Фандом: Гарри Поттер. Я — самый сильный маг в Британии. Моя единственная слабость — Северус Снейп.
Добавить в моё избранное
45 мин, 24 сек 1987
— Я перенесу вас туда, когда захотите. Хоть завтра.
— Хорошо. Тогда до завтра. Спокойной ночи, Поттер.
Снейп уходит к себе, а я так и остаюсь сидеть в кресле застывшим изваянием рухнувших надежд. Хотя о чем это я? Никаких особых иллюзий насчет моего с ним будущего у меня и не было.
«Я просто помогаю человеку, которого люблю», — напоминаю самому себе. — И которого завтра потеряю навсегда«… — добавляет подсознание.»
«Ну что, доигрался, Поттер? А ОНА ведь предупреждала тебя… Его сердце холодно как лед. Ему не нужна твоя любовь. Учись жить с болью и одиночеством, победитель Волдеморта. А собственно, к чему мне учиться этому? А что, если я не желаю так больше жить? Подстраиваться под всех и вся, давать себя использовать на» всеобщее благо«, в очередной раз спасать магический мир?! Северус определенно не захочет терпеть меня рядом. Ну и пусть! Я устрою его на новом месте, позабочусь о том, чтобы он ни в чем не нуждался, а потом… Вернусь в Англию. Напрошусь на аудиенцию к Министру, якобы чтобы в красках и деталях расписать, как мучился перед смертью Северус Снейп — Кингсли наверняка с удовольствием послушает об этом. (» Разумеется, он сильно страдал перед тем, как… Неужели вы могли подумать иначе?«) А затем… убью Шеклболта. Я и сам поражаюсь своей мстительной жестокости, в общем-то, совершенно мне несвойственной. Ведь даже против Волдеморта я применил обыкновенный Экспеллиармус. Но то было давно. В другой жизни. До Северуса. И тот, кто обрек Снейпа на такие муки, заслуживает Аваду. Решено. Я убью Шеклболта, а сам — умру от отката. Я же дал Кингсли Непреложный обет, что и пальцем его не трону. Вот все удивятся! И прежде всего — целитель Сметвик, первым обнаруживший, что Избранный теперь еще и Бессмертный».
В голове тут же проясняется. План прост до гениальности. Я избавлю Снейпа от его злейшего врага и вместе с Шеклболтом уйду в небытие. Больше никто и никогда не потревожит Северуса. Демоны, терзавшие его столько лет, исчезнут. В свои последние мгновения я буду думать о нем. Я умру, сознавая, что он спасен и свободен. Он, всегда отказывавший себе во всем, сможет нежиться на белоснежном песке, на берегу безбрежного океана. Он зайдет в воду, и волны станут ласкать его тело так, как это мечтал сделать я. Сорок лет — не возраст для волшебника. Он проживет долгую и, надеюсь, счастливую жизнь. И, быть может, однажды встретит кого-нибудь, кто сумеет растопить лед у него в сердце…
Северус спускается в гостиную ровно в восемь утра. Он, как всегда, чисто и тщательно выбрит и абсолютно спокоен. Наверное, сказывается бессонная ночь, или мое воображение играет со мной злую шутку, но он кажется мне намного бледнее обычного. Впрочем, что в этом удивительного? В конце концов, он тоже живой человек и, без сомнения, волнуется перед предстоящим кардинальным изменением в своей судьбе. Завтрак мы оба благоразумно пропускаем. Неизвестно, как мы отреагируем на парную аппарацию на такое огромное расстояние.
Кричера нигде не видно. Мой старый эльф не слишком большой любитель трогательных прощаний, хотя я доподлинно знаю, что он симпатизировал нашему гостю. По крайней мере, уважал его и не пытался бормотать за спиной всякие гадости, как делал это в отношении меня еще несколько лет тому назад, когда в доме на Гриммо располагалась штаб-квартира Ордена Феникса.
Осталось только отдать Северусу палочку. Я ставлю его перед сложным выбором и кладу на стол обе: свою собственную, с сердцевиной из пера феникса, и Бузинную. Снейп внимательно смотрит на них, а потом его рука уверенно тянется к моей.
— Вы не хотите взять ту, другую? — оторопело спрашиваю я.
— Стать владельцем палочки, которая переходит от волшебника к волшебнику посредством убийства? — насмешливо говорит он. — Нет уж, увольте. Пусть лучше хранится у вас. Так гораздо безопаснее, — его пальцы сжимаются на рукоятке, и на секунду нас обдает теплым веянием Магии. Палочка признала своего нового хозяина. Я убежден, что она будет служить Снейпу, как до этого верой и правдой служила мне.
— Благодарю вас, Поттер. За все.
— Вы готовы? — у меня на душе пусто и холодно. Он все еще рядом, но приближающееся расставание уже запустило ядовитые щупальца в мое сердце.
— Да.
— Тогда вам придется прижаться ко мне. Я уверен, что смогу перенести нас обоих через океан, просто…
— Вы никогда раньше этого не делали, — заканчивает за меня Снейп, усмехаясь. — Ладно. Попробуем. Надеюсь, наши останки не раскидает на расстояние в несколько тысяч миль.
Он прижимает меня к себе, и на минуту я забываю, зачем он так поступает. Я лишь хочу, чтобы он не размыкал объятий… Мордред, Поттер, так ты действительно напортачишь и погубишь его. Немедленно сосредоточься! Представь себе координаты аппарации.
— На счет «три», Северус. Раз. Два…
… Три. Мы — целые и невредимые — стоим посередине довольно скромно (по малфоевским понятиям о роскоши) обставленной гостиной.
— Хорошо. Тогда до завтра. Спокойной ночи, Поттер.
Снейп уходит к себе, а я так и остаюсь сидеть в кресле застывшим изваянием рухнувших надежд. Хотя о чем это я? Никаких особых иллюзий насчет моего с ним будущего у меня и не было.
«Я просто помогаю человеку, которого люблю», — напоминаю самому себе. — И которого завтра потеряю навсегда«… — добавляет подсознание.»
«Ну что, доигрался, Поттер? А ОНА ведь предупреждала тебя… Его сердце холодно как лед. Ему не нужна твоя любовь. Учись жить с болью и одиночеством, победитель Волдеморта. А собственно, к чему мне учиться этому? А что, если я не желаю так больше жить? Подстраиваться под всех и вся, давать себя использовать на» всеобщее благо«, в очередной раз спасать магический мир?! Северус определенно не захочет терпеть меня рядом. Ну и пусть! Я устрою его на новом месте, позабочусь о том, чтобы он ни в чем не нуждался, а потом… Вернусь в Англию. Напрошусь на аудиенцию к Министру, якобы чтобы в красках и деталях расписать, как мучился перед смертью Северус Снейп — Кингсли наверняка с удовольствием послушает об этом. (» Разумеется, он сильно страдал перед тем, как… Неужели вы могли подумать иначе?«) А затем… убью Шеклболта. Я и сам поражаюсь своей мстительной жестокости, в общем-то, совершенно мне несвойственной. Ведь даже против Волдеморта я применил обыкновенный Экспеллиармус. Но то было давно. В другой жизни. До Северуса. И тот, кто обрек Снейпа на такие муки, заслуживает Аваду. Решено. Я убью Шеклболта, а сам — умру от отката. Я же дал Кингсли Непреложный обет, что и пальцем его не трону. Вот все удивятся! И прежде всего — целитель Сметвик, первым обнаруживший, что Избранный теперь еще и Бессмертный».
В голове тут же проясняется. План прост до гениальности. Я избавлю Снейпа от его злейшего врага и вместе с Шеклболтом уйду в небытие. Больше никто и никогда не потревожит Северуса. Демоны, терзавшие его столько лет, исчезнут. В свои последние мгновения я буду думать о нем. Я умру, сознавая, что он спасен и свободен. Он, всегда отказывавший себе во всем, сможет нежиться на белоснежном песке, на берегу безбрежного океана. Он зайдет в воду, и волны станут ласкать его тело так, как это мечтал сделать я. Сорок лет — не возраст для волшебника. Он проживет долгую и, надеюсь, счастливую жизнь. И, быть может, однажды встретит кого-нибудь, кто сумеет растопить лед у него в сердце…
Северус спускается в гостиную ровно в восемь утра. Он, как всегда, чисто и тщательно выбрит и абсолютно спокоен. Наверное, сказывается бессонная ночь, или мое воображение играет со мной злую шутку, но он кажется мне намного бледнее обычного. Впрочем, что в этом удивительного? В конце концов, он тоже живой человек и, без сомнения, волнуется перед предстоящим кардинальным изменением в своей судьбе. Завтрак мы оба благоразумно пропускаем. Неизвестно, как мы отреагируем на парную аппарацию на такое огромное расстояние.
Кричера нигде не видно. Мой старый эльф не слишком большой любитель трогательных прощаний, хотя я доподлинно знаю, что он симпатизировал нашему гостю. По крайней мере, уважал его и не пытался бормотать за спиной всякие гадости, как делал это в отношении меня еще несколько лет тому назад, когда в доме на Гриммо располагалась штаб-квартира Ордена Феникса.
Осталось только отдать Северусу палочку. Я ставлю его перед сложным выбором и кладу на стол обе: свою собственную, с сердцевиной из пера феникса, и Бузинную. Снейп внимательно смотрит на них, а потом его рука уверенно тянется к моей.
— Вы не хотите взять ту, другую? — оторопело спрашиваю я.
— Стать владельцем палочки, которая переходит от волшебника к волшебнику посредством убийства? — насмешливо говорит он. — Нет уж, увольте. Пусть лучше хранится у вас. Так гораздо безопаснее, — его пальцы сжимаются на рукоятке, и на секунду нас обдает теплым веянием Магии. Палочка признала своего нового хозяина. Я убежден, что она будет служить Снейпу, как до этого верой и правдой служила мне.
— Благодарю вас, Поттер. За все.
— Вы готовы? — у меня на душе пусто и холодно. Он все еще рядом, но приближающееся расставание уже запустило ядовитые щупальца в мое сердце.
— Да.
— Тогда вам придется прижаться ко мне. Я уверен, что смогу перенести нас обоих через океан, просто…
— Вы никогда раньше этого не делали, — заканчивает за меня Снейп, усмехаясь. — Ладно. Попробуем. Надеюсь, наши останки не раскидает на расстояние в несколько тысяч миль.
Он прижимает меня к себе, и на минуту я забываю, зачем он так поступает. Я лишь хочу, чтобы он не размыкал объятий… Мордред, Поттер, так ты действительно напортачишь и погубишь его. Немедленно сосредоточься! Представь себе координаты аппарации.
— На счет «три», Северус. Раз. Два…
… Три. Мы — целые и невредимые — стоим посередине довольно скромно (по малфоевским понятиям о роскоши) обставленной гостиной.
Страница 11 из 13
