Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18410
— «Мой сын — твой сын, моя жена — твоя жена!» — добавил Блэк, и в него тут же полетело две подушки и журнал.
— Обязательно зайду! — пообещал перед тем, как аппарировать.
— Что тут произошло? — спросил у проходившей мимо женщины. Кажется, она жила по соседству, и, наверное, они даже были знакомы… Но имя почему-то не вспоминалось.
— Да кто его знает, что?! Почти две недели прошло, а полиция до сих пор разбирается, ну ты же их знаешь, работают, как мертвый дышит! — затарахтела та. — Вот у моей племянницы сережка пропала, дорогая, с брильянтиком, так, думаешь, они хоть почесались? Сказали, что она сама ее и потеряла!
Северус не представлял, как прервать поток соседкиного красноречия. К счастью, она сама заговорила о том, что случилось с его домом:
— Так полыхнуло, так полыхнуло! Чуть не до неба, я аж с кровати подпрыгнула! Наверное, Тобиас, алкаш этот, забыл газовый вентиль завернуть, чтоб ему, я чуть-чуть не обмочи… Ну, ладно! Ой, погоди! — ахнула она. — Тобиас ведь еще когда помер! — задумалась: — Может, бродяги какие залезли? Развелось их тут, в полиции совсем разленились, и зачем я только налоги такие плачу…
Она ушла, не переставая перемывать косточки всем — от своих подружек до министра. А Северус так и стоял, смотрел на пепелище, оставшееся от родительского дома. Порыв ветра принес обгоревшую бумажку. Поднял, пригляделся — свадебная фотография. Колдография, из того самого альбома. Отец и мать посмотрели друг на друга и улыбнулись, а потом она опустила голову ему на плечо.
Сунул за пазуху — дома рассмотрит получше. Вернее, в мунговской лаборатории.
Звук аппарации — и он отпрыгнул за дерево, послав в ту сторону «Ступефай». Чуть выждал, подошел к лежавшему:
— Блэк?!
— Слушай, Снейп, ты всегда так здороваешься? — увидел то, что осталось от дома, и присвистнул: — Похоже, наши друзья из Треверс-холла в какой-то момент решили, что возвращаться тебе не придется?
Северус только отмахнулся.
— Или твой крысюк развлекался.
— Все может быть, — кивнул Блэк.
И зачем он сюда явился?
— Пошли домой.
— У меня нет дома.
— У меня есть. Пошли, — Блэк вцепился в его плечо. И вдруг предложил: — Выпить хочешь?
Он хотел. Еще как хотел.
Чем закончился вечер, Северус помнил смутно.
Кажется, они с Блэком заявились в «Дырявый котел». В какой-то момент к ним присоединились Поттер с Люпином. Северус рассказывал о родителях — о том, что они все время ссорились, а вот мириться не умели. И он не умеет. А эти трое его внимательно слушали. И официантка слушала, только невнимательно, и все время старалась выдернуть свой рукав из его пальцев. Но Северус держал крепко.
Потом Блэк что-то пел, а они ему аккомпанировали, стуча кружками по столу. И все в зале им аплодировали.
Потом появилась подружка Люпина, и почти сразу оба исчезли.
Потом, уже дома, Лили помогала ему раздеться, а он рассказывал о том, как ее любит. Кажется, даже в стихах. Да, точно! Одну строфу он, одну — Поттер. А Блэк то и дело встревал с дурацким «И я тоже!»
Сумасшедший дом, как он есть.
Северус шел по больничному подвалу и удивлялся: почти две недели его тут не было, а не особо и соскучился. «Ладно, — успокаивал себя, — пусть это и не самая хорошая работа, зато рядом с Лили!»
В лаборатории был порядок… Но не тот, привычный, когда грязи ровно столько, чтобы она не мешала ходить, а вещи лежат там, где до них удобнее всего дотянуться, а настоящий, который Снейп про себя называл «женским». В доме дяди Альфарда Лили умудрялась поддерживать именно такой — само собой, кроме той комнаты, в которой обосновался Поттер со своими игрушками. И в родительском доме тоже иногда так бывало: когда мать выползала из очередного витка своей постоянной хандры и начинала интересоваться окружающим миром, сыном, соседками и тем, где пропадает по вечерам ее муж.
Отмытый до блеска пол, сверкающие котлы и тигли выставлены на предназначенных для них — и само собой, подписанных — полках. Флаконы с зельями, тоже подписанные и пронумерованные, не на столе, а на застекленных стеллажах, как и предписывалось правилами безопасности. Рядом с диваном, на котором любил отсыпаться Эванс и где когда-то ночевал сам Северус, кто-то положил пушистый коврик. Сначала скривился: это же явное нарушение правил! Потом, заметив в углу логотип одной новой магловской фирмы, удивленно покачал головой: то, что искусственно полученные маглами материалы резистентны к магии и не влияют на свойство компонентов (в отличие от шелка и шерсти, которые традиционно используют волшебники), стало известно лишь недавно. И то, что новый лаборант об этом знает, означало, что тот не считал, что с окончанием школы можно забыть и про образование. А кстати, где он, лаборант этот?
Девушка — худощавая, глазастая, в светлой косынке, из-под которой виднелись короткие каштановые локоны — появилась неожиданно.
— Обязательно зайду! — пообещал перед тем, как аппарировать.
— Что тут произошло? — спросил у проходившей мимо женщины. Кажется, она жила по соседству, и, наверное, они даже были знакомы… Но имя почему-то не вспоминалось.
— Да кто его знает, что?! Почти две недели прошло, а полиция до сих пор разбирается, ну ты же их знаешь, работают, как мертвый дышит! — затарахтела та. — Вот у моей племянницы сережка пропала, дорогая, с брильянтиком, так, думаешь, они хоть почесались? Сказали, что она сама ее и потеряла!
Северус не представлял, как прервать поток соседкиного красноречия. К счастью, она сама заговорила о том, что случилось с его домом:
— Так полыхнуло, так полыхнуло! Чуть не до неба, я аж с кровати подпрыгнула! Наверное, Тобиас, алкаш этот, забыл газовый вентиль завернуть, чтоб ему, я чуть-чуть не обмочи… Ну, ладно! Ой, погоди! — ахнула она. — Тобиас ведь еще когда помер! — задумалась: — Может, бродяги какие залезли? Развелось их тут, в полиции совсем разленились, и зачем я только налоги такие плачу…
Она ушла, не переставая перемывать косточки всем — от своих подружек до министра. А Северус так и стоял, смотрел на пепелище, оставшееся от родительского дома. Порыв ветра принес обгоревшую бумажку. Поднял, пригляделся — свадебная фотография. Колдография, из того самого альбома. Отец и мать посмотрели друг на друга и улыбнулись, а потом она опустила голову ему на плечо.
Сунул за пазуху — дома рассмотрит получше. Вернее, в мунговской лаборатории.
Звук аппарации — и он отпрыгнул за дерево, послав в ту сторону «Ступефай». Чуть выждал, подошел к лежавшему:
— Блэк?!
— Слушай, Снейп, ты всегда так здороваешься? — увидел то, что осталось от дома, и присвистнул: — Похоже, наши друзья из Треверс-холла в какой-то момент решили, что возвращаться тебе не придется?
Северус только отмахнулся.
— Или твой крысюк развлекался.
— Все может быть, — кивнул Блэк.
И зачем он сюда явился?
— Пошли домой.
— У меня нет дома.
— У меня есть. Пошли, — Блэк вцепился в его плечо. И вдруг предложил: — Выпить хочешь?
Он хотел. Еще как хотел.
Чем закончился вечер, Северус помнил смутно.
Кажется, они с Блэком заявились в «Дырявый котел». В какой-то момент к ним присоединились Поттер с Люпином. Северус рассказывал о родителях — о том, что они все время ссорились, а вот мириться не умели. И он не умеет. А эти трое его внимательно слушали. И официантка слушала, только невнимательно, и все время старалась выдернуть свой рукав из его пальцев. Но Северус держал крепко.
Потом Блэк что-то пел, а они ему аккомпанировали, стуча кружками по столу. И все в зале им аплодировали.
Потом появилась подружка Люпина, и почти сразу оба исчезли.
Потом, уже дома, Лили помогала ему раздеться, а он рассказывал о том, как ее любит. Кажется, даже в стихах. Да, точно! Одну строфу он, одну — Поттер. А Блэк то и дело встревал с дурацким «И я тоже!»
Сумасшедший дом, как он есть.
Северус шел по больничному подвалу и удивлялся: почти две недели его тут не было, а не особо и соскучился. «Ладно, — успокаивал себя, — пусть это и не самая хорошая работа, зато рядом с Лили!»
В лаборатории был порядок… Но не тот, привычный, когда грязи ровно столько, чтобы она не мешала ходить, а вещи лежат там, где до них удобнее всего дотянуться, а настоящий, который Снейп про себя называл «женским». В доме дяди Альфарда Лили умудрялась поддерживать именно такой — само собой, кроме той комнаты, в которой обосновался Поттер со своими игрушками. И в родительском доме тоже иногда так бывало: когда мать выползала из очередного витка своей постоянной хандры и начинала интересоваться окружающим миром, сыном, соседками и тем, где пропадает по вечерам ее муж.
Отмытый до блеска пол, сверкающие котлы и тигли выставлены на предназначенных для них — и само собой, подписанных — полках. Флаконы с зельями, тоже подписанные и пронумерованные, не на столе, а на застекленных стеллажах, как и предписывалось правилами безопасности. Рядом с диваном, на котором любил отсыпаться Эванс и где когда-то ночевал сам Северус, кто-то положил пушистый коврик. Сначала скривился: это же явное нарушение правил! Потом, заметив в углу логотип одной новой магловской фирмы, удивленно покачал головой: то, что искусственно полученные маглами материалы резистентны к магии и не влияют на свойство компонентов (в отличие от шелка и шерсти, которые традиционно используют волшебники), стало известно лишь недавно. И то, что новый лаборант об этом знает, означало, что тот не считал, что с окончанием школы можно забыть и про образование. А кстати, где он, лаборант этот?
Девушка — худощавая, глазастая, в светлой косынке, из-под которой виднелись короткие каштановые локоны — появилась неожиданно.
Страница 64 из 68
