Фандом: Гарри Поттер. Я — самый сильный маг в Британии. Моя единственная слабость — Северус Снейп.
Добавить в моё избранное
45 мин, 24 сек 1970
— Да, да, и Невилл с Полумной тоже, — с признательностью взглянув на жениха, подхватила Гермиона.
Возможно, со стороны это казалось абсолютно ненормальным, но у меня не было ни малейшего желания общаться ни с кем из Отряда Дамблдора. Я вообще в последние месяцы будто выпал из жизни. Вокруг меня кипела бурная деятельность: кто-то, как Невилл и Полумна, неожиданно спешно поженились, кто-то, как Рон, Дин или Симус, бросился с головой в учебу, благо в Академию авроров героев сопротивления Волдеморту брали без экзаменов, и лишь я… просто сидел в доме на Гриммо и ждал неизвестно чего… или кого.
— Тебе, наверное, нужно отдыхать, — улыбнулась Гермиона, осторожно погладив меня по руке.
— Так мы пойдем? — Рон покосился на меня, словно я того гляди мог превратиться в зеленоглазое подобие Волдеморта и проклясть их обоих.
— Да, здорово, что зашли, ребята. Поблагодарите Молли за замечательный пирог.
А назавтра меня выписали. Главный целитель Сметвик напоследок долго водил палочкой вдоль моего тела, жевал губами, будто неслышно беседовал сам с собой.
— Вас ничего не беспокоит, молодой человек?
— А должно? — криво усмехнулся я.
— Нет, — солгал он, глядя мне прямо в глаза, — диагностические чары показывают: все абсолютно в норме. Если вдруг почувствуете… В общем, можете всегда обращаться лично ко мне.
— А вы не хотите рассказать, что со мной происходит?
— Все с вами в порядке, юноша! — неожиданно раздраженно произнес он. — Одевайтесь и отправляйтесь домой.
Статья в «Ежедневном пророке» появилась на следующий день. Рита Скитер — ну куда же без нее! — взяла обстоятельное интервью у Стивенса — ассистента целителя Сметвика. В результате магическая общественность Британии была поставлена в известность о необратимых изменениях, произошедших с ее национальным героем, вероятнее всего, вследствие получения им повторной Авады Кедавры, а также выплеснувшегося на него — то бишь на меня — потока энергии в момент гибели Волдеморта.
«По утверждению авторитетного колдомедика Стивенса, — распиналась Скитер в конце репортажа, — Гарри Поттера отныне вряд ли можно считать человеком в полном смысле этого слова. Его магическая аура преобразилась до неузнаваемости. А вдруг» Мальчик, который победил Темного Лорда«теперь и сам представляет угрозу для населения магической Британии? Министру Шеклболту придется на деле доказать свою беспристрастность и провести доскональное расследование относительно новой сущности Избранного».
Уж не знаю, как там насчет беспристрастности, но Стивенс со скандалом вылетел с работы, а Рите Скитер настоятельно «посоветовали» держаться подальше от Гарри Поттера. Обо всем этом мне рассказал Рон, когда все же отважился навестить меня в моей цитадели примерно через неделю после публикации злосчастной статьи. За это время я успел выпить все имевшиеся в Блэк-хаусе запасы огневиски, вдрызг поругаться с Кричером за испорченный ковер, разбитую люстру и сожженный дотла портрет старой Вальбурги Блэк, опрометчиво назвавшей меня«грязным полукровкой» (а к вечеру вымолить у вредного эльфа прощение), и, наконец, пережить два мощнейших выброса.
Впрочем, второй выброс мог закончиться для меня весьма плачевно. Откровенно говоря, все происходившее тогда я запомнил не слишком хорошо: словно в тумане, я слышал дикие вопли Кричера, грохот расколовшейся вдребезги вазы, почувствовал удар об пол и страшную, обжигающую боль — сперва в ладонях, а потом в области сердца. Когда я немного пришел в себя, то обнаружил, что лежу в громадной луже крови. Кричер стоял напротив меня и тихо, по-собачьи, поскуливал. Я поднес к глазам изрезанные руки и лишь после заметил, что из моей груди торчал здоровенный осколок.
К горлу тут же подступила тошнота, а голова начала предательски кружиться.
— Хозяин Гарри… — пролепетал старый эльф, в страхе указав на пронзивший меня кусок стекла.
— Не волнуйся, Кричер, — сказал я, стараясь сдержать приступ паники, — я сейчас все тут уберу.
Непослушными пальцами я вытянул окровавленный осколок. Вот теперь по всем законам жанра я должен был — нет, просто обязан был! — умереть. Как ни странно, мое самочувствие резко улучшилось. Я стряхнул с ладоней стеклянное крошево. Глубокие, почти до кости, порезы затягивались прямо на глазах. Задрав пропитанную кровью майку, я посмотрел на рваную рану в собственной груди. Она тоже выглядела так, как будто это не я заработал «несовместимую с жизнью травму» всего пару минут назад.
— Хозяин Гарри, — повторил Кричер уже с благоговением, а затем низко поклонился, подметая огромными ушами пол, — сама Смерть отныне не властна над вами!
— Ты еще скажи: Гарри Поттер — Повелитель Смерти, — усмехнулся я, небрежным движением руки убрав кровавую лужу и осколки, но тут же осекся. Потому что Кричер, похоже, был прав.
Возможно, со стороны это казалось абсолютно ненормальным, но у меня не было ни малейшего желания общаться ни с кем из Отряда Дамблдора. Я вообще в последние месяцы будто выпал из жизни. Вокруг меня кипела бурная деятельность: кто-то, как Невилл и Полумна, неожиданно спешно поженились, кто-то, как Рон, Дин или Симус, бросился с головой в учебу, благо в Академию авроров героев сопротивления Волдеморту брали без экзаменов, и лишь я… просто сидел в доме на Гриммо и ждал неизвестно чего… или кого.
— Тебе, наверное, нужно отдыхать, — улыбнулась Гермиона, осторожно погладив меня по руке.
— Так мы пойдем? — Рон покосился на меня, словно я того гляди мог превратиться в зеленоглазое подобие Волдеморта и проклясть их обоих.
— Да, здорово, что зашли, ребята. Поблагодарите Молли за замечательный пирог.
А назавтра меня выписали. Главный целитель Сметвик напоследок долго водил палочкой вдоль моего тела, жевал губами, будто неслышно беседовал сам с собой.
— Вас ничего не беспокоит, молодой человек?
— А должно? — криво усмехнулся я.
— Нет, — солгал он, глядя мне прямо в глаза, — диагностические чары показывают: все абсолютно в норме. Если вдруг почувствуете… В общем, можете всегда обращаться лично ко мне.
— А вы не хотите рассказать, что со мной происходит?
— Все с вами в порядке, юноша! — неожиданно раздраженно произнес он. — Одевайтесь и отправляйтесь домой.
Статья в «Ежедневном пророке» появилась на следующий день. Рита Скитер — ну куда же без нее! — взяла обстоятельное интервью у Стивенса — ассистента целителя Сметвика. В результате магическая общественность Британии была поставлена в известность о необратимых изменениях, произошедших с ее национальным героем, вероятнее всего, вследствие получения им повторной Авады Кедавры, а также выплеснувшегося на него — то бишь на меня — потока энергии в момент гибели Волдеморта.
«По утверждению авторитетного колдомедика Стивенса, — распиналась Скитер в конце репортажа, — Гарри Поттера отныне вряд ли можно считать человеком в полном смысле этого слова. Его магическая аура преобразилась до неузнаваемости. А вдруг» Мальчик, который победил Темного Лорда«теперь и сам представляет угрозу для населения магической Британии? Министру Шеклболту придется на деле доказать свою беспристрастность и провести доскональное расследование относительно новой сущности Избранного».
Уж не знаю, как там насчет беспристрастности, но Стивенс со скандалом вылетел с работы, а Рите Скитер настоятельно «посоветовали» держаться подальше от Гарри Поттера. Обо всем этом мне рассказал Рон, когда все же отважился навестить меня в моей цитадели примерно через неделю после публикации злосчастной статьи. За это время я успел выпить все имевшиеся в Блэк-хаусе запасы огневиски, вдрызг поругаться с Кричером за испорченный ковер, разбитую люстру и сожженный дотла портрет старой Вальбурги Блэк, опрометчиво назвавшей меня«грязным полукровкой» (а к вечеру вымолить у вредного эльфа прощение), и, наконец, пережить два мощнейших выброса.
Впрочем, второй выброс мог закончиться для меня весьма плачевно. Откровенно говоря, все происходившее тогда я запомнил не слишком хорошо: словно в тумане, я слышал дикие вопли Кричера, грохот расколовшейся вдребезги вазы, почувствовал удар об пол и страшную, обжигающую боль — сперва в ладонях, а потом в области сердца. Когда я немного пришел в себя, то обнаружил, что лежу в громадной луже крови. Кричер стоял напротив меня и тихо, по-собачьи, поскуливал. Я поднес к глазам изрезанные руки и лишь после заметил, что из моей груди торчал здоровенный осколок.
К горлу тут же подступила тошнота, а голова начала предательски кружиться.
— Хозяин Гарри… — пролепетал старый эльф, в страхе указав на пронзивший меня кусок стекла.
— Не волнуйся, Кричер, — сказал я, стараясь сдержать приступ паники, — я сейчас все тут уберу.
Непослушными пальцами я вытянул окровавленный осколок. Вот теперь по всем законам жанра я должен был — нет, просто обязан был! — умереть. Как ни странно, мое самочувствие резко улучшилось. Я стряхнул с ладоней стеклянное крошево. Глубокие, почти до кости, порезы затягивались прямо на глазах. Задрав пропитанную кровью майку, я посмотрел на рваную рану в собственной груди. Она тоже выглядела так, как будто это не я заработал «несовместимую с жизнью травму» всего пару минут назад.
— Хозяин Гарри, — повторил Кричер уже с благоговением, а затем низко поклонился, подметая огромными ушами пол, — сама Смерть отныне не властна над вами!
— Ты еще скажи: Гарри Поттер — Повелитель Смерти, — усмехнулся я, небрежным движением руки убрав кровавую лужу и осколки, но тут же осекся. Потому что Кричер, похоже, был прав.
Страница 2 из 13
