Фандом: Гарри Поттер. Сентябрь 1998. Вторая магическая война только что закончилась, и волшебный мир медленно приходит в себя. Ремус по просьбе Гарри перебирается снова на Гриммо, все еще пытаясь справиться с призраками прошлого. Выживший в битве за Хогвартс Северус предстает перед судом за совершенные во время войны преступления. Этой осенью им обоим нужно решить, что они возьмут с собой из прошлого, а что оставят позади — однако выбор зависит не только от них
Добавить в моё избранное
105 мин, 1 сек 17463
Наконец он заставил себя положить очередную склянку на место и вышел, оставив Северуса наводить порядок. И только потом вспомнил, зачем поднимался на третий этаж. Но чай к тому времени уже остыл…
Решив попробовать еще раз попросить прощения — без слов, конечно — Ремус приготовил обед. Ничего особенного, картошка и тушеное мясо. На верхней полке кладовой он нашел довольно безобидно выглядящую бутылку вина, которая, скорее всего, была частью личных запасов Сириуса, а не потенциальной закупоренной смертью. Он накрыл на стол. Неожиданно ему захотелось зажечь свечи, но это было бы уже как-то слишком.
Появившийся наконец Снейп с привычной неохотой посмотрел на еду, но когда Ремус протянул ему щедро наполненный бокал, в глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность.
Они сели за стол, и после недолгого молчания Северус поинтересовался:
— Я правильно понял, что ты не собираешься посылать завтра в Министерство сову с докладом о моей незаконной зельеварческой деятельности?
— Чтобы одновременно доложить им, что иногда работаю без официальной лицензии? — Ремус покачал головой. — Я, правда, советую тебе поставить Гарри в известность самому, пока он не услышал обо всем от Кричера, например. Понимаешь, неприятные воспоминания и все такое…
Северус махнул рукой в знак согласия, но что-то в выражении его лица говорило о неуверенности. Ремус решил в этот раз просто подождать, и терпение принесло свои плоды:
— Кто-то мог бы сказать, что это только справедливо, — Северус не поднимал взгляда от картофелины, которую как раз разрезал пополам. — В конце концов, это я добился твоего увольнения из школы.
Что-то вздрогнуло внутри — тупая боль, как в колене или суставе, которые ломит к холоду. Все чаще ему казалось, что продвижение по их прошлому требует столько же умения и осторожности, как ходьба по прогнившему полу — одно неверное замечание, один неосторожный шаг, и нога застревает в провале. С другой стороны, с Сириусом тоже было так, когда закончились воспоминания о счастливых моментах молодости и все чаще его взгляд натыкался на пустоту. В первый год их соседства Ремус несколько раз замечал, что стоит на заснеженной улице и не хочет входить. Он знал, что дом обитаем, но окна выглядели пустыми и темными, и такое же чувство возникало рядом с Сириусом — что хотя тело его тут, внутри никого больше нет.
Он повторил небрежный жест Северуса:
— Мы оба знаем, что я не мог остаться. И не знаю, в курсе ли ты, но эта должность вроде как проклята — никто не может продержаться в школе больше года.
Это была неудачная шутка, и, судя по всему, Северус тоже так считал. Но потом он слегка улыбнулся, держа вилку на весу:
— По собственному опыту могу сказать, что смена одной должности на другую может дать небольшую отсрочку.
— На самом деле я не верю, что изначально задумывалось причинить преподавателю Защиты вред, скорее — что он потом станет директором, — Ремус поднял бокал, словно салютуя им. — За человека, который сумел обмануть самого искусного темного мага столетия.
Отпив глоток, он поставил стакан обратно на стол. Северус все еще смотрел на него, держа вилку на весу и словно окаменев. Ремус снова услышал, как трещат под ногой трухлявые деревянные плиты, когда Северус наконец со звоном уронил вилку и, наклонившись вперед, злобно выплюнул:
— Я не… я не чертов герой, типа Поттера или тебя! Я…
— Меня? — Ремус скривился. — Мне швырнули эту несчастную медаль, чтобы весь волшебный мир мог и дальше с чистой совестью притворяться, что я и такие, как я, попросту не существуем! А вот ты… Ты был готов до последнего играть свою роль предателя и оставить всех в уверенности, что ты убийца Альбуса Дамблдора, лишь бы сын Лили сделал то, что должен… И вот ты здесь, обвиненный во всех грехах и запертый вместе с так называемым героем войны, который даже постоянной работы найти не может!
Собственные слова все еще звучали в ушах, наполовину пустая бутылка словно смотрела на него с осуждением. Северус побледнел еще больше, а сам Ремус чувствовал, как огненно пылают его щеки — и не только от злости. Он что-то промычал и зажмурился, мечтая провалиться сквозь пол, на этот раз вполне буквально.
Обратно его вернул звук открывающейся бутылки. Когда Ремус приоткрыл глаза, Северус как раз наливал себе вина и руки его едва заметно тряслись.
— Скажи-ка мне, — начал он тихо, — ты, как и Поттер, был на всех моих слушаньях?
Ремус не доверял собственному голосу, так что просто кивнул.
— Почему?
— Потому что Гарри меня попросил, — в конце концов, это было правдой. — По многим причинам, наверное. Но скорее всего — потому что я знал и Альбуса, и в какой-то мере тебя и мог высказать свою точку зрения… Если бы это понадобилось.
Северус крутил бокал в длинных пальцах, лицевые мышцы нервно подергивались.
— Ах, да.
Решив попробовать еще раз попросить прощения — без слов, конечно — Ремус приготовил обед. Ничего особенного, картошка и тушеное мясо. На верхней полке кладовой он нашел довольно безобидно выглядящую бутылку вина, которая, скорее всего, была частью личных запасов Сириуса, а не потенциальной закупоренной смертью. Он накрыл на стол. Неожиданно ему захотелось зажечь свечи, но это было бы уже как-то слишком.
Появившийся наконец Снейп с привычной неохотой посмотрел на еду, но когда Ремус протянул ему щедро наполненный бокал, в глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность.
Они сели за стол, и после недолгого молчания Северус поинтересовался:
— Я правильно понял, что ты не собираешься посылать завтра в Министерство сову с докладом о моей незаконной зельеварческой деятельности?
— Чтобы одновременно доложить им, что иногда работаю без официальной лицензии? — Ремус покачал головой. — Я, правда, советую тебе поставить Гарри в известность самому, пока он не услышал обо всем от Кричера, например. Понимаешь, неприятные воспоминания и все такое…
Северус махнул рукой в знак согласия, но что-то в выражении его лица говорило о неуверенности. Ремус решил в этот раз просто подождать, и терпение принесло свои плоды:
— Кто-то мог бы сказать, что это только справедливо, — Северус не поднимал взгляда от картофелины, которую как раз разрезал пополам. — В конце концов, это я добился твоего увольнения из школы.
Что-то вздрогнуло внутри — тупая боль, как в колене или суставе, которые ломит к холоду. Все чаще ему казалось, что продвижение по их прошлому требует столько же умения и осторожности, как ходьба по прогнившему полу — одно неверное замечание, один неосторожный шаг, и нога застревает в провале. С другой стороны, с Сириусом тоже было так, когда закончились воспоминания о счастливых моментах молодости и все чаще его взгляд натыкался на пустоту. В первый год их соседства Ремус несколько раз замечал, что стоит на заснеженной улице и не хочет входить. Он знал, что дом обитаем, но окна выглядели пустыми и темными, и такое же чувство возникало рядом с Сириусом — что хотя тело его тут, внутри никого больше нет.
Он повторил небрежный жест Северуса:
— Мы оба знаем, что я не мог остаться. И не знаю, в курсе ли ты, но эта должность вроде как проклята — никто не может продержаться в школе больше года.
Это была неудачная шутка, и, судя по всему, Северус тоже так считал. Но потом он слегка улыбнулся, держа вилку на весу:
— По собственному опыту могу сказать, что смена одной должности на другую может дать небольшую отсрочку.
— На самом деле я не верю, что изначально задумывалось причинить преподавателю Защиты вред, скорее — что он потом станет директором, — Ремус поднял бокал, словно салютуя им. — За человека, который сумел обмануть самого искусного темного мага столетия.
Отпив глоток, он поставил стакан обратно на стол. Северус все еще смотрел на него, держа вилку на весу и словно окаменев. Ремус снова услышал, как трещат под ногой трухлявые деревянные плиты, когда Северус наконец со звоном уронил вилку и, наклонившись вперед, злобно выплюнул:
— Я не… я не чертов герой, типа Поттера или тебя! Я…
— Меня? — Ремус скривился. — Мне швырнули эту несчастную медаль, чтобы весь волшебный мир мог и дальше с чистой совестью притворяться, что я и такие, как я, попросту не существуем! А вот ты… Ты был готов до последнего играть свою роль предателя и оставить всех в уверенности, что ты убийца Альбуса Дамблдора, лишь бы сын Лили сделал то, что должен… И вот ты здесь, обвиненный во всех грехах и запертый вместе с так называемым героем войны, который даже постоянной работы найти не может!
Собственные слова все еще звучали в ушах, наполовину пустая бутылка словно смотрела на него с осуждением. Северус побледнел еще больше, а сам Ремус чувствовал, как огненно пылают его щеки — и не только от злости. Он что-то промычал и зажмурился, мечтая провалиться сквозь пол, на этот раз вполне буквально.
Обратно его вернул звук открывающейся бутылки. Когда Ремус приоткрыл глаза, Северус как раз наливал себе вина и руки его едва заметно тряслись.
— Скажи-ка мне, — начал он тихо, — ты, как и Поттер, был на всех моих слушаньях?
Ремус не доверял собственному голосу, так что просто кивнул.
— Почему?
— Потому что Гарри меня попросил, — в конце концов, это было правдой. — По многим причинам, наверное. Но скорее всего — потому что я знал и Альбуса, и в какой-то мере тебя и мог высказать свою точку зрения… Если бы это понадобилось.
Северус крутил бокал в длинных пальцах, лицевые мышцы нервно подергивались.
— Ах, да.
Страница 9 из 29
