Леденцы на любой вкус

Люциус первый заметил, что Волдеморт стал меньше использовать магию и всё чаще заставляет Червехвоста наказывать провинившихся Упивающихся смертью. Когда к Люциус вместо сигнала сбора, приказывающего прибыть на собрание к Лорду, получил письмо с совой, он понял, что время пришло.

Той ночью, покидая поместье Риддлов, Люциус протестировал защитные чары вокруг него. Магическая подпись принадлежала Червехвосту, а не Волдеморту. Это колдовство было столь же слабо и несовершенно, как и его хозяин. План сработал. Необходимо было сообщить Дамблдору. За последние две недели Альбус смог собрать все возможные силы: авроров, гигантов, вампиров, оборотней и даже гоблинов. Все они находились на территории Хогвардса в ожидании команды атаковать поместье Риддла.

Битва была жаркой, но быстрой. Волдеморт практически не мог колдовать, а его армия сильно поредела благодаря Люциусу, так что у Лорда не было ни единого шанса.

Когда всё почти закончилось, Волдеморт собрал остатки своей магической энергии и создал дуэльный барьер, который отделил его и Гарри от остальных. Люциус рассвирепел, когда увидел это. Он бросал заклинание за заклинанием, пытаясь разбить преграду, но тщетно. Рядом Северус и Дамблдор пытались сделать то же самое. В конце концов, директор остановил их.

— Мы ничего сейчас больше сделать не можем, — сказал он тоном побежденного. — Барьер слишком силён. Гарри, должно быть, принял предложение о дуэли. Именно его согласие на усилило барьер. Даже если бы мы и захотели, вмешательство невозможно. Оно нарушило бы закон о Дуэлях Волшебников.

— Меня не волнуют все эти чёртовы законы. Гарри там в одиночку сражается с Темным Лордом, и я хочу вытащить его оттуда, — яростно прорычал Люциус.

— Также как и я, Люциус, но магические дуэльные барьеры невозможно разбить. Они подпитываются от самой земли. Ты же знаешь, что если магический барьер уже установлен, то разрушить его сможет только победа одного из дуэлянтов. Мы только теряем время. Битва все еще продолжается, — напомнил Дамблдор.

— Люциус, он хорошо подготовлен. И очень силен, — сказал наконец Северус. — Дай ему победить Волдеморта самому. Я не хотел этого, но сейчас всё действительно зависит от него. Гарри может победить Волдеморта, а если нет… — Глаза Северуса сузились, а губы скривились в злой усмешке, обещая самую болезненную смерть всем, кто попытается причинить вред его другу, будь он Тёмным Лордом или кем бы то ни было ещё.

«Только не смерть, — подумал Люциус. — Если Гарри погибнет, смерть станет наградой для Волдеморта, только её он ещё долго не получит. Уж я позабочусь об этом». Он ничего не сказал вслух, Но взгляд его не предвещал ничего хорошего Лорду.

Даже у Дамблдора, все эти годы общающегося с мастером зелий и тёмными магами, пробежал холодок по спине, от взглядов, которыми обменялись маги. Даже его воображения было недостаточно, чтобы представить, что будет с Волдемортом, если Гарри не выживет. Одно лишь было ясно: если Гарри погибнет, у Тёмного Лорда не будет ни единого шанса. Наконец Люциус отвел взгляд от мастера зелий. Здесь ему делать было нечего, и он перенаправил всю свою ярость на поле битвы. Даже то, что бывшие коллеги падали замертво от зеленого луча, вырывавшегося из его палочки, не удовлетворяло Малфоя. Зеленый луч. Зеленые глаза. Цвет Гарри. Ему было их не жаль. Смерть лучше чем Азкабан. Смерть лучше, чем судьба Волдеморта, если, хоть что-то случится с Гарри.

Люциус снова поднял свою палочку и убил Червехвоста, и в этот момент всепоглощающая боль охватила его левую руку. Она шла из Смертного знака и была в тысячу раз хуже, чем Crucio. Метка горела на руке, выжигая сердце. Люциус сгорал заживо. Он умирал. Последним, что он увидел, прежде чем мир потемнел, были обращённые на него зелёные глаза, яростные и ликующие. Его Гарри победил. Он убил Волдеморта.

Люциус проснулся от боли. Не было не одного сантиметра тела, который бы не болел. Собрав всю силу, он открыл глаза и от этого маленького движения сразу почувствовал, как миллион ножей впивается в него. Он закричал, но не раздалось ни звука.

— Люциус, ты очнулся. Я сейчас позову медсестру. Не двигайся, — раздался полный отчаянной надежды голос Гарри. Все будет хорошо, даже если боль никогда не закончится, ведь Гарри жив. Часть мозга пожаловалась, что он действительно становиться жалким, когда дело касается мальчишки. Но Люциус даже и не пытался отрицать, ведь это было правдой. И самым жалким было то, что его это не беспокоило.

— Мистер Малфой, рада видеть вас в мире живых. Будет немного больно, но вскоре всё пройдет.

Люциус хотел сказать глупой волшебнице, что уже болит достаточно сильно, но прежде чем смог решить, выдержит ли ещё дополнительную боль, она пробормотала какое-то заклинание. Вдруг боль резко возросла, а затем стала потихоньку отпускать, как после действия Crucio. Ну к этому-то он был привычен.