Фандом: Haikyuu! Некто похищает Кенму, Куроо предстоит сложный выбор.
Добавить в моё избранное
23 мин, 23 сек 8642
— настораживается Куроо.
— Думаешь, они поверят, что после покушения я просто так посадил тебя рядом и привез выкидывать им под ноги?
Куроо, скрепя сердце, защелкивает на руке первый браслет.
— Сзади застегивай, — командует Дайчи.
Куроо кривится, но соглашается. Все должно выглядеть предельно убедительно.
— Надо еще побитость изобразить, — напоминает Куроо.
Дайчи злорадно разминает кулаки. Увы, но имитация не прокатит. Если их план сработает, то Куроо неизвестно сколько придется провести в обществе тех бандитов, и если они заметят отсутствие достаточно убедительных синяков и кровоподтеков, то все полетит к чертям.
Когда Дайчи заканчивает короткое, но эффективное избиение, то отходит чуть в сторону и поднимает валяющийся на обочине осколок кирпича. Куроо вопросительно выгибает бровь.
— Финальный штрих, — поясняет Дайчи. — Чтобы они думали, что я тебя без сознания в машине вез. Я по касательной ударю, чтобы кожу содрать и крови побольше было. Только не дергайся.
Куроо кивает и в очередной раз думает, какой же это дурацкий план, и как же он ему не нравится.
Они возвращаются в машину, и Дайчи проговаривает последние инструкции.
— Стреляю на счет три, как коснешься земли. Лучше, чтобы на выдохе — постараюсь не задеть легкое. Не гарантирую, но попробую.
Куроо снова молча кивает. Если их представлению не поверят, то все напрасно. Но как же ему все это не нравится. По крайней мере, Дайчи знает, что делает. Куроо рассматривает в зеркале рассеченный висок — выглядит паршиво, но даже в ушах не звенит. Словно и не по голове ударили. И до того — тоже: ни одного лишнего или слишком сильного удара. Чисто расставить красивую россыпь синяков. Остается надеяться, что и с пулей он будет так же точен.
Дайчи выполняет свою часть плана, демонстративно показывает средний палец в сторону отеля и, хлопнув дверью, быстро уезжает. Суга смотрит на неподвижно лежащего в поперек дороги Куроо, и ему страшно. Он понимает, что Куроо полезет за Кенмой хоть в пекло, с самого начала понимал. Он бы и сам так — ради Дайчи или того же Куроо. И они никак не смогли бы ни остановить его, ни отговорить от этой самоубийственной затеи. Но в нынешнем плане слишком многое может пойти не так. А Суга категорически не готов потерять Куроо.
И вот как тогда в машине он испугался самой мысли, а вдруг Дайчи предложит сдаться и выкупить собою Кенму. Ведь неизвестный козел пришел по его голову, это к Дайчи у него счеты и претензии, Кенма — лишь разменная монета, он тут вообще не при чем. Так и сейчас Суга до чертиков боится, но уже за Куроо. И вообще и особенно потому, что это — его план, от и до. А рискует по нему Куроо.
Наконец-то со стороны отеля выезжают три больших черных джипа. Они наворачивают несколько кругов около Куроо, потом останавливаются — удачно стали, обзор не перекрыт. Из второго выходит тот, кого по отношению остальных Суга определяет как главаря. И Суга его совершенно не узнает, а на память на лица он не жалуется. Значит, все-таки родственник одного из фигурантов.
Который между тем пинком переворачивает Куроо и целится ему в голову. Куроо вполне убедительно изображает, что только пришел в себя и начинает свою игру. Суга не сводит взгляда с принимающего решения главаря. Суга должен, просто обязан увидеть, распознать намерение стрелять до того, как тот нажмет на курок. Читать людей — это именно то, что он умеет, в чем разбирается. И пусть из него неважный снайпер, сейчас важнее не это.
А главарь колеблется и злится, Последнее — особенно плохо. Он явно разочарован, раздосадован, и ищет, на ком бы сорвать злость. Но для такого настроения пустить пулю в башку — слишком просто. Поэтому он пока не спешит, слушает Куроо и периодически пинает его ногой. Потом нагибается и бьет кулаком в лицо. Но чем больше он рукоприкладствует, тем меньше Суга видит в нем желания стрелять.
А Куроо — хорош. Суга почти не смотрит на него, но даже краем глаза отмечает, насколько тот умело обрабатывает бандита. Суга не может слышать, о чем они говорят, но сама поза, весь язык тела Куроо буквально кричит о том, насколько он безопасный, дружелюбный, крайне заинтересованный в союзе, а также полностью осознающий и принимающий свое уязвимое положение, и насколько он сейчас в чужой власти и даже… подставляющийся под нее. В его поведении нет откровенного соблазнения, но полно ненавязчивой и выглядящей совершенно неосознанной эротичности — и то, как он сидит на земле, и откинутые плечи, и расставленные ноги, даже вскинутый подбородок и линия запрокинутой шеи неизменно играют на общий образ, идеально дополняя его. Все вместе выглядит крайне соблазнительно, но при этом так, словно сам Куроо совершенно это не замечает, и вообще чисто случайно так одно к одному сложилось. Что на самом деле куда круче и эффективного откровенного флирта.
И это неожиданно царапает.
— Думаешь, они поверят, что после покушения я просто так посадил тебя рядом и привез выкидывать им под ноги?
Куроо, скрепя сердце, защелкивает на руке первый браслет.
— Сзади застегивай, — командует Дайчи.
Куроо кривится, но соглашается. Все должно выглядеть предельно убедительно.
— Надо еще побитость изобразить, — напоминает Куроо.
Дайчи злорадно разминает кулаки. Увы, но имитация не прокатит. Если их план сработает, то Куроо неизвестно сколько придется провести в обществе тех бандитов, и если они заметят отсутствие достаточно убедительных синяков и кровоподтеков, то все полетит к чертям.
Когда Дайчи заканчивает короткое, но эффективное избиение, то отходит чуть в сторону и поднимает валяющийся на обочине осколок кирпича. Куроо вопросительно выгибает бровь.
— Финальный штрих, — поясняет Дайчи. — Чтобы они думали, что я тебя без сознания в машине вез. Я по касательной ударю, чтобы кожу содрать и крови побольше было. Только не дергайся.
Куроо кивает и в очередной раз думает, какой же это дурацкий план, и как же он ему не нравится.
Они возвращаются в машину, и Дайчи проговаривает последние инструкции.
— Стреляю на счет три, как коснешься земли. Лучше, чтобы на выдохе — постараюсь не задеть легкое. Не гарантирую, но попробую.
Куроо снова молча кивает. Если их представлению не поверят, то все напрасно. Но как же ему все это не нравится. По крайней мере, Дайчи знает, что делает. Куроо рассматривает в зеркале рассеченный висок — выглядит паршиво, но даже в ушах не звенит. Словно и не по голове ударили. И до того — тоже: ни одного лишнего или слишком сильного удара. Чисто расставить красивую россыпь синяков. Остается надеяться, что и с пулей он будет так же точен.
Дайчи выполняет свою часть плана, демонстративно показывает средний палец в сторону отеля и, хлопнув дверью, быстро уезжает. Суга смотрит на неподвижно лежащего в поперек дороги Куроо, и ему страшно. Он понимает, что Куроо полезет за Кенмой хоть в пекло, с самого начала понимал. Он бы и сам так — ради Дайчи или того же Куроо. И они никак не смогли бы ни остановить его, ни отговорить от этой самоубийственной затеи. Но в нынешнем плане слишком многое может пойти не так. А Суга категорически не готов потерять Куроо.
И вот как тогда в машине он испугался самой мысли, а вдруг Дайчи предложит сдаться и выкупить собою Кенму. Ведь неизвестный козел пришел по его голову, это к Дайчи у него счеты и претензии, Кенма — лишь разменная монета, он тут вообще не при чем. Так и сейчас Суга до чертиков боится, но уже за Куроо. И вообще и особенно потому, что это — его план, от и до. А рискует по нему Куроо.
Наконец-то со стороны отеля выезжают три больших черных джипа. Они наворачивают несколько кругов около Куроо, потом останавливаются — удачно стали, обзор не перекрыт. Из второго выходит тот, кого по отношению остальных Суга определяет как главаря. И Суга его совершенно не узнает, а на память на лица он не жалуется. Значит, все-таки родственник одного из фигурантов.
Который между тем пинком переворачивает Куроо и целится ему в голову. Куроо вполне убедительно изображает, что только пришел в себя и начинает свою игру. Суга не сводит взгляда с принимающего решения главаря. Суга должен, просто обязан увидеть, распознать намерение стрелять до того, как тот нажмет на курок. Читать людей — это именно то, что он умеет, в чем разбирается. И пусть из него неважный снайпер, сейчас важнее не это.
А главарь колеблется и злится, Последнее — особенно плохо. Он явно разочарован, раздосадован, и ищет, на ком бы сорвать злость. Но для такого настроения пустить пулю в башку — слишком просто. Поэтому он пока не спешит, слушает Куроо и периодически пинает его ногой. Потом нагибается и бьет кулаком в лицо. Но чем больше он рукоприкладствует, тем меньше Суга видит в нем желания стрелять.
А Куроо — хорош. Суга почти не смотрит на него, но даже краем глаза отмечает, насколько тот умело обрабатывает бандита. Суга не может слышать, о чем они говорят, но сама поза, весь язык тела Куроо буквально кричит о том, насколько он безопасный, дружелюбный, крайне заинтересованный в союзе, а также полностью осознающий и принимающий свое уязвимое положение, и насколько он сейчас в чужой власти и даже… подставляющийся под нее. В его поведении нет откровенного соблазнения, но полно ненавязчивой и выглядящей совершенно неосознанной эротичности — и то, как он сидит на земле, и откинутые плечи, и расставленные ноги, даже вскинутый подбородок и линия запрокинутой шеи неизменно играют на общий образ, идеально дополняя его. Все вместе выглядит крайне соблазнительно, но при этом так, словно сам Куроо совершенно это не замечает, и вообще чисто случайно так одно к одному сложилось. Что на самом деле куда круче и эффективного откровенного флирта.
И это неожиданно царапает.
Страница 4 из 7
