Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
Добавить в моё избранное
238 мин, 59 сек 18412
Второй — на пятой. А потом Джагсон поймал снитч.
150 : 20 в пользу Слизерина!
Трибуны взревели, крики радости смешались с разочарованными воплями. Макгонагалл поднялась и — прямая, как палка — прошла к выходу. Снейп скорчил ей вслед рожу, беззвучно зашевелил губами: «Мя-а-ау!» — и встретился взглядом с Дамблдором.
— С возвращением, Северус!
— Господин директор, я еще не решил…
— Правда? — улыбнулся тот. — А мне показалось, что ты уже с ними, — и он кивнул на его… Да, черт возьми, его команду. Слизеринцы зависли перед трибуной, Джагсон то гордо демонстрировал пойманный снитч, то снова вытирал нос рукавом. И Снейп вскочил, поднял руки, поздравляя их.
— А я точно все еще декан? — уточнил он.
Дамблдор кивнул.
— Тогда… Пятьдесят баллов Слизерину! — закричал.
— Мальчик мой, это нечестно.
— Зато приятно, — хмыкнул Снейп. Мерлин, и как он вообще мог их оставить?!
Роланда проводила его до самых ворот.
— Надеюсь, ты понимаешь, куда вляпываешься, — сказала на прощанье. — Те, чьих родственников арестовали тогда, в Треверс-холле, скоро узнают, какую роль во всем этом сыграл ты. Мало не покажется.
— Ничего, справлюсь, — усмехнулся. — У меня талант.
— Ну-ну, — покачала она головой. — Будет тошно — приходи, полетаем… Поищем волшебную страну.
— Какую еще?
Она усмехнулась:
— Я в детстве верила, что если подняться повыше, за самый край радуги, там будет чудесная страна. А потом считала, что там ничего нет, только холодно и солнце в глаза.
— А сейчас что, опять в детство впала?
— А сейчас считаю, что все-таки есть. Не на небе, само собой. Внутри. В тебе. Захочешь — найдешь. Просто в полете искать легче, — и подмигнула хитро.
Дом в Годриковой Лощине отремонтировали еще в середине декабря, но почти до самого Рождества там работали специалисты из Отдела Тайн, проверяя, не осталось ли следов темной магии. Наконец, Поттерам разрешили переезжать.
— Сову не забудьте, — суетился Блэк, складывая в коляску мотоцикла уменьшенные чемоданы и помогая Лили с Гарри забраться туда.
Северус с усмешкой наблюдал за ним. За последние пару дней «блохастый» только и делал, что демонстрировал бьющую через край радость по поводу отъезда Джеймса с семьей. Таскался по дому с бутылкой эльфийского, то и дело прикладываясь к ней, и делился со всеми, включая плюшевую сову, планами на ближайшие пару месяцев. Судя по этим планам, все виноторговцы и содержатели борделей в округе должны были озолотиться, а Азкабан — приобрести постоянного жильца на ближайшие лет пять.
Наконец, мотоцикл пропал из виду, и Северус тоже пошел собираться. По-хорошему, уехать надо было сразу же после возвращения в Хогвартс, но он все тянул, уговаривая себя, что Лили нужна его помощь. Не на раздолбаев же этих — Джеймса и Сириуса — бросать Гарри, пока она пропадает в Мунго? На самом деле ему просто не хотелось перебираться в промозглые подземелья. Ему и раньше там не нравилось, а после подвала Треверс-холла у него, похоже, начиналась клаустрофобия.
Он как раз набирал летучего пороха, когда дверь гостиной распахнулась. Блэк прислонился к косяку, уставился на Северуса.
— Что, так и свалил бы, не попрощавшись?
— Хочешь, повисну у тебя на шее, поплачу? — буркнул тот. — Может, тогда прекратишь напиваться и вести себя, как болван?
— Может… все может быть, — Блэк опустился на жалобно скрипнувший стул, уронил голову на руки.
Северус не представлял, что делать. Просто уйти в такой момент и оставить этого придурка одного казалось чуть ли не предательством. А стоять, держа пусть не тяжелый, но жутко неудобный саквояж — полным идиотизмом. Наконец Блэк поднял голову:
— Слушай, Снейп! А может, ты останешься?
— Блэк, с какого? — начал он, а потом махнул рукой: — Что, совсем паршиво одному?
— Не то слово, — криво усмехнулся Блэк. — Всегда рядом кто-нибудь был: то Сохатый, то дядя, то Лунатик. А теперь… Я после того подвала поганого как представлю, что вот дверь закроется, и никого… Твою мать… И Рождество ни разу один не справлял…
— Что, так страшно? А хочешь, я тебе сову подарю? Или крысу, вместо той, что ты в Треверс-холле прохлопал? — спросил. С усмешкой выслушал, куда ему засунуть ту и другую, а потом два раза провернуть. — Во-от, — подытожил, — с тобой останься — придется днями мерзости выслушивать.
— Придется, — согласился Блэк. — Только ты ведь и ответить можешь, да так, что мало не покажется.
— Отвечу, не сомневайся, — Северус поставил саквояж, пнул его к стене. — На спокойную жизнь не рассчитывай, блохастый!
— Ты тоже, Снейп! — Блэк поднялся, довольный, как сытый низзл. И вдруг показал на пол:
— Ты смотри — к тебе опять гости! И что на этот раз?
150 : 20 в пользу Слизерина!
Трибуны взревели, крики радости смешались с разочарованными воплями. Макгонагалл поднялась и — прямая, как палка — прошла к выходу. Снейп скорчил ей вслед рожу, беззвучно зашевелил губами: «Мя-а-ау!» — и встретился взглядом с Дамблдором.
— С возвращением, Северус!
— Господин директор, я еще не решил…
— Правда? — улыбнулся тот. — А мне показалось, что ты уже с ними, — и он кивнул на его… Да, черт возьми, его команду. Слизеринцы зависли перед трибуной, Джагсон то гордо демонстрировал пойманный снитч, то снова вытирал нос рукавом. И Снейп вскочил, поднял руки, поздравляя их.
— А я точно все еще декан? — уточнил он.
Дамблдор кивнул.
— Тогда… Пятьдесят баллов Слизерину! — закричал.
— Мальчик мой, это нечестно.
— Зато приятно, — хмыкнул Снейп. Мерлин, и как он вообще мог их оставить?!
Роланда проводила его до самых ворот.
— Надеюсь, ты понимаешь, куда вляпываешься, — сказала на прощанье. — Те, чьих родственников арестовали тогда, в Треверс-холле, скоро узнают, какую роль во всем этом сыграл ты. Мало не покажется.
— Ничего, справлюсь, — усмехнулся. — У меня талант.
— Ну-ну, — покачала она головой. — Будет тошно — приходи, полетаем… Поищем волшебную страну.
— Какую еще?
Она усмехнулась:
— Я в детстве верила, что если подняться повыше, за самый край радуги, там будет чудесная страна. А потом считала, что там ничего нет, только холодно и солнце в глаза.
— А сейчас что, опять в детство впала?
— А сейчас считаю, что все-таки есть. Не на небе, само собой. Внутри. В тебе. Захочешь — найдешь. Просто в полете искать легче, — и подмигнула хитро.
Дом в Годриковой Лощине отремонтировали еще в середине декабря, но почти до самого Рождества там работали специалисты из Отдела Тайн, проверяя, не осталось ли следов темной магии. Наконец, Поттерам разрешили переезжать.
— Сову не забудьте, — суетился Блэк, складывая в коляску мотоцикла уменьшенные чемоданы и помогая Лили с Гарри забраться туда.
Северус с усмешкой наблюдал за ним. За последние пару дней «блохастый» только и делал, что демонстрировал бьющую через край радость по поводу отъезда Джеймса с семьей. Таскался по дому с бутылкой эльфийского, то и дело прикладываясь к ней, и делился со всеми, включая плюшевую сову, планами на ближайшие пару месяцев. Судя по этим планам, все виноторговцы и содержатели борделей в округе должны были озолотиться, а Азкабан — приобрести постоянного жильца на ближайшие лет пять.
Наконец, мотоцикл пропал из виду, и Северус тоже пошел собираться. По-хорошему, уехать надо было сразу же после возвращения в Хогвартс, но он все тянул, уговаривая себя, что Лили нужна его помощь. Не на раздолбаев же этих — Джеймса и Сириуса — бросать Гарри, пока она пропадает в Мунго? На самом деле ему просто не хотелось перебираться в промозглые подземелья. Ему и раньше там не нравилось, а после подвала Треверс-холла у него, похоже, начиналась клаустрофобия.
Он как раз набирал летучего пороха, когда дверь гостиной распахнулась. Блэк прислонился к косяку, уставился на Северуса.
— Что, так и свалил бы, не попрощавшись?
— Хочешь, повисну у тебя на шее, поплачу? — буркнул тот. — Может, тогда прекратишь напиваться и вести себя, как болван?
— Может… все может быть, — Блэк опустился на жалобно скрипнувший стул, уронил голову на руки.
Северус не представлял, что делать. Просто уйти в такой момент и оставить этого придурка одного казалось чуть ли не предательством. А стоять, держа пусть не тяжелый, но жутко неудобный саквояж — полным идиотизмом. Наконец Блэк поднял голову:
— Слушай, Снейп! А может, ты останешься?
— Блэк, с какого? — начал он, а потом махнул рукой: — Что, совсем паршиво одному?
— Не то слово, — криво усмехнулся Блэк. — Всегда рядом кто-нибудь был: то Сохатый, то дядя, то Лунатик. А теперь… Я после того подвала поганого как представлю, что вот дверь закроется, и никого… Твою мать… И Рождество ни разу один не справлял…
— Что, так страшно? А хочешь, я тебе сову подарю? Или крысу, вместо той, что ты в Треверс-холле прохлопал? — спросил. С усмешкой выслушал, куда ему засунуть ту и другую, а потом два раза провернуть. — Во-от, — подытожил, — с тобой останься — придется днями мерзости выслушивать.
— Придется, — согласился Блэк. — Только ты ведь и ответить можешь, да так, что мало не покажется.
— Отвечу, не сомневайся, — Северус поставил саквояж, пнул его к стене. — На спокойную жизнь не рассчитывай, блохастый!
— Ты тоже, Снейп! — Блэк поднялся, довольный, как сытый низзл. И вдруг показал на пол:
— Ты смотри — к тебе опять гости! И что на этот раз?
Страница 66 из 68
