Санни делает «пуффф-пуффф-пуффф», это значит, она пускает дым колечками.
— Роз, посмотри на это с другой стороны. Если они боятся — на фига тебе такие нужны? Вот найдешь того, кто не испугается, тогда и будет разговор.
— Да нету таких.
— Да есть! — Собственный голос кажется мне чужим и чересчур нахальным. Впрочем, мне положено нахальство, я — Малфой.
Девчонки вздрагивают от неожиданности и поворачиваются ко мне. Санни — с улыбкой, а Роза — вытаращив глаза и разевая рот, как рыбка гуппия.
— Мисс Уизли, я прошу Вас оказать мне честь сопровождать меня на Рождественском балу! — Я склоняюсь в церемонном поклоне, стараясь не рассмеяться, уж больно потешно выглядит изумленная Роза.
Впрочем, она быстро пришла в себя — дочь Грейнджер, как-никак.
— Да уж, действительно честь, — криво усмехается Роза. — А что? «Пощечина общественному вкусу», так ты говорила?
Санни согласно кивает, и Роза спрыгивает с подоконника.
— Так и быть, Малфой. Я пойду с тобой на бал.
Я поймал ее руку и легонько коснулся губами тонких подрагивающих пальцев. Этикет еще никто не отменял.
Роза иронично вскинула брови, прошептала: «Докатилась!», и пошла прочь из башни. Я обернулся к Санни:
— «Пощечина общественному вкусу» — это она про что?
Санни сделала последний «пуффф» и затушила окурок о стену:
— Был такой русский поэт, Маяковский. Называл свои стихи «пощечиной общественному вкусу».
В другое время я бы непременно расспросил про русского поэта, но сейчас мои мозги были заняты другим.
— Ну и как ты думаешь, я за такую пощечину по шее не получу?
— А это зависит от того, останется ли довольна Роза.
Определенно, смех Санни — это лекарство от всех сомнений. Роза останется довольна, не будь я Малфой!
Пощечина удалась.
Наше с Розой триумфальное шествие через Большой зал было достойно упоминания в «Истории Хогвартса». Перед нами молча расступались, за нашими спинами потрясенно перешептывались.
— Мальчишки, челюсти подберите! — Негромко скомадовала Роза, когда мы проходили мимо ее братцев.
— Роз, ты спятила?! — прошептал в ответ Ал.
Если кто и спятил, так это я. Скорпиус Малфой ведет на Рождественский бал Розу Уизли. Хотя нет. Скорпиус Гиперион лорд Малфой и Роза Уизли, дочь Героев войны. Так гораздо лучше.
Справедливости ради надо сказать, выглядела Роза потрясающе.
Страница 8 из 35
