Покровитель

Мальчишка был ошарашен, измучен и счастлив. На стыд или гнев у него просто не осталось сил, и сейчас он ровно посапывал, уткнувшись в подушку.

Вальтер ждал чего угодно, от попытки бежать до вызова на дуэль. Но он не ждал ни безоговорочного доверия, ни наивного удивления, с которым Ричард прислушивался к своему телу, как будто спрашивая, он ли это или уже кто-то другой.

Подарив ему мимолётный поцелуй на прощание, Вальтер не думал, что всё разрешится так стремительно и уже через неделю Ричард Окделл будет принадлежать ему безраздельно.

В герцогской спальне догорали свечи, которым пришлось стать свидетелями их яростного соития. Жёлтый свет падал на обнажённое плечо Ричарда, на нос, наполовину прикрытый длинной чёлкой.

Вальтер, довольный, утоливший первую страсть, передвинулся поближе к любовнику, обнял со спины, сунул руку под простыню, которой тот успел стыдливо прикрыться, прежде чем рухнуть в блаженный сон. Мальчишка был тонким, хрупким, ещё не вошедшим в полную силу. Он не умел целоваться и только жмурился и смешно приоткрывал рот, как птенец, просящий еды.

— Вы можете уйти, — сказал ему Вальтер после первого их настоящего, не мимолётного поцелуя. Он испытал бы досаду и сожаление, если бы Ричард ушёл, но не стал бы его удерживать.

Тот остался. Победило ли в нём любопытство или разбуженное желание, Вальтер не знал. Но к тому моменту, как Ричард переступил порог его спальни, он был растерян и распалён настолько, что не подумал об отступлении.

Стараясь не разбудить, Вальтер провёл рукой по его животу, и Ричард сонно заворочался, вздохнул. Совращённый с пути истинного, он скоро станет тем, кем хочет видеть его Вальтер Придд, а не кто-либо другой.

Вальтер вспомнил, как Ричард ахал и всхлипывал, оказавшись под ним и переживая необходимую боль. Мальчишка был податлив, как мягкая глина: понимал, что от него требуется, послушно обхватывал его ногами, а под конец даже стал подаваться навстречу.

Вальтер ласкал его так нежно, как только мог. Ричарду должно нравиться всё, что он с ним будет делать, и это касается не только постели. Пусть привыкает, как привык к распирающей его плоти и к властным поцелуям.

От Ричарда теперь пахло не яблоками, а потом и возбуждением, серые глаза потемнели и зрачок закрывал их почти целиком. Он извивался и стонал, войдя во вкус, но Вальтер всё равно не выдержал первым.

Ричард всё ещё мучился от желания, и Вальтер милостиво приласкал его, просунув руку между их тел, — словно давал позволение. Тот изогнулся, вскрикнул, как будто не веря в происходящее, и выпустил длинную струйку. А потом упал как надломленный, и, может, так оно и было. Теперь же спал, забывшись; его тело победило разум, оно помнило только удовольствие, а муки раскаяния должны были настать потом.

Дело Вальтера — вести себя так, чтобы они не настали.

Ричард не проснулся, когда он обхватил его вялый член, погладил, коснулся ещё влажной головки. Что нужно сделать, чтобы юноша не узнал себя поутру? Чтобы не смотрел со страхом, думая, будто теперь полностью во власти друга отца? Друга или врага? Впрочем, он всё равно теперь в его власти. Какое-то время это тело будет ласкать только Вальтер Придд, — вот как он делает это сейчас.

Член набряк, выпрямляясь и твердея. Ричард завозился и проснулся, заалел, ещё не поворачивая головы, но уже узнав, чья рука так бесстыдно гладит его.

— Эр… Вальтер… — то ли простонал, то ли всхлипнул он, придавленный невыносимым бременем стыда.

— Вы хотите, чтобы я прекратил? — поинтересовался Вальтер. Он не знал, что скажет Ричард, тем интереснее было услышать ответ.

— Нет… Да! Ой, нет!

Вальтер рассмеялся в русый затылок, поцеловал шею возле уха, и мальчишка бесстыдно захихикал и съёжился. С таким никогда не будешь знать, как он отреагирует, если уж ласка кажется ему щекоткой. А если сейчас попробовать пощекотать, он тяжело задышит, откинет голову ему на грудь?

— Эр Вальтер? — позвал Ричард. Его голос был уже другим, хриплым и предвкушающим. — Эр Вальтер, зачем вам это? Кто я вам?

И опять мудрый супрем ошибся, готовясь спасать Ричарда от мук. Слишком многому он его успел научить, и теперь тот пытался думать. Разобраться, понять, что произошло.

— Вы мне нравитесь, — признался Вальтер. — Надеюсь, я вам тоже.

Такой оглушительной для него самого откровенности никто не слышал от него уже многие годы, и это было странное ощущение, — как будто снимать с себя кожу, оставаясь больше чем нагим. Ричард действительно ему нравился, иначе всё обошлось бы разговорами.

— Вы… вы весьма куртуазны… — сделал Ричард неловкий комплимент. Конечно, что ещё хвалить, если не с чем сравнивать.

Не забывая медленно двигать рукой, Вальтер усмехнулся. Мальчишка сам не знает, что говорит, не знает, в какой омут угодил. Настанет время, когда он оставит своего первого любовника и пойдёт дальше.