Фандом: Гарри Поттер. Ключевые моменты из Жизни одного Пожирателя смерти.
Добавить в моё избранное
14 мин, 12 сек 812
— Руди, — тихо произнес он, — а ведь Барти действительно настаивал на том, чтобы мы сюда пришли: он — предатель, получается… Как же так, Руди, ведь мы с ним с первого курса дружили… Экзамены, Метка — все вместе, всегда… Как же так…
Родольфус сгреб мальчишку за шиворот и, не стесняясь присутствия женщин (Беллы и бессознательной Алисы Лонгботтом), отвесил хорошую затрещину.
— Только твоей истерики мне не хватало, — прошипел он, встряхивая Стана на каждом слове. — Авроры будут здесь очень скоро, так что если не хочешь в Азкабан, то пойдешь и сделаешь так, как я тебе сказал. Понял?
Рабастан безвольно кивнул. Родольфус вздохнул и подтолкнул его к двери:
— Ты — Пожиратель, так что соберись. Иди. Это ненадолго, обещаю.
— Я буду Пожирателем ненадолго?
— Нет. Хотя, возможно, да, если не будешь выполнять приказы старших.
Братца как ветром сдуло. Родольфус вздохнул и повернулся к жене:
— Теперь ты. Вот, возьми, — он сдернул с пальца массивный родовой перстень и вложил его в тонкую изящную руку. — Запечатаешь замок, ты знаешь, как это делается, я тебе показывал. Детей — к Нарциссе, к Друэлле, к Вальбурге, куда угодно, хоть в море из окна, но только чтоб до них не добрались. Сама — вон из Лондона, а лучше из страны. Меня или Рабастана не ищи.
— А ты?
— За меня не беспокойся. Выкарабкаюсь. А теперь расходимся.
Она все же находит его — через день или два, якобы для того, чтобы отдать кольцо — и остается на ночь. Рано утром он уходит — тихо, чтобы не разбудить. Пусть он бросает их, ее и Стана, но так надо. Прежней крепкой стаи больше нет; теперь все они — их троица, Антонин, Августус — волки-одиночки. Название говорит само за себя, не так ли?
Родольфус прятался. Вылезал на поверхность, жмурился от слишком яркого солнца, огрызался на тех, кому очень уж хотелось его заполучить — и снова прятался. В эти дни он сильнее всего напоминал себе волка — загнанного, ободранного, озлобленного, но еще зубастого. Он потерял счет убитым аврорам, которым приходила в голову дурная идея его выследить и арестовать. Он потерял счет своим убежищам — чистым и грязным, теплым и холодным, надежным и не очень. Он потерял счет дням, когда он не ел и не спал. Он потерял все… Лишь одно грело его душу — те, двое, пока еще живы и свободны.
Стук в дверь. Мерлин, опять. Если это хозяйка, то к его списку трупов прибавится еще один пункт.
— Кто там еще?
— Это я, Руди. Открой.
Нет. Этого не может быть. Не должно быть.
Из дверного проема ему в переносицу целится знакомая палочка. За ней — спутанные черные кудри, осунувшееся тонкое лицо, запавшие темные глаза.
— Твой Патронус?
— Королевская кобра. Твой первый боггарт?
— Гремучая змея.
Все в порядке.
— Я же велел тебе меня не искать!
— Я не искала, — Беллатрикс протиснулась в замусоренную комнату. — Просто шла по улице и увидела в окно, как ты мечешься по комнате. Решила проверить — вдруг и вправду ты?
— Проверила? А теперь уходи.
— Ну нет, дракла с два, — Белла бросила на пол потрепанную сумку и уселась на продавленный диван. — Ты, мерзавец, меня бросил в тот раз, даже записки не оставил, так что никуда я не уйду. Кстати, — она пнула сумку, — здесь и твои вещички имеются. Я прихватила кое-что из замка. Как знала, что найду тебя, сволочь.
— Почему сволочь?
— Потому! — отрезала жена. — Поесть что-нибудь найдется? Грязно тут у тебя.
Ночью Родольфус просыпается от слабого покалывания в Метке и сразу бросается к окну. Неужели…
Нет. Улица перед домом пуста, если не считать ледяного ноябрьского дождя да магла-пьянчуги у фонаря. Значит, показалось.
— Ты куда? — Белла сонно приоткрывает один глаз. — Сбежишь снова — найду и овдовею!
Родольфус усмехается:
— Уже никуда.
А через месяц для них обоих все было кончено.
Снова зима
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. И Лонгботтомы, и убийственный холод, и в кровь стирающие руки кандалы… Следы от них — две ярко-розовые полосы — до сих пор оставались у Родольфуса на запястьях. «Этот — особо опасный! Глаз с него не спускать!»
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. Метка, свежим пятном чернеющая на руке. Высокий, бородатый мужик с иностранным именем. Другой мужик — грузный, но вдумчивый, с лицом, побитым оспой, годящийся Родольфусу в отцы… И отчаянная, шальная черноволосая девчонка, с недетским упорством тащившая его на себе без малого две мили до места сбора. «Как я Рабастану в глаза посмотрю, когда без тебя домой вернусь? Пошевеливайся!»
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. Эпидемия драконьей оспы, родительский гроб в гостиной, маленький братишка, испуганно жмущийся к ногам, грохот могильной плиты…
Родольфус сгреб мальчишку за шиворот и, не стесняясь присутствия женщин (Беллы и бессознательной Алисы Лонгботтом), отвесил хорошую затрещину.
— Только твоей истерики мне не хватало, — прошипел он, встряхивая Стана на каждом слове. — Авроры будут здесь очень скоро, так что если не хочешь в Азкабан, то пойдешь и сделаешь так, как я тебе сказал. Понял?
Рабастан безвольно кивнул. Родольфус вздохнул и подтолкнул его к двери:
— Ты — Пожиратель, так что соберись. Иди. Это ненадолго, обещаю.
— Я буду Пожирателем ненадолго?
— Нет. Хотя, возможно, да, если не будешь выполнять приказы старших.
Братца как ветром сдуло. Родольфус вздохнул и повернулся к жене:
— Теперь ты. Вот, возьми, — он сдернул с пальца массивный родовой перстень и вложил его в тонкую изящную руку. — Запечатаешь замок, ты знаешь, как это делается, я тебе показывал. Детей — к Нарциссе, к Друэлле, к Вальбурге, куда угодно, хоть в море из окна, но только чтоб до них не добрались. Сама — вон из Лондона, а лучше из страны. Меня или Рабастана не ищи.
— А ты?
— За меня не беспокойся. Выкарабкаюсь. А теперь расходимся.
Она все же находит его — через день или два, якобы для того, чтобы отдать кольцо — и остается на ночь. Рано утром он уходит — тихо, чтобы не разбудить. Пусть он бросает их, ее и Стана, но так надо. Прежней крепкой стаи больше нет; теперь все они — их троица, Антонин, Августус — волки-одиночки. Название говорит само за себя, не так ли?
Родольфус прятался. Вылезал на поверхность, жмурился от слишком яркого солнца, огрызался на тех, кому очень уж хотелось его заполучить — и снова прятался. В эти дни он сильнее всего напоминал себе волка — загнанного, ободранного, озлобленного, но еще зубастого. Он потерял счет убитым аврорам, которым приходила в голову дурная идея его выследить и арестовать. Он потерял счет своим убежищам — чистым и грязным, теплым и холодным, надежным и не очень. Он потерял счет дням, когда он не ел и не спал. Он потерял все… Лишь одно грело его душу — те, двое, пока еще живы и свободны.
Стук в дверь. Мерлин, опять. Если это хозяйка, то к его списку трупов прибавится еще один пункт.
— Кто там еще?
— Это я, Руди. Открой.
Нет. Этого не может быть. Не должно быть.
Из дверного проема ему в переносицу целится знакомая палочка. За ней — спутанные черные кудри, осунувшееся тонкое лицо, запавшие темные глаза.
— Твой Патронус?
— Королевская кобра. Твой первый боггарт?
— Гремучая змея.
Все в порядке.
— Я же велел тебе меня не искать!
— Я не искала, — Беллатрикс протиснулась в замусоренную комнату. — Просто шла по улице и увидела в окно, как ты мечешься по комнате. Решила проверить — вдруг и вправду ты?
— Проверила? А теперь уходи.
— Ну нет, дракла с два, — Белла бросила на пол потрепанную сумку и уселась на продавленный диван. — Ты, мерзавец, меня бросил в тот раз, даже записки не оставил, так что никуда я не уйду. Кстати, — она пнула сумку, — здесь и твои вещички имеются. Я прихватила кое-что из замка. Как знала, что найду тебя, сволочь.
— Почему сволочь?
— Потому! — отрезала жена. — Поесть что-нибудь найдется? Грязно тут у тебя.
Ночью Родольфус просыпается от слабого покалывания в Метке и сразу бросается к окну. Неужели…
Нет. Улица перед домом пуста, если не считать ледяного ноябрьского дождя да магла-пьянчуги у фонаря. Значит, показалось.
— Ты куда? — Белла сонно приоткрывает один глаз. — Сбежишь снова — найду и овдовею!
Родольфус усмехается:
— Уже никуда.
А через месяц для них обоих все было кончено.
Снова зима
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. И Лонгботтомы, и убийственный холод, и в кровь стирающие руки кандалы… Следы от них — две ярко-розовые полосы — до сих пор оставались у Родольфуса на запястьях. «Этот — особо опасный! Глаз с него не спускать!»
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. Метка, свежим пятном чернеющая на руке. Высокий, бородатый мужик с иностранным именем. Другой мужик — грузный, но вдумчивый, с лицом, побитым оспой, годящийся Родольфусу в отцы… И отчаянная, шальная черноволосая девчонка, с недетским упорством тащившая его на себе без малого две мили до места сбора. «Как я Рабастану в глаза посмотрю, когда без тебя домой вернусь? Пошевеливайся!»
Было или не было? Было или не было?
Было. Все было. Эпидемия драконьей оспы, родительский гроб в гостиной, маленький братишка, испуганно жмущийся к ногам, грохот могильной плиты…
Страница 4 из 5
