Фандом: Отблески Этерны. Марсель был последним, кто видел Алву живым. Это его и погубило.
Добавить в моё избранное
3 мин, 22 сек 17931
— Ещё раз спрашиваю, где соберано?
— Я вам всё сказал, — огрызнулся виконт Валме. От его первоначального весёлого изумления не осталось ровным счётом ничего. И правильно, попробуй лыбиться, когда висишь на вывернутых руках, голый и в глухом лесу.
— А я вам сказал, господин хороший, что так не пойдёт.
Хуан медленно обошёл вокруг неестественно вытянутого тела, которое слегка покачивалось на ветке. Валме уже не пытался достать до земли хотя бы кончиками пальцев, но ломаться собирался ещё долго.
Остановившись напротив упрямца, Хуан невежливо ткнул ему в подбородок остриём кинжала.
— Врите, да не завирайтесь, — предупредил он. — Вы последний, кто видел соберано живым, а вернулись вы уже без него. Мне плевать, кто вы там, мне нужна правда, и я её узнаю.
— Я всё сказал, — прошипел тот и закрыл глаза. Хуан ласково намотал на руку его грязные патлы.
— А я не сказал, что поверил.
— Ваше дело…
Без пяти минут покойник, а ещё ёрничает и пытается вести непринуждённый разговор. Дворянин, мать его за ногу.
— Ну, допустим, что вы с соберано куда-то пошли, это вполне может быть, — смягчился Хуан. — Дыра тоже может быть. Но чтобы соберано сам себя порешил? Ну уж нет, кошки с две он на такое способен.
Валме оскалился, пытаясь изобразить улыбку. По подбородку потекла кровь, и Хуан немного отодвинулся, чтобы не запачкаться.
— Это вы, сударь, не смотрите, что сейчас я один. Это я, можно сказать, из уважения к вам. — Хуан обвёл рукой поляну, на которой паслись стреноженные лошади и горел костёр. — А вот кликну своих, тогда, может, ещё чего придумаем, чтобы вы разговорились…
Валме молчал, только судорожно сокращались мышцы впалого живота. Хуан бездумно погладил его сверху вниз, до вялого сморщенного члена, и задумался.
— Ах ты паскуда, — нежно сказал он и вздохнул. — Угробил соберано ни за что ни про что, а признаваться не желаешь? Что ж с тобой делать-то?
Дёрнувшись, Валме попробовал отстраниться от его прикосновений, но Хуан не дал, не глядя прихватил член и многозначительно покрутил в руке кинжал. Следовало взять ту железку, что лежала в костре, и хорошенько прижечь мерзавцу любимые места. Впрочем, одна дырка ему ещё понадобится, значит, Антонио и Пако нужно звать уже сейчас. Пусть только седло принесут.
Хуан мечтательно вздохнул и поправил больно впившийся шов на штанах.
Позади Валме раздался хруст веток, и на поляну шагнул конь, несущий на спине всадника. Тот сделал знак, и Хуан разочарованно взялся за плеть. Валме потерял сознание после нескольких ударов, каждый из которых снимал с него кожу.
— Всё сделано, соберано, — негромко произнёс Хуан. Алва подъехал ближе, и Хуан снова отметил, как он изменился. Только синие глаза по-прежнему горели на мертвенно-бледном лице.
— Хорошо. — Соберано едва мазнул взглядом по склонённой русоволосой голове. — Прибери здесь и едем.
— А… — начал Хуан и осёкся, мысленно выругав себя за непонятливость. Предатель очнётся оттого, что вороны выклёвывают ему глаза, и не его, Хуана, дело — знать, что натворил виконт Валме.
— Я понимаю, — холодно улыбнулся Алва, глядя на Хуана сверху вниз. — Тебе интересно. Что же, видишь ли, иногда поклонники бывают очень назойливы…
Хуан был не дурак и сложил два и два. Если сначала соберано с Валме уединились в глуши, а потом вернулись порознь, и Валме говорит, что соберано упал в дыру, значит, всё ясно. Соберано что-то разведывал, а этот кобель решил, что как раз подходящее время на него напрыгнуть. Случился у них мордобой или, как культурно говорить, дуэль, Валме подумал, что соберано убил, потому и наплёл про дыру, которой и на свете-то нет. А соберано тут как тут. И если б Хуан на его месте был, Валме бы так просто не умер. Но тут уже на всё воля соберано.
— Понимаю… — проговорил Хуан. — Я мигом!
Он повернулся спиной, и тут грянул выстрел. Обернуться он уже не успел.
Алва медленно убрал пистолет и перевёл взгляд на Валме. Повреждения серьёзные, Хуан хорошо знает своё дело, для того и прожил ещё несколько лишних часов. Впрочем, виконт будет жить, нужно только поторопиться. А уж потом он пожалеет о своей собачьей преданности Алве и желании оказаться с ним в одной постели. А Лионель и Эмиль пожалеют о другом, Альмейда — о третьем… У каждого найдётся о чём вспомнить и пожалеть, а уж Алва им только поможет.
Зря он, что ли, вернулся оттуда, откуда не возвращаются?
— Я вам всё сказал, — огрызнулся виконт Валме. От его первоначального весёлого изумления не осталось ровным счётом ничего. И правильно, попробуй лыбиться, когда висишь на вывернутых руках, голый и в глухом лесу.
— А я вам сказал, господин хороший, что так не пойдёт.
Хуан медленно обошёл вокруг неестественно вытянутого тела, которое слегка покачивалось на ветке. Валме уже не пытался достать до земли хотя бы кончиками пальцев, но ломаться собирался ещё долго.
Остановившись напротив упрямца, Хуан невежливо ткнул ему в подбородок остриём кинжала.
— Врите, да не завирайтесь, — предупредил он. — Вы последний, кто видел соберано живым, а вернулись вы уже без него. Мне плевать, кто вы там, мне нужна правда, и я её узнаю.
— Я всё сказал, — прошипел тот и закрыл глаза. Хуан ласково намотал на руку его грязные патлы.
— А я не сказал, что поверил.
— Ваше дело…
Без пяти минут покойник, а ещё ёрничает и пытается вести непринуждённый разговор. Дворянин, мать его за ногу.
— Ну, допустим, что вы с соберано куда-то пошли, это вполне может быть, — смягчился Хуан. — Дыра тоже может быть. Но чтобы соберано сам себя порешил? Ну уж нет, кошки с две он на такое способен.
Валме оскалился, пытаясь изобразить улыбку. По подбородку потекла кровь, и Хуан немного отодвинулся, чтобы не запачкаться.
— Это вы, сударь, не смотрите, что сейчас я один. Это я, можно сказать, из уважения к вам. — Хуан обвёл рукой поляну, на которой паслись стреноженные лошади и горел костёр. — А вот кликну своих, тогда, может, ещё чего придумаем, чтобы вы разговорились…
Валме молчал, только судорожно сокращались мышцы впалого живота. Хуан бездумно погладил его сверху вниз, до вялого сморщенного члена, и задумался.
— Ах ты паскуда, — нежно сказал он и вздохнул. — Угробил соберано ни за что ни про что, а признаваться не желаешь? Что ж с тобой делать-то?
Дёрнувшись, Валме попробовал отстраниться от его прикосновений, но Хуан не дал, не глядя прихватил член и многозначительно покрутил в руке кинжал. Следовало взять ту железку, что лежала в костре, и хорошенько прижечь мерзавцу любимые места. Впрочем, одна дырка ему ещё понадобится, значит, Антонио и Пако нужно звать уже сейчас. Пусть только седло принесут.
Хуан мечтательно вздохнул и поправил больно впившийся шов на штанах.
Позади Валме раздался хруст веток, и на поляну шагнул конь, несущий на спине всадника. Тот сделал знак, и Хуан разочарованно взялся за плеть. Валме потерял сознание после нескольких ударов, каждый из которых снимал с него кожу.
— Всё сделано, соберано, — негромко произнёс Хуан. Алва подъехал ближе, и Хуан снова отметил, как он изменился. Только синие глаза по-прежнему горели на мертвенно-бледном лице.
— Хорошо. — Соберано едва мазнул взглядом по склонённой русоволосой голове. — Прибери здесь и едем.
— А… — начал Хуан и осёкся, мысленно выругав себя за непонятливость. Предатель очнётся оттого, что вороны выклёвывают ему глаза, и не его, Хуана, дело — знать, что натворил виконт Валме.
— Я понимаю, — холодно улыбнулся Алва, глядя на Хуана сверху вниз. — Тебе интересно. Что же, видишь ли, иногда поклонники бывают очень назойливы…
Хуан был не дурак и сложил два и два. Если сначала соберано с Валме уединились в глуши, а потом вернулись порознь, и Валме говорит, что соберано упал в дыру, значит, всё ясно. Соберано что-то разведывал, а этот кобель решил, что как раз подходящее время на него напрыгнуть. Случился у них мордобой или, как культурно говорить, дуэль, Валме подумал, что соберано убил, потому и наплёл про дыру, которой и на свете-то нет. А соберано тут как тут. И если б Хуан на его месте был, Валме бы так просто не умер. Но тут уже на всё воля соберано.
— Понимаю… — проговорил Хуан. — Я мигом!
Он повернулся спиной, и тут грянул выстрел. Обернуться он уже не успел.
Алва медленно убрал пистолет и перевёл взгляд на Валме. Повреждения серьёзные, Хуан хорошо знает своё дело, для того и прожил ещё несколько лишних часов. Впрочем, виконт будет жить, нужно только поторопиться. А уж потом он пожалеет о своей собачьей преданности Алве и желании оказаться с ним в одной постели. А Лионель и Эмиль пожалеют о другом, Альмейда — о третьем… У каждого найдётся о чём вспомнить и пожалеть, а уж Алва им только поможет.
Зря он, что ли, вернулся оттуда, откуда не возвращаются?
