Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18373
Но время шло, а тот все не приходил. Зато послышались голоса за дверью:
— Гарри, ну куда же ты? Солнышко, мне за тобой не успеть!
Снейп замер. Нет, не может быть! Значит, ему не приснилось? Вчерашнее — действительно — было — правдой? Открыл, наконец, глаза: стены с полосатыми обоями, зеленые бархатные шторы на окнах такие плотные, что не пропускают ни одного луча… Ничего общего с лабораторией в Мунго. Повернулся: на соседней половине кровати — довольно далеко, как раз между ними еще один человек поместится — спал Поттер. Раскинулся на спине, белая майка задралась, открывая поджарый живот… Да, на такого девчонки должны гроздьями вешаться, не удивительно, что и Лили не устояла. Придушить сейчас мерзавца… и сдохнуть самому. Мерлин, ну как, как такое могло случиться?!
А голос, ее голос, приближался, становился все слышней:
— Толстый, куда же ты залез, вредный зверь! А ну-ка, брысь со стола! Нет, без бекона! — Видимо, последний приказ «вредный зверь» проигнорировал, и Лили рассмеялась. — Гарри, пойдем готовить завтрак?
— Подём! — снова смех, звук поцелуя, и голоса стали отдаляться.
— Нашу любимую, да? — донеслось уже едва слышно. А потом Лили запела. Ту самую песню. Любимую.
Она часто пела ее тогда, в детстве, после того как они посмотрели один старый фильм про маленькую маглу, которая попала в сказочный мир. Еще там была странная фея, похожая на ведьму; ведьма, посмотрев на которую, Северус понял, почему Лили обиделась, когда он ее в первый раз так назвал; и волшебник, оказавшийся ненастоящим. Потом он часто вспоминал желтую дорогу из фильма и думал, что тоже хотел бы уйти по такой — вместе с Лили. Она бы пела про чудесную страну, которая есть где-то за радугой, а он бы держал ее за руку… как вчера.
Обулся, мельком подумав про то, кто же снимал с него ботинки. Неужели Поттер?
Кухню нашел легко — звонкий голос Лили, напевающий про летающих за радугой синих птиц, не давал заблудиться.
— Доброе утро, Сев! — улыбнулась она ему. И тут же отвернулась к плите. Северус смотрел, будто стараясь запомнить каждую черточку, навечно запереть в памяти. Выглядела Лили сегодня куда лучше, чем ночью: бледность сменилась здоровым румянцем, стянутые на затылке волосы сияли ярче бьющего в высокие кухонные окна солнца. Ее не уродовала даже явно великоватая одежда, наверняка поттеровская. Наоборот, стройная фигурка Лили в подвернутых и стянутых на талии штанах и бесформенной майке казалась совсем хрупкой. Мальчишку она усадила к себе на бедро. Одной рукой придерживала его, чтобы не свалился, а другой помешивала в кастрюле что-то приятно пахнущее.
— Как ты себя чувствуешь?
— Никогда не было так хорошо. Думаю, я поправилась. Вот, смотри! — Отложила ложку, подхватила своего сыночка под мышки и закружила его по кухне. — С ног не валюсь, умирать не собираюсь в ближайшие лет сто! В общем, все замечательно!
«И, получается, я здесь больше не нужен?»
— Осторожно, моя радость, — сказала, когда этот мелкий поганец потянул ее за волосы. Отцепила его пальчики от рыжей пряди, поцеловала, прежде чем отпустить. — Позавтракаешь с нами? — это уже ему.
Вот уж чего хотелось меньше всего на свете: сидеть за одним столом с Поттером и его наследничком. Северус бросил быстрый взгляд на часы — еще восьми нет, рано же здесь просыпаются. До начала работы больше часа. Может, соврать, что опаздывает?
— Ну же, Сев! Я старалась! И не вздумай врать, что опаздываешь!
Кажется, никогда в жизни он не ел такой овсянки. Почему-то у матери она больше напоминала замазку для окон — и по виду, и во рту болталась тяжелым клейким комком, никак не желая протискиваться дальше. А тут… сладкая, но не до приторности, с едва заметным привкусом кленового сиропа, она таяла даже не во рту — в ложке. А может, дело в том, кто именно для него ее приготовил? Из рук Лили он бы принял и гной бобонтюбера, и яд василиска.
— Доброе утро… — на пороге возник успевший одеться Поттер. Оглядел кухню, заметил Снейпа и куда менее бодрым голосом закончил: — всем. Тебе не тяжело? — бросился он к Лили, забрал у нее мальчишку.
— Действительно, с двумя свободными руками удобнее, — улыбнулась она, и Снейп мысленно отругал себя: ну почему он об этом не подумал?
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше не бывает! И почему ты вчера говорил, что нам придется всю жизнь за руки держаться? Как видишь, одной ночи вместе оказалось достаточно. Я проснулась больше двух часов назад, и — будто и не было ничего, — взмахом палочки убрала не попавшую в рот мальчишки кашу. — На завтрак овсянка или яичница без бекона. Разве что Толстый им с тобой поделится.
— Из твоих рук, дорогая, я приму даже гной бобонтюбера или яд василиска! — Поттер хлопнулся на стул напротив Северуса. — Впрочем, согласен на яичницу без бекона. И на пинок одному наглому коту, — крикнул он куда-то в глубину коридора.
— Гарри, ну куда же ты? Солнышко, мне за тобой не успеть!
Снейп замер. Нет, не может быть! Значит, ему не приснилось? Вчерашнее — действительно — было — правдой? Открыл, наконец, глаза: стены с полосатыми обоями, зеленые бархатные шторы на окнах такие плотные, что не пропускают ни одного луча… Ничего общего с лабораторией в Мунго. Повернулся: на соседней половине кровати — довольно далеко, как раз между ними еще один человек поместится — спал Поттер. Раскинулся на спине, белая майка задралась, открывая поджарый живот… Да, на такого девчонки должны гроздьями вешаться, не удивительно, что и Лили не устояла. Придушить сейчас мерзавца… и сдохнуть самому. Мерлин, ну как, как такое могло случиться?!
А голос, ее голос, приближался, становился все слышней:
— Толстый, куда же ты залез, вредный зверь! А ну-ка, брысь со стола! Нет, без бекона! — Видимо, последний приказ «вредный зверь» проигнорировал, и Лили рассмеялась. — Гарри, пойдем готовить завтрак?
— Подём! — снова смех, звук поцелуя, и голоса стали отдаляться.
— Нашу любимую, да? — донеслось уже едва слышно. А потом Лили запела. Ту самую песню. Любимую.
Она часто пела ее тогда, в детстве, после того как они посмотрели один старый фильм про маленькую маглу, которая попала в сказочный мир. Еще там была странная фея, похожая на ведьму; ведьма, посмотрев на которую, Северус понял, почему Лили обиделась, когда он ее в первый раз так назвал; и волшебник, оказавшийся ненастоящим. Потом он часто вспоминал желтую дорогу из фильма и думал, что тоже хотел бы уйти по такой — вместе с Лили. Она бы пела про чудесную страну, которая есть где-то за радугой, а он бы держал ее за руку… как вчера.
Обулся, мельком подумав про то, кто же снимал с него ботинки. Неужели Поттер?
Кухню нашел легко — звонкий голос Лили, напевающий про летающих за радугой синих птиц, не давал заблудиться.
— Доброе утро, Сев! — улыбнулась она ему. И тут же отвернулась к плите. Северус смотрел, будто стараясь запомнить каждую черточку, навечно запереть в памяти. Выглядела Лили сегодня куда лучше, чем ночью: бледность сменилась здоровым румянцем, стянутые на затылке волосы сияли ярче бьющего в высокие кухонные окна солнца. Ее не уродовала даже явно великоватая одежда, наверняка поттеровская. Наоборот, стройная фигурка Лили в подвернутых и стянутых на талии штанах и бесформенной майке казалась совсем хрупкой. Мальчишку она усадила к себе на бедро. Одной рукой придерживала его, чтобы не свалился, а другой помешивала в кастрюле что-то приятно пахнущее.
— Как ты себя чувствуешь?
— Никогда не было так хорошо. Думаю, я поправилась. Вот, смотри! — Отложила ложку, подхватила своего сыночка под мышки и закружила его по кухне. — С ног не валюсь, умирать не собираюсь в ближайшие лет сто! В общем, все замечательно!
«И, получается, я здесь больше не нужен?»
— Осторожно, моя радость, — сказала, когда этот мелкий поганец потянул ее за волосы. Отцепила его пальчики от рыжей пряди, поцеловала, прежде чем отпустить. — Позавтракаешь с нами? — это уже ему.
Вот уж чего хотелось меньше всего на свете: сидеть за одним столом с Поттером и его наследничком. Северус бросил быстрый взгляд на часы — еще восьми нет, рано же здесь просыпаются. До начала работы больше часа. Может, соврать, что опаздывает?
— Ну же, Сев! Я старалась! И не вздумай врать, что опаздываешь!
Кажется, никогда в жизни он не ел такой овсянки. Почему-то у матери она больше напоминала замазку для окон — и по виду, и во рту болталась тяжелым клейким комком, никак не желая протискиваться дальше. А тут… сладкая, но не до приторности, с едва заметным привкусом кленового сиропа, она таяла даже не во рту — в ложке. А может, дело в том, кто именно для него ее приготовил? Из рук Лили он бы принял и гной бобонтюбера, и яд василиска.
— Доброе утро… — на пороге возник успевший одеться Поттер. Оглядел кухню, заметил Снейпа и куда менее бодрым голосом закончил: — всем. Тебе не тяжело? — бросился он к Лили, забрал у нее мальчишку.
— Действительно, с двумя свободными руками удобнее, — улыбнулась она, и Снейп мысленно отругал себя: ну почему он об этом не подумал?
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше не бывает! И почему ты вчера говорил, что нам придется всю жизнь за руки держаться? Как видишь, одной ночи вместе оказалось достаточно. Я проснулась больше двух часов назад, и — будто и не было ничего, — взмахом палочки убрала не попавшую в рот мальчишки кашу. — На завтрак овсянка или яичница без бекона. Разве что Толстый им с тобой поделится.
— Из твоих рук, дорогая, я приму даже гной бобонтюбера или яд василиска! — Поттер хлопнулся на стул напротив Северуса. — Впрочем, согласен на яичницу без бекона. И на пинок одному наглому коту, — крикнул он куда-то в глубину коридора.
Страница 32 из 68
