Фандом: Гарри Поттер. Собственная жизнь будто ему не принадлежала.
Добавить в моё избранное
4 мин, 32 сек 18991
Метка темных сил на лбу, что отличала его от других. Ощущение принадлежности другому миру и другим людям. Собственное острое одиночество.
Всему была причина.
То не хроническая мигрень, не отравленные меткой сновидения, как говорил ему знахарь.
То была она.
Она.
Гарри помнил ее. Мягкие каштановые кудри под ладонью. Улыбчивые губы. Приятную тяжесть ее тела, когда они долгими темными ночами сливались воедино под красным пологом кровати. Ее белую кожу и упругие груди, тихое тяжелое дыхание. Помнил, как медленно, пытаясь насытиться вдоволь, двигался внутри нее. Какое наслаждение дарили ее тепло и узость, ее отзывчивые движения навстречу.
Как сладко было видеть страсть в ее глазах, чувствовать, как она расслабляется под ним в разделенной на двоих пленительной неге.
Собирать ее влагу пальцами, нежить, доводить до исступления еще раз и еще, пока не кончалась ночь. Слышать ее стоны.
Как спокойно было засыпать, прижимаясь к ее согретому ласками телу.
— Я помню тебя, — воскликнул Гарри, вцепившись в столешницу обеими руками.
«Помню тебя рядом с собой. Помню ту жизнь, по которой тосковал. Помню зараженную яростью борьбу. Помню каждого мирянина, за которого умирал».
— Я не врала, когда говорила, что могу помочь вам, сэр, — улыбнулась Гермиона. Ее голос дрогнул: — С возвращением, Гарри. С возвращением…
И тогда он понял, что означал ее взгляд.
Конец долгих странствий, времени поисков и одиноких скитаний среди нарушенного порядка вещей.
Радость встречи.
Всему была причина.
То не хроническая мигрень, не отравленные меткой сновидения, как говорил ему знахарь.
То была она.
Она.
Гарри помнил ее. Мягкие каштановые кудри под ладонью. Улыбчивые губы. Приятную тяжесть ее тела, когда они долгими темными ночами сливались воедино под красным пологом кровати. Ее белую кожу и упругие груди, тихое тяжелое дыхание. Помнил, как медленно, пытаясь насытиться вдоволь, двигался внутри нее. Какое наслаждение дарили ее тепло и узость, ее отзывчивые движения навстречу.
Как сладко было видеть страсть в ее глазах, чувствовать, как она расслабляется под ним в разделенной на двоих пленительной неге.
Собирать ее влагу пальцами, нежить, доводить до исступления еще раз и еще, пока не кончалась ночь. Слышать ее стоны.
Как спокойно было засыпать, прижимаясь к ее согретому ласками телу.
— Я помню тебя, — воскликнул Гарри, вцепившись в столешницу обеими руками.
«Помню тебя рядом с собой. Помню ту жизнь, по которой тосковал. Помню зараженную яростью борьбу. Помню каждого мирянина, за которого умирал».
— Я не врала, когда говорила, что могу помочь вам, сэр, — улыбнулась Гермиона. Ее голос дрогнул: — С возвращением, Гарри. С возвращением…
И тогда он понял, что означал ее взгляд.
Конец долгих странствий, времени поисков и одиноких скитаний среди нарушенного порядка вещей.
Радость встречи.
Страница 2 из 2
