Фандом: Гарри Поттер. Люциус отправляется в Хогвартс под личиной сына. Что из этого выйдет?
Добавить в моё избранное
170 мин, 44 сек 18248
Неудача атаки доказала Темному Лорду, что он не там ищет утечку информации.
Письма продолжали приходить, иногда с информацией, которую уже собрал Снейп, иногда с новой. Сообщения по существу всегда носили формальный характер, и все были адресованы Гарри.
За три дня до начала летних каникул Гарри бродил по школьному саду. Он не испытывал ничего кроме страха: еще одно лето с Дурслями. Рон, Гермиона и Драко как могли, пытались развеселить его, но безуспешно.
Гарри вспомнил, с какой нежностью два дня назад, во время подготовки к экзамену по Трансфигурации, Драко спросил, почему он выглядит таким подавленным. Гарри объяснил ему причину, хотя и не рассказал, почему конкретно не хочет возвращаться в дом своих родственников. И Драко тоже больше не спрашивал. У Гарри сложилось впечатление, что ему и не надо спрашивать. Способность Драко читать его как книгу была сверхъестественной. Он взглянул на Гарри глазами, на дне которых плескалось чувство, очень напоминающее любовь. Потом Гарри моргнул, и это выражение исчезло. Дежа вю. В этом было что-то важное, но он не мог вспомнить. Драко разыграет его, или расскажет интересную историю, и нереальные воспоминания снова уснут. После таких моментов он точно знал, что Драко никогда не будет для него больше чем другом.
Разговор о Дурслях был одним из примеров тому. Когда Гарри рассказал Драко, что, несмотря на все аргументы, Дамблдор все еще хочет на лето отправить его на Прайвет Драйв, тот задумчиво посмотрел на него, и Гарри почувствовал, что тонет в глазах слизеринца. Затем Драко весело рассмеялся и сказал, чтобы Гарри не беспокоился, потому что все, в конце концов, будет хорошо.
Рон и Гермиона, которые в этот раз занимались с ними, нервно посмеялись этому диалогу. Особенно Рон, который ненавидел любое явное напоминание о том, что его лучший друг и его враг когда-то были больше чем друзьями. Но, тем не менее, они не упустили возможность развеселить немного Гарри. Он смеялся с ними, хотя и знал, что никто ничего сделать не может. Единственным утешением было то, что это последнее лето с его родственниками. Никакие силы не смогут заставить его вернуться к Дурслям после окончания седьмого курса. Еще одно лето — и все будет закончено.
Эти мысли вернули Гарри к действительности. Он понял, что ноги помимо воли привели его к любимому месту у озера. Драко сказал, что ему ненадолго понадобиться их комната. Вероятно, он завел себе нового парня или девушку, но еще не успел сказать об этом Гарри. Он не ревновал. Рон и Гермиона тоже этим утром оставили его одного. И их он тоже не мог винить в этом. И в любом случае, в связи с грядущим летним кошмаром он не хотел никого видеть.
Гарри мечтал о жизни без Дурслей, когда прилетел сокол. Он отвязал письмо от лапы птицы, как делал это много раз до того. Но в этот раз сокол не улетел. Напртив, он остался, словно дожидаясь ответа. Со всё возрастающим любопытством Гарри открыл письмо. Только для того, чтобы обнаружить внутри другое, с именем Дамблдора. Гарри прочитал записку, адресованную ему:
«Мистеру Гарри Поттеру.»
Не будете ли Вы столь любезны отдать прилагаемое письмо лично директору Дамблдору? Сезу — так зовут сокола — приказано дождаться от него ответа. Также Сезу даны инструкции не подпускать к себе никого кроме Вас. Я не доверю Дамблдору мою птицу. Любые попытки наложить на птицу или ответ чары слежения потерпят неудачу. И более того, они навсегда прервут мою «заинтересованность»
Заинтересованный Упивающийся Смертью«.»
Любопытство Гарри достигло высшей точки. Только огромным усилием воли он удержался от прочтения письма, адресованного Альбусу раньше, чем добежал до его кабинета. Сообщив пароль горгулье, охраняющей вход, он вошел и, отдав письмо директору, попытался догадаться о его содержании по выражению его лица. Но тот как всегда скрывал свои чувства не хуже Снейпа. Единственное, что удалось понять: письмо удивило Дамблдора, но в хорошем или плохом смысле, мальчик понять не смог.
Наконец директор посмотрел на него оценивающим взглядом.
— Гарри, насколько я понял из письма, птица все еще ждет ответа?
— Да. Что-то не так, профессор? — с любопытством спросил Гарри.
— Нет, всё в порядке. Гарри, ты переписывался с мистером Заинтересованным Упивающимся Смертью без предварительного согласования со мной? — Дамбладора не сводил с него глаз, и на мгновение в голову Гарри закралась мысль, что эти глаза могут прочитать все его самые сокровенные мысли. Это было не слишком приятное чувство.
— Но директор, Сез всегда сразу улетал после доставки писем, до сегодняшнего дня.
— Сез?
— Так зовут сокола. Я только сегодня узнал это из письма, которое он (или она) послал мне, — поторопился объяснить Гарри, заметив возрастающее подозрение на лице Дамблдора, и поторопился отдать ему записку.
— Хорошо, теперь мне всё понятно. Гарри, ты не мог бы отнести Сеза в совятню?
Письма продолжали приходить, иногда с информацией, которую уже собрал Снейп, иногда с новой. Сообщения по существу всегда носили формальный характер, и все были адресованы Гарри.
За три дня до начала летних каникул Гарри бродил по школьному саду. Он не испытывал ничего кроме страха: еще одно лето с Дурслями. Рон, Гермиона и Драко как могли, пытались развеселить его, но безуспешно.
Гарри вспомнил, с какой нежностью два дня назад, во время подготовки к экзамену по Трансфигурации, Драко спросил, почему он выглядит таким подавленным. Гарри объяснил ему причину, хотя и не рассказал, почему конкретно не хочет возвращаться в дом своих родственников. И Драко тоже больше не спрашивал. У Гарри сложилось впечатление, что ему и не надо спрашивать. Способность Драко читать его как книгу была сверхъестественной. Он взглянул на Гарри глазами, на дне которых плескалось чувство, очень напоминающее любовь. Потом Гарри моргнул, и это выражение исчезло. Дежа вю. В этом было что-то важное, но он не мог вспомнить. Драко разыграет его, или расскажет интересную историю, и нереальные воспоминания снова уснут. После таких моментов он точно знал, что Драко никогда не будет для него больше чем другом.
Разговор о Дурслях был одним из примеров тому. Когда Гарри рассказал Драко, что, несмотря на все аргументы, Дамблдор все еще хочет на лето отправить его на Прайвет Драйв, тот задумчиво посмотрел на него, и Гарри почувствовал, что тонет в глазах слизеринца. Затем Драко весело рассмеялся и сказал, чтобы Гарри не беспокоился, потому что все, в конце концов, будет хорошо.
Рон и Гермиона, которые в этот раз занимались с ними, нервно посмеялись этому диалогу. Особенно Рон, который ненавидел любое явное напоминание о том, что его лучший друг и его враг когда-то были больше чем друзьями. Но, тем не менее, они не упустили возможность развеселить немного Гарри. Он смеялся с ними, хотя и знал, что никто ничего сделать не может. Единственным утешением было то, что это последнее лето с его родственниками. Никакие силы не смогут заставить его вернуться к Дурслям после окончания седьмого курса. Еще одно лето — и все будет закончено.
Эти мысли вернули Гарри к действительности. Он понял, что ноги помимо воли привели его к любимому месту у озера. Драко сказал, что ему ненадолго понадобиться их комната. Вероятно, он завел себе нового парня или девушку, но еще не успел сказать об этом Гарри. Он не ревновал. Рон и Гермиона тоже этим утром оставили его одного. И их он тоже не мог винить в этом. И в любом случае, в связи с грядущим летним кошмаром он не хотел никого видеть.
Гарри мечтал о жизни без Дурслей, когда прилетел сокол. Он отвязал письмо от лапы птицы, как делал это много раз до того. Но в этот раз сокол не улетел. Напртив, он остался, словно дожидаясь ответа. Со всё возрастающим любопытством Гарри открыл письмо. Только для того, чтобы обнаружить внутри другое, с именем Дамблдора. Гарри прочитал записку, адресованную ему:
«Мистеру Гарри Поттеру.»
Не будете ли Вы столь любезны отдать прилагаемое письмо лично директору Дамблдору? Сезу — так зовут сокола — приказано дождаться от него ответа. Также Сезу даны инструкции не подпускать к себе никого кроме Вас. Я не доверю Дамблдору мою птицу. Любые попытки наложить на птицу или ответ чары слежения потерпят неудачу. И более того, они навсегда прервут мою «заинтересованность»
Заинтересованный Упивающийся Смертью«.»
Любопытство Гарри достигло высшей точки. Только огромным усилием воли он удержался от прочтения письма, адресованного Альбусу раньше, чем добежал до его кабинета. Сообщив пароль горгулье, охраняющей вход, он вошел и, отдав письмо директору, попытался догадаться о его содержании по выражению его лица. Но тот как всегда скрывал свои чувства не хуже Снейпа. Единственное, что удалось понять: письмо удивило Дамблдора, но в хорошем или плохом смысле, мальчик понять не смог.
Наконец директор посмотрел на него оценивающим взглядом.
— Гарри, насколько я понял из письма, птица все еще ждет ответа?
— Да. Что-то не так, профессор? — с любопытством спросил Гарри.
— Нет, всё в порядке. Гарри, ты переписывался с мистером Заинтересованным Упивающимся Смертью без предварительного согласования со мной? — Дамбладора не сводил с него глаз, и на мгновение в голову Гарри закралась мысль, что эти глаза могут прочитать все его самые сокровенные мысли. Это было не слишком приятное чувство.
— Но директор, Сез всегда сразу улетал после доставки писем, до сегодняшнего дня.
— Сез?
— Так зовут сокола. Я только сегодня узнал это из письма, которое он (или она) послал мне, — поторопился объяснить Гарри, заметив возрастающее подозрение на лице Дамблдора, и поторопился отдать ему записку.
— Хорошо, теперь мне всё понятно. Гарри, ты не мог бы отнести Сеза в совятню?
Страница 22 из 47
