Дерево жизни

— Да ладно, я шучу, — он еще раз шутливо ткнул его в бок и подвинул к другу стакан с виски. — Поверить не могу, ты ведь теперь муж! Как оно, м? — он, слегка прищурившись, сделал глоток.

— Замечательно. Кстати, ты знал, что женщины, вместо того, чтобы сказать прямо, постоянно намекают? Я попросил Гермиону говорить мне каждый раз, когда она это делает, и выяснилось, что я пять раз за час не понял намека, — Драко повертел в руках хрустальный стакан и залпом выпил виски, отчего в горле тут же стало горячо.

— О-о, друг, я тебя скоро потеряю такими темпами, — Блейз, запрокинув голову, засмеялся. — Обещаешь, что не станешь таким милым слюнявчиком, как Поттер со своей рыжей?

— Иди ты, — буркнул Драко, тут же ощутив на плече сильную ладонь друга.

— Да я шучу, — он крепче сжал руку, — просто завидую тебе, по-хорошему, разумеется, — Драко усмехнулся и краем глаза заметил Нарциссу, спешащую к сыну.

— Добрый вечер, Блейз, — она махнула другу ее сына и, получив в ответ приветственный кивок головы, продолжила: — Драко, ты должен привести Гермиону, ей пора уже спуститься.

— Я сейчас, — бросил он Блейзу и быстрым шагом отправился в комнату, но, не успев дойти до нее, увидел Гермиону, одиноко стоящую в коридоре. Она явно не зная, как ей поступить дальше — пойти одной или дождаться мужа. Поэтому, увидев его, Гермиона выдохнула и пошла навстречу к потерявшему дар речи Драко.

Она выглядела настолько шикарно, что первым его желанием было затащить ее обратно в комнату и… закрыть там, чтобы никто больше не пялился на нее. Смотреть, смотреть на нее, упиваясь красотой.

Мерлин, и где раньше были его глаза?

Не важно, важно лишь то, что происходит сейчас. А сейчас самая красивая девушка в мире стоит перед ним в сногсшибательном платье и принадлежит ему полностью. Только ему.

— Гермиона, ты, — в горле было так сухо, что с трудом получалось произнести даже слово, — ты выглядишь шикарно, — он взял ее подбородок и нежно повернул к себе так, чтобы их взгляды встретились.

Ее карие глаза окутывали своей теплотой с головы до ног, как будто накрывая мягким пушистым одеялом.

— Мы должны идти? — тихо спросила она.

— Да, — он быстро взял себя в руки, вспомнив, что сегодня за день. — Да, — повторил он, — нас уже ждут, пойдем.

Стоило новоиспеченной паре появится на самой верхней ступеньке, как все глаза, словно по сигналу, устремились на них.

— Драко, — прошептала Гермиона так, чтобы никто этого не заметил. — Почему все смотрят? — она улыбалась, но степень ее смущения не возможно было передать словами.

— Просто ты очень хорошо выглядишь, — сказал он и, немного помолчав, добавил, дабы немного снять с нее напряжение: — Сегодня, — и отвел глаза, чтобы, не дай Мерлин, не засмеяться в такой ответственный момент.

— О, ты просто сама любезность, — уже чуть громче сказала она и, кажется, с этой фразой упала одна десятая доли ее нервозности.

На удивление Гермионы, вечер, из-за которого она так переживала несколько дней, прошел легко и весело. Драко ни на минуту не оставлял ее одну, и Гермиона была за это благодарна — она еще не привыкла находиться в высшем обществе Волшебного мира.

Проводив всех гостей, Гермиона уже собралась идти в комнату, когда Драко сообщил ей, что вечер на этом не заканчивается. Абсолютно ничего не понимающую Гермиону взяла под руку Нарцисса, немного оттолкнув Драко и сказав, что «кроме нее никто не расскажет эту историю лучше», поведала ей о волшебном дереве, которое на этой земле много веков назад посадил Арманд Малфой.

Ровно в три пятнадцать ночи неприметное деревце превратилось в могущественное дерево. То, как оно изменилось за одну минуту, было просто удивительно — настоящее чудо природы. Эта его невероятная способность превращаться из, казалось бы, обычного сухостоя в роскошное раскидистое дерево, скоро заставит Драко поверить в то, что его цветы действительно обладают какой-то невероятной силой.

Стоило первому бутону упасть в ладонь Гермионы, как он тут же превратился из маленькой горошинки в крупный нежно-розовый цветок. Они чем-то напомнили ей пионы, что так любит ее мама. Их лепестки были нежны, как бархат, касаться их было одно удовольствие. Все, словно маленькие дети, были увлечены сбором цветов, и даже всегда серьезный Люциус с особым трепетом складывал каждый пойманный цветок в небольшой, специально созданный сосуд, благодаря свойствам которого хрупкие лепестки не мялись и не теряли первоначальную форму.

И только Драко, который ради приличия положил в сосуд несколько цветков, заворожено наблюдал за своим личным чудом — которое сейчас старалось аккуратно поймать каждый бутон, отцепившейся от дерева. В воздухе действительно летало волшебство — в свете луны карие глаза казались совсем черными, от этого еще более заманчивыми.