Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Тварь диковинная» и«Мамочка, скажи, чем лечат нелюбовь». Заключительная часть трилогии.Когда давно забытое прошлое вновь стоит у тебя на пороге, как сложно бывает сделать правильный выбор между «нужно» и«хочу».
Добавить в моё избранное
41 мин, 13 сек 19321
Новый день с самого утра как-то не задался. Сперва я поскользнулся в ванной, обрушив себе на голову полочку с шампунем и лосьоном после бритья, потом вывалил на брюки яичницу из тарелки, и в довершение сел на говорящего мишку, которого подарила мне Ронни. Мишка сердито зарычал и меня от инфаркта спасли только крепкие нервы. Но не в моих правилах обращать внимание на такую ерунду. Нужно торопиться, меня сегодня ждет семья.
Вот уже три месяца у меня снова есть семья. Была бы моя воля, я с удовольствием обменял бы двадцать пять лет с моей прежней семьей на один-единственный день с новой. Очень жаль, что это невозможно, но я стараюсь наверстать упущенное.
С того дня, как две Грейнджер вылечили меня от жестокой лихорадки, с которой им пришлось бороться три недели, жизнь моя круто изменилась. Хочется верить, что к лучшему. С тех пор мы видимся очень часто — вместе гуляем в парке, ходим по магазинам и даже устраиваем общие воскресные ужины. Но не более.
Когда рядом Ронни, все очень легко. Но месяц назад девочка заставила меня укладывать ее спать. Я честно почитал ей книжку, а когда она заснула, спустился вниз и обнаружил, что остался наедине с Грейнджер. Повисла очень неловкая пауза, которую бывшая гриффиндорка попыталась заполнить кофе с вишневым пирогом. На пирог я согласился, но вот о чем говорить с девушкой так и не придумал и был очень благодарен ей за вовремя начатую беседу о новых модифицированных зельях. Грейнджер спасла меня от обжорства.
До Рождества осталось две недели, Грейнджер взяла три выходных дня, а Ронни почти настояла, чтобы я провел их вместе с ними. Я не стал отказываться — может, мне наконец хватит смелости пригласить ее маму на ужин не к ним домой, а в какой-нибудь ресторан. Хотя мне сложно представить даже одну причину, по которой та согласилась бы на подобное. Не уверен, что ей было бы интересно проводить время с бывшим Пожирателем, но ради дочки она меня пока терпит. Наверное, это однажды закончится, но пока я наслаждаюсь каждой проведенной рядом с ними минутой. Пока ты кому-то нужен, ты должен жить ради него.
Говорят, у каждого человека есть две половины души. Одна из них принадлежит ему самому, вторая же — его семье, людям, которые ему дороги. Мать и дочь Грейнджер развенчали этот миф, став третьей половиной моей души. Я буду ждать того дня, когда все встанет на свои места и та часть, что еще принадлежит Нарциссе и Драко, канет в небытие, но не так-то просто вычеркнуть из жизни двадцать пять лет. Пока же я чувствую себя этаким мутантом, отличающимся от всех, и с удивлением вспоминаю, как гордился раньше своей неординарностью. Если понадобится, я приложу все усилия, чтобы это «раньше» исчезло навсегда.
Впрочем, мне надо спешить — Ронни вчера в ультимативной форме пригрозила, что не сядет завтракать, пока я не прибуду. Пришлось заверить девочку, что явлюсь вовремя. Услышав предложение Грейнджер заночевать в комнате для гостей, я позорно бежал, чего не случалось со мной даже во время войны, пожелав ей спокойной ночи уже из-за двери. Искушение остаться было слишком велико, но такой роскоши я никак не мог себе позволить.
Я уже всовываю ноги в ботинки и на ходу застегиваю меховой плащ, когда внезапно раздается стук в дверь. Кого Волдеморт принес? Проверка была только на прошлой неделе (теперь они происходят гораздо реже) и министерская калоша осталась довольна. Аппарацию мне разрешили без ограничений около месяца назад, да и волшебную палочку я теперь ношу не только для запугивания прохожих, хотя кое-какие запреты все-таки остаются. Думаю, через полгода я снова смогу быть полноправным членом общества. А к чему я про это вспомнил? Ах да, постучали… Поворачиваю замок до щелчка и толкаю дверь. Мерлин горбатый…
— Добрый день, Люциус, — она совсем не изменилась за пять лет, словно алчность и подлость ее законсервировали, и вот спустя, кажется, целую жизнь, стоит на моем пороге и ожидает, что я с поклоном приглашу ее войти.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю не столько с удивлением, сколько в раздражении, что меня задержали — меня ждет моя семья, та, которую я желаю, а этот призрак прошлого тормозит меня на пол-пути к мечте.
— Мы пришли к тебе в гости, — она делает попытку протиснуться мимо меня, но я быстро подставляю ногу. В моей квартире и так достаточно грязи.
— Мы? — с запозданием переспрашиваю я. — Твоя мания величия еще более гипертрофировалась за последние годы?
— Здравствуй, отец, — из-за ее плеча появляется второй призрак, с моими глазами и волосами, с моей фамилией, и меня впервые в жизни раздражает это чертово обстоятельство.
Молча отступаю в сторону и позволяю им войти, нужно покончить с прошлым раз и навсегда, пока оно не поглотило меня и не утопило в жерле ненависти. Если я не сделаю этого сейчас, оно станет возвращаться снова и снова, и наступит день, когда я буду слишком слаб, чтобы противостоять этому.
Вот уже три месяца у меня снова есть семья. Была бы моя воля, я с удовольствием обменял бы двадцать пять лет с моей прежней семьей на один-единственный день с новой. Очень жаль, что это невозможно, но я стараюсь наверстать упущенное.
С того дня, как две Грейнджер вылечили меня от жестокой лихорадки, с которой им пришлось бороться три недели, жизнь моя круто изменилась. Хочется верить, что к лучшему. С тех пор мы видимся очень часто — вместе гуляем в парке, ходим по магазинам и даже устраиваем общие воскресные ужины. Но не более.
Когда рядом Ронни, все очень легко. Но месяц назад девочка заставила меня укладывать ее спать. Я честно почитал ей книжку, а когда она заснула, спустился вниз и обнаружил, что остался наедине с Грейнджер. Повисла очень неловкая пауза, которую бывшая гриффиндорка попыталась заполнить кофе с вишневым пирогом. На пирог я согласился, но вот о чем говорить с девушкой так и не придумал и был очень благодарен ей за вовремя начатую беседу о новых модифицированных зельях. Грейнджер спасла меня от обжорства.
До Рождества осталось две недели, Грейнджер взяла три выходных дня, а Ронни почти настояла, чтобы я провел их вместе с ними. Я не стал отказываться — может, мне наконец хватит смелости пригласить ее маму на ужин не к ним домой, а в какой-нибудь ресторан. Хотя мне сложно представить даже одну причину, по которой та согласилась бы на подобное. Не уверен, что ей было бы интересно проводить время с бывшим Пожирателем, но ради дочки она меня пока терпит. Наверное, это однажды закончится, но пока я наслаждаюсь каждой проведенной рядом с ними минутой. Пока ты кому-то нужен, ты должен жить ради него.
Говорят, у каждого человека есть две половины души. Одна из них принадлежит ему самому, вторая же — его семье, людям, которые ему дороги. Мать и дочь Грейнджер развенчали этот миф, став третьей половиной моей души. Я буду ждать того дня, когда все встанет на свои места и та часть, что еще принадлежит Нарциссе и Драко, канет в небытие, но не так-то просто вычеркнуть из жизни двадцать пять лет. Пока же я чувствую себя этаким мутантом, отличающимся от всех, и с удивлением вспоминаю, как гордился раньше своей неординарностью. Если понадобится, я приложу все усилия, чтобы это «раньше» исчезло навсегда.
Впрочем, мне надо спешить — Ронни вчера в ультимативной форме пригрозила, что не сядет завтракать, пока я не прибуду. Пришлось заверить девочку, что явлюсь вовремя. Услышав предложение Грейнджер заночевать в комнате для гостей, я позорно бежал, чего не случалось со мной даже во время войны, пожелав ей спокойной ночи уже из-за двери. Искушение остаться было слишком велико, но такой роскоши я никак не мог себе позволить.
Я уже всовываю ноги в ботинки и на ходу застегиваю меховой плащ, когда внезапно раздается стук в дверь. Кого Волдеморт принес? Проверка была только на прошлой неделе (теперь они происходят гораздо реже) и министерская калоша осталась довольна. Аппарацию мне разрешили без ограничений около месяца назад, да и волшебную палочку я теперь ношу не только для запугивания прохожих, хотя кое-какие запреты все-таки остаются. Думаю, через полгода я снова смогу быть полноправным членом общества. А к чему я про это вспомнил? Ах да, постучали… Поворачиваю замок до щелчка и толкаю дверь. Мерлин горбатый…
— Добрый день, Люциус, — она совсем не изменилась за пять лет, словно алчность и подлость ее законсервировали, и вот спустя, кажется, целую жизнь, стоит на моем пороге и ожидает, что я с поклоном приглашу ее войти.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю не столько с удивлением, сколько в раздражении, что меня задержали — меня ждет моя семья, та, которую я желаю, а этот призрак прошлого тормозит меня на пол-пути к мечте.
— Мы пришли к тебе в гости, — она делает попытку протиснуться мимо меня, но я быстро подставляю ногу. В моей квартире и так достаточно грязи.
— Мы? — с запозданием переспрашиваю я. — Твоя мания величия еще более гипертрофировалась за последние годы?
— Здравствуй, отец, — из-за ее плеча появляется второй призрак, с моими глазами и волосами, с моей фамилией, и меня впервые в жизни раздражает это чертово обстоятельство.
Молча отступаю в сторону и позволяю им войти, нужно покончить с прошлым раз и навсегда, пока оно не поглотило меня и не утопило в жерле ненависти. Если я не сделаю этого сейчас, оно станет возвращаться снова и снова, и наступит день, когда я буду слишком слаб, чтобы противостоять этому.
Страница 1 из 12
